— Отдохни. Я оставлю тебя ненадолго. В комнате есть ванна, если захочешь. Кто-то из служанок принесёт тебе полотенца и воду, — он помолчал, взгляд чуть потемнел. — Только не выходи в коридор без нужды. Здесь… не все будут тебе рады.

Я приподняла бровь, и он пояснил:

— Мой отец тоже живёт в этом доме. Он — не такой, как отец Ланса. Но и не святой. Он в курсе, кто ты. И слуги тоже. Мы с Лансом постараемся держать тебя под защитой, но всё равно… будь осторожна, хорошо?

Он провёл пальцами по моему предплечью, успокаивающе. Мне не хотелось отпускать эту близость, тепло, его голос, но я кивнула. Он посмотрел на меня ещё пару секунд, будто запоминал, и вышел, мягко прикрыв за собой дверь.

Тишина вернулась, но уже не казалась гнетущей. Теперь это была просто пауза — перед тем, как начать всё заново.

Пальцы всё ещё дрожали — не от холода, от неуверенности. Я не знала, кто я теперь. Не пленница, не служанка — но и не хозяйка. Меня не отвели к прислуге, не дали приказов, не обозначили границ. Просто… оставили в этой комнате, будто я здесь не гостья.

Я разобрала свои вещи — аккуратно, в тишине, словно боялась потревожить чью-то невидимую волю. Затем наполнила ванну и погрузилась в неё, надеясь смыть с себя последние тени прошлого.

И именно в этот момент дверь мягко приоткрылась.

— Ария, — прозвучало спокойно, почти извиняюще, и я замерла, прикрыв грудь руками, но он уже вошёл, не отводя взгляда.

Арно молча подошёл и сел на край ванны, опершись ладонями о край. Его глаза скользили по моему телу, но в них не было похоти. В них была… нежность. Открытая, почти болезненная.

— Ты красивая, — тихо сказал он. — В моей голове уже довольно много образов твоего обнаженного тела в самые разные моменты нашей близости, но ты всегда оказываешься еще красивее, чем я помню.

Я не знала, что ответить. Вода обнимала моё тело, прятала от взгляда, но под этим взглядом я чувствовала себя раздетой до самого сердца.

— Ты хочешь побыть одна? — тихо спросил он, не делая ни шага ближе. — Или… можно к тебе присоединиться? Я очень скучал, Ария. Но если ты против…

Я посмотрела на него, в его светлые, глубокие глаза, и внутри что-то дрогнуло — так мягко, так тепло.

— Не против, — прошептала я. — Я тоже скучала.

Улыбка тронула его губы. Он не спешил, сбрасывая одежду молча, без лишних жестов, как будто не хотел спугнуть это хрупкое мгновение. И лишь когда остался нагим, аккуратно опустился в воду позади меня, погрузившись вместе с моим телом в это тепло.

Я откинула голову ему на плечо и с закрытыми глазами вдохнула знакомый запах — пряный, терпкий, по-мужски сильный. Он пах только собой. Только Арно. Никаких духов. Никаких чужих следов. И это было до боли приятно.

Его руки мягко сомкнулись у меня на животе, а подбородок он опустил на моё плечо. Мы не говорили. Просто наслаждались ванной. И в этих объятиях, наконец, можно было расслабиться.

— У тебя ведь тоже есть невеста… — тихо сказала я, не открывая глаз, всё ещё лежа в его тёплых объятиях.

Он чуть напрягся, но не отстранился.

— Да. Но она не приедет в наш дом раньше времени, гарантирую.

Фраза «раньше времени» резанула, как лезвие по коже. Глупо, конечно, я и раньше старалась не думать об этом, не замечать. Прятала голову в песок, как будто чувства можно остановить, если закрыть на них глаза. Но теперь…

Я влюблена. По уши. И не хочу их делить. И не хочу их терять.

— Кем я буду в этом доме? — голос вышел хриплым, как будто запутался в горле.

— Просто ведьмой, — спокойно ответил Арно. — Не хочу, чтобы ты тут убиралась. Скажу, что пока не выяснил, можешь ли ты быть опасной. Тебе выделят несколько комнат, где ты можешь находиться без ограничений. Ладно?

— Как будто у меня есть выбор, — я чуть дёрнула плечом.

Он обнял крепче, поцеловал в висок.

