В ожидании рождения сына Лондон решил построить на ранчо новый дом, «Дом Волка» — так он его называл. Он сам выбрал место на холме, сам вычертил план, решил, что он будет сложен из особого камня, чтобы выдержать любые землетрясения.

Лондон все чаще задумывается о том, чтобы бросить литературу и зарабатывать деньги другим способом. Его тянет к вольному зажиточному фермерству, природе. Его ранчо уже раскинулось на 200 акрах, но он решает расширить хозяйство и покупает прилегающие виноградники площадью в 800 акров. Он снова весь в долгах, но зато его будущий сын появится на свет не в нищей хижине, как он сам, а в доме предприимчивого землевладельца-бизнесмена.

Потом он загорелся идеей разводить эвкалипты. Сначала он высадил на ранчо 16 тысяч эвкалиптовых деревьев, а через несколько лет на его землях росло уже 240 тысяч эвкалиптов. Лондон объяснял газетным корреспондентам:

«Я пытаюсь выбраться из этой литературной игры уже много лет. Некоторое время тому назад я твердо решил бросить бумагомарательство, как только я найду другой способ зарабатывать деньги. Я думаю, что моя затея с посадкой эвкалиптов оправдает себя, и я смогу наконец-то укрыться от всевидящего ока любопытной публики. Чтобы добывать идеи для новых книг, приходится жечь лампу ночи напролет. Последнее время меня это утомляет».

С присущей ему энергией Лондон погрузился в хозяйственные заботы, стремясь превратить свое ранчо в образцовое хозяйство. В своем желании приобщиться к миру предпринимательства Лондон не был среди американских литераторов экстравагантным одиночкой. Практицизм американского образа жизни разъедал, словно ржавчина, души и сердца многим. Еще Уильям Дин Хоуэллс утверждал, что «занятия литературой не могут считаться серьезным мужским занятием, безразлично — полезным или бесполезным».

Какова ирония судьбы! Писатель, чьи произведения уже вошли не только в американскую, но и в мировую литературу, тратил силы и время на споры с подрядчиками из-за стоимости работ или поставки некачественных материалов.

Несмотря на бравые заявления корреспондентам, несмотря на сельскохозяйственные увлечения и повседневные хлопоты, Лондон продолжает упорно работать. Лондон просто не мог бросить литературу. Ожидание рождения сына словно подстегивало его: давно уже он не писал с таким наслаждением.

В 1910 году издательство «Макмиллан» выпускает в свет четыре новые книги Д. Лондона: сборник рассказов «Потерявший лицо» (январь), сборник социологических статей «Революция» (апрель), роман «Время-не-ждет» (октябрь), пьесу «Кража» (ноябрь).

В сборник «Потерявший лицо» вошли семь «северных рассказов»: Лондон продолжал эксплуатировать однажды найденную им, но уже истощающуюся золотую жилу северной тематики.

Рассказы эти повествуют о жестоком и суровом крае, где люди живут по таким же жестоким и суровым неписаным законам. Все эти люди взяты писателем из жизни, они поставлены в жестокие условия, и часто трудно понять, что более жестоко — поведение этих людей или же условия, в которых они обитают. Жестокость их далеко не всегда может найти оправдание, но такова была правда жизни, как ее наблюдал Лондон во время своего пребывания на Клондайке, и он описал ее именно такой. В письме своему издателю Джек сообщал, что сборник «Потерявший лицо» будет его последним сборником «северных рассказов».

Тринадцать статей и эссе, составивших сборник «Революция», были написаны Лондоном в разные годы. Среди них выделяется ранняя статья Лондона — рецензия на английское издание романа М. Горького «Фома Гордеев». Лондон увидел в романе М. Горького прежде всего горячий, страстный протест против сложившихся условий жизни. Ему нравилось, что из «стиснутого могучего кулака» русского писателя «выходят не изящные литературные безделушки, приятные, усладительные и лживые, а живая правда — да, тяжеловесная, грубая и отталкивающая, но правда».

Лондону был близок реализм Горького, реализм, который, по определению Лондона, «живет и дышит в… страстном порыве». Легко понять такое восприятие романа русского писателя молодым американским реалистом. И сам он жил и дышал в том же страстном порыве, стремясь поведать миру свой взгляд на мир, рассказать о своем понимании бытия, о тех сторонах жизни простых людей, о которых нечасто писали респектабельные литературные журналы.

