Я чувствовал себя боксером после нокаута. Квелым взглядом нашел своего профессора – у него был такой панический вид, словно ему предстояло вернуть мне два литра коньяка.

– А теперь, товарищ комдив, повторите замысел! – приказал мне генерал.

На этот раз мой замысел был облеплен словом «десант», как бублик маком. Мои парашютисты долбили супостата в хвост и в гриву, расчищая дорогу дивизии. Генерал довольно потирал руки. Он даже не дал мне окончить доклад – сам поставил величественную точку:

– И к вечеру следующего дня танкисты дивизии вместе с десантниками уже будут стирать свои портянки в водах Ла-Манша!

Мой красный диплом накрылся белым парашютом – я получил четверку. И крепко усвоил, что победы без десантников не добиться.

Тогда, почти четверть века назад, я командовал дивизией условной. Теперь же я собрался в дивизию реальную – 76-ю гвардейскую воздушно-десантную. Одну из старейших и передовых.

…Перед тем как отправиться в Псков, мне пришлось долго и детально обсуждать свой командирский «статус» с офицерами штаба и пресс-службы ВДВ. Договорились, что моя должность комдива, естественно, будет условной – я не имел права снимать провинившихся офицеров и солдат с должностей, отдавать боевые приказы и уж тем более поднимать в воздух и десантировать свои полки куда-нибудь в район Цхинвали или на российско-эстонскую границу. Да мне и самому было понятно, что боевая дивизия – не то место, где может куражиться заезжий столичный журналист. Даже в звании отставного полковника. Для меня самым главным было другое – войти в роль комдива, понять премудрости этой должности, взглянуть на жизнь контрактной дивизии «в упор», а не с высоты своего штабного кабинета.

Входить в роль комдива я начал с гарнизонной цирюльни. Облачившись в камуфляж полковника ВДВ, я обнаружил, что голове моей не хватает фирменной крутизны десантника – прическа у него должна быть или короткой, или ее вообще не должно быть.

– А вы у нас новенький? – робко спросила парикмахерша тетя Маша, настраивая машинку. – Я вас раньше не видела… Вы кого-то в дивизии меняете?

– Так точно! – сухо ответил я, не поднимая глаз. – Прибыл на смену генералу Семенюте!

Машинка перестала жужжать. Уборщица прекратила подметать пол.

– А справитесь ли, товарищ полковник? Станислав Юрич дивизию вот так держит!

Парикмахерша помахала перед моим лицом машинкой, крепко зажатой в побледневшем кулаке, и продолжила:

– Когда Семенюта поездом уезжал к нам на повышение из Тулы, так в Туле офицеры от радости железнодорожные рельсы целовали!

Я вспомнил, что в 1996 году, после отъезда Семенюты из Тулы, в тамошней дивизии захромала дисциплина – тогда министр обороны Родионов по этому поводу издал грозный приказ и «дрючил» командиров туляков на сборе армейского начсостава.

А через год после того, как Семенюта возглавил 76-ю, она стала лучшей в ВДВ. Легенды о строгости комдива разбрелись по войскам далеко за пределы псковского гарнизона, а многие из них давно стали юморным «армейским эпосом», который смачно украшает офицерские и солдатские посиделки наравне с анекдотами. И даже где-нибудь на дальневосточном краю земли иной десантник, которому пришлось служить «у Семенюты», может рассказать вам забавную байку о том, как в свое время комдив садился в дивизионный «кукурузник» (Ан-2) и кружил над гарнизоном, пеленгуя самовольщиков, сачков и пьяниц.

Дивизия, конечно, не в одночасье привыкла к жесткости Семенюты. Некоторые командиры за глаза его разносы называли «бзиками». Но когда по итогам учебного года в приказе министра обороны дивизия была названа лучшей, таких разговоров стало меньше…

Прежде чем вступить в должность комдива, я решил получить благословение – это в дивизии уже не мода, а традиция. Рядом с дивизией – храм святого Александра Невского. Как давно заведено по неписаному правилу для новых командиров, службу в 76-й ВДД надо начинать отсюда – «от святых икон». Я тоже последовал этому порядку.

