В апреле 1915 года «Космополитен мэгэзин» начал публикацию нового романа Лондона «Маленькая хозяйка большого дома». Герой романа Дик Форрест — хозяин богатого поместья, сибарит и барин, но он обладает неутомимой энергией и предприимчивостью, умеет не сдаваться, даже когда дело проиграно.
Основную фабулу романа составляет история одновременной любви жены Дика, Паолы, к мужу и его другу Ивэну Грэхему. Многие страницы посвящены описаниям увлечения Дика сельским хозяйством, прелестям веселого времяпрепровождения на богатом ранчо. Лондон утверждал, что три героя его романа не принадлежат к числу «постоянно скулящих слабовольных людишек и моралистов. Все они — культурные, современные и в то же время глубоко примитивные люди».
Заканчивается роман сценой смерти Паолы, которая не сумела сделать выбора между мужем и Ивэном. Писатель считал, что это единственно возможный «чистый и благородный» выход из создавшегося положения.
Старый друг Лондона Джордж Стирлинг весьма резко отозвался о его новой книге, чем поставил под удар свои многолетние отношения с Лондоном. Некто Александр Коттер, читатель, сообщил Лондону, что он бросил в огонь журналы, в которых печатался роман. Писатель ответил ему назидательным письмом: «Ваш поступок продиктован молодостью и жаждой действия. Это всего лишь опрометчивый шаг, вызванный приступом раздражительности. Мы все прошли через нечто подобное. Но позвольте заявить вам прямо, что я горжусь, чертовски горжусь, «Маленькой хозяйкой большого дома». Да прочли ли вы ее? Или вас просто сбили с толку иллюстрации?»
Однако дело было вовсе не в иллюстрациях, а в том, что писатель увлекся красивостями, неправдоподобными описаниями несуществующих в реальной жизни идеальных капиталистических сельскохозяйственных поместий, хозяева которых коротают время между нравоучительными разговорами со своими рабочими, развлечениями и беседами на философские темы. Многие критики считали, что в романе Лондон отдал дань той самой «традиции жеманности», против которой он боролся своими лучшими произведениями. Уход от реалистического изображения действительности в угоду сентиментальности не принес новой славы автору: книга плохо расходилась, в конечном итоге было продано немногим более 20 тысяч экземпляров романа. В известной степени это объяснялось тем, что Лондон практически изолировал себя от внешнего мира, не знал, чем интересуются американцы. Сказывалось и резкое ухудшение здоровья писателя, у него начинается серьезное заболевание почек, он начинает принимать наркотические средства.
В январе 1916 года Джек и Чармиан снова отправляются на Гавайские острова. Джек надеется поправить свое пошатнувшееся здоровье и вернуть утерянное вдохновение. Он переживает серьезный внутренний кризис, пытается найти ответ на мучившие его вопросы в трудах Фрейда, в шаткой области психоанализа. Сумятица в представлениях писателя усугубляется тем обстоятельством, что он понимал порочность курса тред-юнионистского руководства социалистической партии. Лондон всегда гордился принадлежностью к социалистической партии, своим активным участием в рабочем движении. Но он не мог больше поддерживать действия руководства партии. Результатом длительных раздумий явилось письмо, которое Д. Лондон отправил 7 марта 1916 года в оклендское отделение Социалистической рабочей партии США.
«Дорогие товарищи, — писал Лондон. — Я выхожу из социалистической партии, потому что она утратила свой боевой дух, отошла с позиций классовой борьбы. Я был членом старой революционной, твердо стоявшей на ногах, воинственной Социалистической рабочей партии. Все это время я рассматривал себя как бойца социалистической партии. Мои боевые дела не совсем еще забыты. Закаленный в классовой борьбе, как она исповедовалась и практиковалась Социалистической рабочей партией, я всегда был согласен и с ее теорией и с ее практическим воплощением в жизнь, я верил, что рабочий класс, никогда не теряя единства, никогда не идя на соглашение с врагом, освободит себя путем борьбы. Поскольку в последние годы социалистическое движение в Соединенных Штатах встало на путь умиротворения и соглашательства, мой разум восстает против дальнейшего пребывания в рядах партии. Вот почему я заявляю, что выхожу из партии… Мое последнее слово заключается в том, что свобода, воля и независимость — божественные ценности, которые не могут быть ни преподнесены, ни навязаны никакой расе, никакому классу. Если расы и классы не могут восстать и силой своего ума, своих мускулов вырвать у мира свободу, волю и независимость, то они никогда не добьются этих божественных ценностей…». Как обычно, он и это свое письмо подписал словами «Ваш во имя революции, Джек Лондон».
