Я задохнулась, не в силах отвести взгляда.

Вы пришли…

Но не спасать.

Взрослый мужчина, должно быть командор, с глухим звуком опустил на стоящий рядом табурет тяжёлую кожаную сумку. Табурета раньше в камере не было — принёс с собой, видимо.

Для удобства. Ха.

Я не успела додумать горькую мысль, как замок на сумке щёлкнул, клапан откинулся, и он начал доставать…

Клещи. Крючья. Острые щипцы. Длинные иглы. И что-то похожее на нож с изогнутым лезвием.

Я видела такие предметы однажды. В музее. За стеклом.

И помню, как тогда сказала себе: Никогда. Никогда не хочу знать, как это применяли на практике.

И вот сейчас, глядя на эти вещи, лежащие на табурете передо мной, я вся съёжилась, прижимаясь к стене, будто могла в ней раствориться.

Сердце стучало где-то в горле.

Глаза сами собой наполнились слезами.

А они стояли.

И смотрели.

Без гнева. Без слов. Без… надежды.

Просто инквизиторы.

А я — просто ведьма.

И вот она, встреча, которую они обещали.

Только я действительно не убежала.

Инквизитор — командор, как я уже поняла — потянулся к одному из инструментов на табурете. Его пальцы почти ласково легли на рукоять, и в глазах вспыхнул знакомый азарт охотника, предвкушающего страдания жертвы.

Он сделал шаг ко мне, губы дрогнули в предвкушении речи, а может, первого удара…

— Подождите, — раздался голос Ланса. Ровный. Уверенный. Спокойный, но с ноткой твёрдого приказа, от которого даже воздух в темнице словно напрягся.

Командор остановился и медленно обернулся, приподняв бровь.

— Что ещё? Нервничаешь? Тогда можешь выйти.

Но Ланс не отступил ни на шаг.

— Наоборот. Я хотел бы предложить кое-что. Мы с напарником на прошлой неделе как раз изучали труды старого инквизитора Сивериуса Дельвара.

Я почувствовала, как Арно чуть напрягся рядом, будто тоже не ожидал, что Ланс заговорит об этом вслух.

— Инквизитор Дельвар утверждал, что наиболее продуктивны не прямые физические пытки, а тонкие формы давления, особенно в первые часы допроса, — продолжил Ланс, как будто читая из учебника. — Он описывал эффекты психологического надлома, ожиданием и… иллюзией сочувствия.

— Иллюзией? — переспросил командор с насмешкой. — Мы, по-твоему, в театр пришли играть?

Ланс сделал шаг вперёд, чуть склонив голову, но не отводя взгляда.

— Мы пришли получить результат.

Он говорил уверенно, почти лениво, но под этой ленцой чувствовалась несгибаемая твёрдость.

— К тому же, вы ведь должны моему отцу. Или я ошибаюсь? Думаю, он не обрадуется, если узнает, что вы помешали нам завершить нашу диссертацию. Мы планируем представить работу об эффективности альтернативных методов допроса, и эта ведьма — идеальный объект исследования.

Я не дышала. Молча. Потрясённо.

Он… что творит? Хочет мне помочь?

Нет. Не может быть. Это просто часть игры. Иллюзия. Обман. Не стоит додумывать то, чего нет. Он четко сказал, что ему от меня надо.

Командор сжал губы. Снова перевёл взгляд с Ланса на Арно — тот, как и прежде, молчал, но стоял рядом, не отводя взгляда. Двое против одного.

И оба с именами. С отцами. С влиянием.

— Чёрт с вами, — буркнул он наконец, отступая от табурета. — Но если вы испортите всё — сами и отчитывайтесь. Мне не нужны мёртвые ведьмы без информации.

Он отступил в тень, недовольно бросив перчатки на стол.

А Ланс…

Ланс стоял всё там же, в шаге от света, в шаге от меня. И смотрел.

А я не могла понять, во что он играет.

И почему, даже через страх, во мне вспыхнуло… нечто тёплое.

Слабое. Но настоящее.

Надежда?

Я всё ещё не дышала. То, что только что произошло, казалось странной, хрупкой вспышкой света в кромешной темноте — нереальной, как сон. Но Ланс не остановился. Он смотрел прямо на командора, будто не боялся ни его гнева, ни последствий.