Настоятель храма батюшка Олег Тэор – давний и преданный духовный наставник личного состава дивизии. Этот седовласый, много поживший человек поражает своей неукротимой молодецкой энергией. Он исповедует воинов, наставляет их на путь истинный, ходит вместе с ними пешком или в БМД на боевые операции в Чечне, десантируется в горах наравне с разведчиками из боевого вертолета. Бойцы дивизии за глаза добродушно называют его Талисманом и Энерджайзером. Я тоже попросил наместника Бога на земле благословить мою службу в должности врио комдива. Тэор охотно сделал это, а затем пригласил меня на берега древней реки Великой, к легендарному камню собирательницы и защитницы земель русских княгини Ольги. Там я и получил мудрое наставление Тэора:

– В твоем ратном деле сейчас важнее не победа, а польза.

После духовных общений я пригласил батюшку в свой «спецкабинет» в офицерской столовой на обед «от имени комдива». Пока ехали по городу, я лихорадочно ломал голову над тем, как бы потактичнее решить вопрос насчет «пяти капель», без которых кусок хлеба в рот не лезет.

Тут в глазах батюшки Олега сверкнул лукавый огонек.

– Товарищ полковник, давайте подъедем к моему дому, – попросил он.

Через несколько минут отец Олег вернулся в машину со свертком, и мы понеслись к столовой. Там в моем командирском «спецкабинете» уже был накрыт обед. Тэор энергично прочитал молитву, поставил на стол литровый штоф и попросил разлить в бокалы. Я впервые в жизни делал это в компании духовного служителя. Чтобы не попасть впросак, плеснул на дно батюшкиного бокала граммов пятьдесят и вопросительно взглянул на Тэора.

– Смелее лейте, товарищ полковник, – пробасил он. – Смелее! Я причащусь только разок. А вы сколько хотите…

Когда в бокале было уже граммов сто, батюшка сказал спасибо. Такую же дозу я налил сопровождавшим меня офицерам и, взяв свой бокал, нюхнул жидкость. Самогон пах травой, летом и церковным ладаном.

– Амброзия! – восхищенно сказал я Тэору.

Он гордо улыбался, поглаживая свою седую бороду.

После второго бокала самогона мы с батюшкой стали живо обсуждать роль церкви и прессы в жизни армии. Тэор приятно удивил меня: он регулярно читает «Комсомолку» и хорошо помнит, что наша газета первой опубликовала список солдат и офицеров шестой роты 104-го парашютно-десантного полка, героически погибших в Чечне. Что мы обсуждали с батюшкой после третьего бокала, не помню.

Сизым утром я проснулся в гостинице от рева самолетов. Было около шести, а дивизия уже «качала» мускулы. Мне стало неловко от того, что подчиненные уже вовсю занимаются боевой учебой без моего руководства. Я засобирался в штаб дивизии. Моя командирская машина уже ждала у подъезда. Генерал Семенюта приказал выделить мне «спецтранспорт» – новенькую «Газель».

…Если бы комдиву генералу Семенюте всерьез пришлось бы передать мне бразды правления, он бы, наверное, сделал это с великой радостью: только в плане работы на неделю – десятков пять задач. Надо контролировать, как начался новый учебный период в полках, готовить новую тактическую группу в Чечню, тренировать роту, которой предстояло десантироваться в ходе учений на Дальнем Востоке, проследить за новым набором контрактников, провести прием офицеров и их жен по личным вопросам, готовиться к очередной московской инспекции, поторопить строителей, ремонтирующих общежития, принять группу иностранных десантников, отправить доклад министру обороны…

– Хлеб комдива черный и соленый, – сказал генерал.

Мне нужно было попробовать хотя бы краюху этого «хлеба». Я сказал об этом Семенюте.

– Ну тогда познакомьтесь с заместителями комдива, с командирами частей, побывайте в полках, на полигоне, на прыжках, в общежитиях, в столовых, в квартирах офицеров, – ответил он.

Первым делом я попросил начальника отделения кадров дивизии подполковника Александра Фризина просветить меня по части офицерского состава. Командное ядро соединения – несколько сот офицеров с боевым опытом, большинство прошли «две Чечни», почти у всех боевые ордена. Укомплектованность офицерских должностей – до 85 процентов. Больше всего вакантных «дыр» во взводах и батареях. Но еще года три назад их было значительно больше. Лейтенанты и старлеи уходили из дивизии из-за низкой зарплаты и бытовой неустроенности. Но как только дело с жильем двинулось с места и власти подкинули деньжат в связи с переходом на контрактную систему, отток младших офицеров сократился. А сейчас опять десятка два из них засобирались «на гражданку».