После беседы с кадровиком в моей рабочей тетради комдива появилась первая запись: «Разобраться с жильем офицеров. Заслушать доклад зама командира дивизии по тылу полковника Ростиславова Е. Д.»

Затем я отправился к первому заму – начальнику штаба дивизии полковнику Михаилу Теплинскому. Я помнил его еще по «первой» Чечне – там разведчики капитана Теплинского наводили ужас на басаевские банды, засевшие в горах. Там он совершил подвиг, ринувшись с группой бойцов на бандитские пулеметы, чтобы спасти попавших в ловушку. За что и получил Золотую Звезду. Пожалуй, это самый молодой начштаба дивизии в нашей армии – ему лишь недавно исполнилось 34.

– Для нас основное сегодня – контролировать тренировки парашютно-десантной роты, которая готовится к участию в стратегических учениях на Дальнем Востоке, – рассказал Теплинский. – Командующий ВДВ каждый день требует доклада по этой роте. Через неделю будет инспектировать ее лично. Если что, головы нам не снести. Командир полка Кочетков это тоже понимает и потому держит роту, как говорится, в мыле.

Я сказал Теплинскому:

– Поеду к Кочеткову. Возьму под личный контроль тренировку роты. Поруковожу, так сказать, на местах.

Но как бы ни была хитра на выдумки голь, а этот фокус Москва раскусила и приказала «повторить упражнение». Минобороны взяло набор в свои руки и приказало десяти областным и краевым военкоматам подбирать кадры. А поскольку кандидаты в добровольцы первым делом интересовались «манишками», говорить им правду отваживались не все военкомы. Некоторые на полном серьезе стали уверять земляков, что в 76-й ВДД им будут платить аж по 25 тысяч рублей. Кандидаты сотнями становились в очередь до первых петухов. Но в Пскове их ждало жестокое разочарование.

И все же дело сдвинулось – желающих служить за 5 тысяч рублей с прибавками удалось в конце концов набрать.

Я спросил «своего» зама по воспитательной работе полковника Евгения Манина, как мы будем решать эту проблему. Тем более что на глазах Евгения Егоровича начиналась «кадровая революция» в нашей дивизии, а изучение людей – его повседневная работа. Манин убедил меня, что надо создавать в штате дивизии учебную роту (наподобие бывших полковых школ), где мы будем по специальной методике готовить кадры для дивизии.

В тот же день я подготовил служебную записку для Генштаба с просьбой рассмотреть наши предложения и пойти навстречу.

Паспорт дивизии

Образована в 1939 году. За время Великой Отечественной войны 17 раз удостаивалась благодарности Верховного Главнокомандующего. С 1947 года дислоцируется в Пскове. С 1988 года части дивизии участвовали в урегулировании конфликтов в Азербайджане, Приднестровье, Молдове, Южной и Северной Осетии, Абхазии, Дагестане, Чечне. За мужество и героизм 2129 воинов дивизии награждены госнаградами, 34 из них удостоены звания Героя России. С 2001 года дивизия первой в Вооруженных силах РФ начала переходить на полностью контрактный способ комплектования. С 2003 года все полки и батальоны соединения состоят только из контрактников. По итогам боевой подготовки прошлого года 76-я ВДД признана лучшей в Российской армии.

Памятуя о главном принципе комдива Семенюты «знать все, знать всех», я стал размышлять, как узнать думы и чаяния солдата-контрактника, разобраться в его радостях и болях. Неоднократные мои попытки разговорить иного добровольца на дорожке военного городка, в курилке, в столовой и тем более в штабе к успеху не привели. Служебная обстановка не располагает бойцов к откровениям. Надо было искать иной способ общения. И я его нашел.

В свободное от службы время я засел в углу немноголюдной пивнушки (ее в гарнизоне называют «Пузырем») и стал ждать. Некоторые бойцы, облизывая губы, врывались в палатку с жадными глазами, но, едва завидев полковника в углу, уныло покупали курево и уходили с таким видом, будто рассчитывали попасть на свадьбу, а попали на похороны.