— Та девушка, которую выбрал отец… Я её уже видел. Она никогда не сможет стать тобой.

— Ей и не надо быть мной, — горько усмехнулась я.

— Ария, моя маленькая ведьма, — прошептал он, наклоняясь к моему плечу, — я инквизитор. И есть вещи, против которых я не могу пойти. Ты ведь сама никогда не согласишься стать моей женой. Ведь так?

Я промолчала. Не потому что не знала ответа. А потому что не могла его озвучить.

Он хмыкнул — будто понял всё по-своему.

— Ты единственная женщина, что мне нужна. Но я не знаю, как нам соединить два наших мира. Я хочу найти ответ на этот вопрос. Но, может быть, его просто не существует. Сейчас для меня главное — спасти твою жизнь, рыжуля. Всё остальное… потом.

Мы не спешили — тепло воды обволакивало, словно пряча от тревог и мыслей. Я чувствовала, как его ладони с нежностью скользят по моим плечам, как он бережно помогает мне подняться, укутывает в полотенце, будто обнимает.

А потом, без слов, просто поднял меня на руки. Легко, сдержанно, будто я — не ведьма, не изгнанница, не проклятая, а кто-то… любимый.

— Я отнесу тебя, ладно? — его голос был едва слышен.

Я кивнула, прижавшись к нему щекой, позволяя себе забыться в этом коротком мгновении покоя. Он нёс меня, как будто был уверен, что именно так и должно быть.

В спальне он опустил меня на постель, мягко, будто я могла разбиться от одного неосторожного движения. Некоторое время просто смотрел, а потом спросил:

— Можно я останусь с тобой?

Я посмотрела в его глаза, полные чего-то глубокого, тёплого.

— Да.

Он лег рядом. Не прижимался жадно, не касался поспешно — просто оказался рядом. Потянулся, обнял, и я сдалась этим объятиям, уткнулась носом в его шею. Он пах собой. Только собой. И от этого внутри стало спокойно. Будто я снова была не чужой. Будто это был дом.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание выравнивается, как он зарывается носом в мои волосы, как пальцы сжимают мою руку. Ни слов. Ни обещаний.

Я не помню, кто из нас первым пошевелился. Только тепло его рук оказалось на моей талии, а дыхание — на моей щеке. Он не спешил. Смотрел. Долго. Словно искал в моих глазах разрешение, подтверждение… надежду.

— Ария… — выдохнул он, почти беззвучно, и в этом было всё: желание, боль, страх потерять и что-то почти священное.

Я коснулась его лица, провела пальцами по щеке, и просто прошептала:

— Да.

Всё остальное случилось почти без слов. Его губы были горячими, руки — нежными, движения — осторожными. Он будто боялся меня ранить, но с каждой секундой становился смелее, крепче, глубже. Я прижималась к нему, дышала его именем, чувствовала, как магия вибрирует в теле, в крови, в самом воздухе вокруг.

Где-то на полпути между стоном и поцелуем связь вспыхнула. Я почти увидела это — как линии между нами затянулись, как метка под сердцем дрогнула и наполнилась светом. Как всё стало на свои места.

— Ты моя, — прошептал он, входя в меня медленно, почти благоговейно. — И я твой. До самого конца.

Я обвила его ногами, чувствуя, как он теряется во мне, как мир сужается до этих объятий, этих прикосновений. Словно сама магия смотрела на нас и наконец-то одобряла.

Он двигался всё быстрее, но не грубо — с той жадностью, что приходит, когда слишком долго ждал. Я отвечала на каждый толчок, каждый поцелуй, каждое слово, сказанное сквозь дыхание. И когда мы оба дошли до предела — связь замкнулась.

Окончательно.

Навсегда.

Мы остались лежать, сплетённые руками и телами. Он гладил мои волосы, я слышала, как стучит его сердце.

— Это то, о чём я подумал? — голос Арно прозвучал хрипло, чуть сдавленно, когда его пальцы скользнули по моей ключице, остановившись там, где теперь светилась завершённая метка.

Я кивнула, не сразу находя в себе силы ответить.

— Да. Связь сформировалась. Теперь… это навсегда.

Он на секунду замер, всматриваясь в моё лицо. Потом прищурился.

— А у Ланса?

— Тоже.

Арно хохотнул, легко, без злобы, но с каким-то мальчишеским торжеством.

— Зато паршивец узнает, что мы тут не скучали.