Выход из социалистической партии, делу которой он посвятил свои лучшие годы, чьи идеи он провозглашал в своих лучших книгах, был для Лондона актом тяжелым и мучительным. Он не сразу пришел к такому кардинальному решению. Истоки его можно найти в статьях и интервью Лондона задолго до этого письма. Он неоднократно протестовал против реформистских тенденций среди части руководства партии, против оппортунизма и подчинения обстоятельствам, ратовал за боевитость и принципиальность. Взгляды Лондона разделялись рядом других социалистов. За несколько лет до описываемых событий Юджин Дебс предупреждал социалистических деятелей о возможности утери ими революционного «мужества и эффективности». О засилье в партии реформистов и оппортунистов писал в апреле 1916 года журнал «Интернешнл соушелист ревью».
Таким образом, обвинения Лондона в адрес правых руководителей социалистического движения США опирались на факты и были вполне обоснованными и справедливыми. Другое дело, что его собственная позиция по ряду вопросов в эти годы была далеко не безупречна, а его практика крупного землевладельца плохо сочеталась с его приверженностью к социалистическим идеалам. Тем не менее в своем письме Лондон довольно точно обнажил слабости современного ему социалистического движения в США и привлек к ним внимание широкой общественности.
Руководство социалистической партии ответило на письмо Лондона раздраженной статьей в газете «Нью-Йорк колл». Разрыв стал окончательным и бесповоротным.
Теряющий веру в свои силы писатель весьма тяжело переживал происходящее. Не поднял его настроения и выход в свет в сентябре 1916 года сборника рассказов «Черепахи Тасмана», объединившего произведения разных лет.
Обращает на себя внимание включенный в сборник небольшой драматизированный рассказ в лицах под названием «Первый поэт» (в русском переводе «Первобытный поэт»). Однажды ночью первобытный поэт Оун слагает стихи о звездах. Вождь племени не понимает стихов, не понимает Оуна и поэтому убивает его ударом дубины по голове.
Интересно отметить, что в одном из своих писем Джек Лондон утверждал, что этот рассказ фактически написан не им, а поэтом Джорджем Стирлингом. Однако в сборнике никакой оговорки на этот счет сделано не было, и рассказ этот по-прежнему считается принадлежащим перу Джека Лондона.
В этот период писатель много думает о том, что его книги не понимают или понимают не так, как ему хотелось бы. Он сетует в одном письме: «Я уверен: вы уже осознали, что подавляющее большинство людей, населяющих планету Земля, — глупцы и тупицы… Я одну за другой пишу книги, но их смысл ни до кого не доходит… Лучшие творения моего сердца и ума не поняты…»
Летом 1916 года Лондон закончил работу над романом «Майкл, брат Джерри», продолжением романа «Джерри-островитянин». Оба эти романа увидели свет уже после смерти их автора — сначала они публиковались на страницах «Космополитен мэгэзин» (январь — октябрь 1917 года), а затем вышли отдельными книгами в издательстве «Макмиллан».
В центре «Джерри-островитянина» — история о необычных приключениях собаки на Новогебридских островах. Вместе с тем со страниц романа встает жуткая картина тех жестоких методов, которыми западные колонизаторы насаждали свои порядки среди местного населения.
Во втором романе много красивостей и декларативности, автор то и дело отдает дань сентиментальности. Но общая направленность романа, его гуманистический пафос, призыв автора к милосердию в отношении животных тем не менее оказались близки и понятны читателям.