Наконец, вошел сержант с голубой лепешкой на бритом затылке, посмотрел на меня бесстрашным взглядом, взял пива и с демонстративной неспешностью сел за соседним столиком. Подсев к нему, я честно признался ему: журналист, полковник запаса, приехал посмотреть, какая тут у десантников жизнь.

– Какая тут жизнь… Жизнь десантника висит на 28 стропах, – спокойно ответил он и решительно добавил: – Интервью не даю. Без разрешения командира не положено.

Я стал убеждать его, что ни о каком интервью речи не идет – просто беседа. И дал ему слово офицера, что фамилию его называть не буду. Тут он, кажется, поверил. Я угостил его кружкой пива, он потеплел, посмелел и сказал, что зовут его Александром. Я спросил его:

– Как ты попал в контрактники?

– Как многие. Отслужил срочную. Вернулся домой. Отдохнул. Специальности нет, работы нет. У матери пенсия 800 рублей. Сестра работает на почте за две с половиной тысячи. Идти на шабашку – перед девчатами стыдно. Колхоз «Сорок лет без урожая» развалился, последний трактор и тот вороны клюют. Сижу, курю, смотрю телевизор, думаю. Стыдно дармоедом быть. А тут по телевизору областному объявляют, что в Пскове контрактников набирают. Нужны механики-водители на БМД. А я в срочную в танке механил. Имею первый класс. Ну, сел и поехал. Меня приняли. Да у нас в полку почти все такие, как я: или из глубинки, или из городских, но бедных.

– Какой у тебя тут была первая зарплата?

– Четыре семьсот.

– А сейчас сколько платят?

– Шесть.

– Хватает?

– Ну это уже что-то… Я уже вот и мобилу купил. Многие почти на тысячу меньше моего получают. Правда, те, кто прыгает, за каждый прыжок сотню с гаком получают. Холостым с такими деньгами еще ничего. А вот женатикам тяжело. У многих жены не работают, с детьми сидят. Иные говорят, что если так будут платить, то до конца контракта дотянут – и на волю.

– А ты женат?

– Пока нет.

– А жениться есть мечта?

– Мечта любого десантника – приземлиться на крышу своей квартиры. А у меня тут ее нет. Я живу в общежитии. У нас и женатые живут в общежитии, хотя некоторые – в городе.

– Учиться думаешь?

– Нам сказали, что после первого контракта разрешат заочно учиться где хочешь. А если это не получится, пойду в школу прапорщиков.

Тут в кармане Александра зазвонил мобильник.

– Извините, мне нужно на вечернюю поверку.

Когда мы с офицером штаба майором Константином Ивановым ехали на стрельбище, я поинтересовался у него, сколько он получает. Оказалось, 7800 рублей. Константин женат, двое детей – двенадцать лет и два года. Жена не работает, сидит с дочкой. Иванов так раскладывал свои расходы:

– Примерно три – три с половиной тысячи уходит на питание семьи. Остается, значит, четыре пятьсот. Семьсот плачу за квартиру и коммунальные услуги. Остается три восемьсот. Тысячу плачу за спортшколу сына. Уже осталось две восемьсот. Тысячу плачу за телевизор – взял в рассрочку. Итого на «вольные» расходы, как видите, остается «штука». Не разгонишься. А ведь и детям, и жене нужно одеваться. Я уже о себе не говорю. А вы видели, в наших магазинах цены какие? Не слабее ваших, московских.

Майор Иванов прослужил в армии 15 лет. Был несколько раз в Чечне. У него светятся глаза, когда выпадает возможность прыгнуть с парашютом – за каждый прыжок ему платят 160 рэ. Самое большое счастье майора Иванова – когда в день удается прыгнуть дважды.

Дел у меня выше крыши, а тут пришла из Москвы депеша, чтобы я принял как следует целый взвод американских и английских десантников. Меня этот приказ насторожил. Сразу подумалось: «Может, проверяют бдительность комдива-стажера?» Позвонил в штаб ВДВ и, на всякий случай, попросил подтвердить указание. Мне подтвердили: это приказ Генштаба. Ничего себе, думаю: самая боевая дивизия, стоит почти у самой границы, а тут на тебе – целый взвод профессиональных разведчиков запросто в нее запускают. Во времена настали!