— Этого недостаточно, — произнёс он спокойно, и в его голосе зазвучало нечто новое. Твёрдое. Владетельное. Приказное. — Я хочу забрать ведьму с собой.

Мужчина резко выпрямился, глаза прищурились, лицо стало жёстче, чем каменные стены этой темницы.

— Что ты несёшь?

Ланс не моргнул.

— Я надену на неё ошейник подчинения и перевезу в родовое поместье. Там мы продолжим допрос. В комфортных условиях. Медленно. Системно. С полным контролем.

У меня похолодело внутри.

Ошейник подчинения.

Это не просто магический артефакт. Это рабство. Связь, через которую он сможет чувствовать мои эмоции, контролировать волю, заставлять идти, молчать… всё.

Командор шагнул вперёд.

— Ты перешёл черту, мальчик. Это — уже не допрос, а самоуправство. Игра с огнём. Эта тварь из леса, а ты хочешь привезти её под крышу своего дома? Она узнает твое имя. А если сбежит?

— Обычно ведьмы всё равно ничего не рассказывают, — спокойно парировал Ланс. — Мы теряем десятки женщин и не получаем ни слова. Ни одной карты. Ни одного имени. Только мёртвые тела и пепел.

Он говорил холодно, расчётливо, почти жестоко.

Словно действительно был инквизитором.

Но я видела, как пальцы его чуть дрожали, как Арно — стоявший рядом, едва заметно напрягся, будто готовился, если понадобится, стать стеной.

Командор медленно покачал головой, словно не веря в то, что слышит.

— Вы оба спятили. Мы поговорим с твоим отцом. Немедленно.

Он развернулся резко, бросил последний взгляд на меня — уже не с насмешкой, а с яростью.

Потом — на Ланса. С угрозой.

И вышел.

За ним шагнул Арно. Молча. Но перед уходом он всё же бросил взгляд на меня — быстрый, виноватый, тёплый. И скрылся за дверью.

Ланс остался на мгновение.

Смотрел на меня, как будто хотел сказать что-то важное. Что-то, что я пойму без слов.

Но не сказал.

Развернулся и ушёл, закрыв за собой дверь.

А я осталась.

Одна.

С бешено колотящимся сердцем.

Время здесь текло иначе. Или не текло вовсе. Оно застыло между холодными камнями, между каплями воды, что то и дело срывались с потолка, между моими мыслями, которые кружились по кругу, как испуганные птицы, не находя выхода. Я не знала, сколько прошло — час? Три? Больше? Здесь не было дня, не было ночи. Только бесконечное ожидание.

Когда дверь вновь распахнулась, я вздрогнула — тело успело замёрзнуть, разум устать, но сердце всё ещё надеялось… надеялось не на то, что они вернутся. А на то, с чем они вернутся.

Первым вошёл командор, лицо его было перекошено раздражением, а глаза метали молнии. За ним — Ланс и Арно. Их выражения были каменными. Без эмоций. Без слов. Но я заметила лёгкий след усталости в их глазах, будто они только что прошли через бой — или что-то похуже.

Командор остановился, скрестив руки на груди.

— У вас есть месяц, — процедил он, глядя на Ланса, будто выплёвывая яд. — И не днём больше. До твоей свадьбы. Хотя лично я считаю и это чистым безумием.

Ланс молча кивнул.

— Я помню.

А потом он подошёл ко мне.

И я увидела, что он держит в руке ошейник.

Металлический, чёрный, украшенный руническими завитками, которые казались будто вытравлены на коже. Он выглядел грубым, уродливым, как кандалы, что надевают не на человека, а на зверя. И всё внутри меня сжалось.

— Не делай глупостей, — сказал Ланс тихо, но строго, и застегнул его у меня на шее.

Холод металла прильнул к коже, замок щёлкнул, и ошейник стянулся, словно обвивая мою шею, как живой. Стало трудно дышать — не от боли, но от осознания.

Браслет на его запястье — тонкий, незаметный, но пульсирующий магией — загорелся тусклым светом. Я почувствовала это связующее — тонкую нить, тянущуюся от моего горла к его руке.

Связь.

Контроль.

Он стал моим хозяином.

Иронично, правда?

Я — ведьма Саэрского леса. Была ею, пока не доверилась им.

— Иди за мной, — произнёс Ланс, и в голосе не было ни капли колебания. Только холодная, выверенная твёрдость.