Роман «Время-не-ждет» — это история золотоискателя и авантюриста Элама Харниша по прозвищу «Время-не-ждет». Двенадцать долгих лет он искал золото «в сумрачном краю у Полярного круга… Вырос вместе со страной. Другой страны он не знал. Цивилизация была для него смутным сновидением, оставшимся позади, в далекой прежней жизни… Он не только рос вместе со страной, какова бы она ни была, он помог ее созиданию. Он создавал ее историю, ее географию…».

По натуре Элам Харниш — игрок, и жизнь представлялась ему в виде увлекательной и опасной игры, в которой главными ставками являются богатство и власть. Человек храбрый, прямодушный и честный, Харниш в ходе этой игры за обладание богатством и властью становится «кровожадным хищником, сущим дьяволом», зато наживает миллионы.

Харниш отдает себе отчет в том, что единственный «источник всех богатств — честный труд». Но он хорошо усвоил и другое: «Десятки и сотни тысяч мошенников просиживают ночи напролет над планами, как бы втиснуться между рабочими и плодами их труда. Эти мошенники и есть так называемые бизнесмены». Он сам принадлежит к числу этих мошенников, но считает нормальным, что живет и действует по законам джунглей американского бизнеса.

Разбогатев на Клондайке, он распродает там все свои участки и золотые прииски и с одиннадцатью миллионами долларов появляется в Сан-Франциско. История его финансовых спекуляций и сделок так же увлекательна, как и его клондайкские похождения. Поначалу большой цивилизованный город казался ему всего лишь «новой пустыней, непохожей на прежнюю». Но постепенно он изучил и город и акульи повадки бизнесменов, побывал не в одной финансовой передряге и однажды даже потерял все свои богатства, но в последний момент, благодаря своей выдержке, хладнокровию и хитрости, сумел все же заполучить их обратно. Он «превратился в завоевателя, топчущего своих побежденных врагов». Правда, это новое возвышение не прошло даром; никогда раньше не любивший спиртного, Харниш теперь пристрастился к вину.

Но вот в жизнь Харниша «как-то незаметно, словно невзначай» входит стенографистка Дид Мэсон. И вторая половина романа — это описание того, как под благотворным влиянием любви к Дид Время-не-ждет становится снова простым и добрым человеком. Он теряет все свое состояние и поселяется с женой на скромном ранчо. Однажды Харниш случайно натыкается на золотую жилу, и в нем вспыхнул было азарт старого авантюриста. Но вот до него донесся голос жены, сзывавшей кур, и Харниш медленно засыпает место, где жила выходила на поверхность земли.

В романе, особенно в его первой части, есть немало сильных, хорошо написанных правдивых страниц. Журнал «Букмен» так оценил эту вещь: «В романе проявляется Джек Лондон, который не желает более проповедовать свой весьма занятный радикализм, но который готов возродить свою славу мастера прозы…»

Почему же в таком случае книга оставляет чувство разочарования? Ответ на этот вопрос заключается в фигуре главного героя и в той жизненной позиции, которую он занимает. Д. Лондон утверждал, что «Время-не-ждет», так же как «Мартин Иден» и «Морской волк», создан им в качестве «обвинительного акта против индивидуализма».

Трудно оспаривать это утверждение автора. Но если Мартин Иден и Волк Ларсен кажутся взятыми из гущи жизни, то Элам Харниш представляет собой фигуру, лишенную главного — того духовного стержня, вокруг которого формируется человеческий характер.

Превращение Харниша из азартного «короля Клондайка» в циничного, расчетливого и удачливого бизнесмена является логическим развитием заложенных в нем задатков, закономерно вытекает из его жизненных убеждений. Но его решающий шаг — отказ от борьбы за сохранение баснословного богатства, неожиданное и противоречащее его характеру желание найти покой на ранчо с любимой женщиной — никак не вытекает из того, что читатель знает о Харнише, безжалостном и бессердечном воротиле в мире жестокого бизнеса. Превращение матерого волка из джунглей большого бизнеса в невинную овечку на ниве фермерства слишком неправдоподобно. Вся эта душещипательная история воспринимается не как зарисовка из жизни, а как результат литературных упражнений даровитого автора.