Максим был прав. Рядом с ним, в его неприступном особняке с охраной, было бы в сто раз безопаснее. Дядя не стал бы рисковать. Но мысль, что какое-то время мне придётся жить с Максимом, вызывала во мне совсем не облегчение, а внутренний спазм.

Вернуться туда? Жить под одной крышей с ним? Даже несколько дней? Это было не просто сложно. Это было невозможно. Каждый взгляд, каждый звук его шагов возвращал бы меня в прошлое, из которого я с таким трудом выбралась. В состояние той куклы, которую можно было сломать одним словом.

Я собралась с духом, заставив голос звучать твёрдо. – Нет, спасибо. С меня хватило. Видеть тебя каждый день у меня нет никакого желания. Да и Арину твою, – добавила я, не в силах сдержаться.

– Она не моя, – тут же последовал его резкий ответ. – Мы с ней не живём. И не спим. И это к делу не относится.

Его признание не вызвало во мне ничего, кроме новой волны раздражения.

Какая разница теперь? – Мне всё равно, – парировала я. – Можешь спать и жить с кем угодно. Но я к тебе не перееду. Это окончательный ответ.

В трубке послышался его тяжёлый, сдержанный вздох. Я представила, как он сжимает переносицу, пытаясь совладать со своей привычной яростью от неповиновения. – Тогда придётся к тебе приставить охрану, – сказал он уже деловым тоном, не оставляющим места для возражений. – Потому что ты – отличная, идеальная мишень для своего дяди. И судя по всему, он уже обо всём догадывается. Рано или поздно он выберется из своей скорлупы, в которой прячется последние два года. Просто копит силы. Я не могу рисковать.

Охрана. Чужие люди у моего порога. Постоянное ощущение, что за мной наблюдают. Это тоже была форма тюрьмы, но хотя бы – на моей территории. Это был компромисс. Меньшее из двух зол. – Хорошо, – согласилась я. – Присылай свою охрану. Главное, чтобы они не мешались под ногами. И чтобы Машу не напугали.

– Они профессионалы. Никто даже не узнает об их присутствии, – заверил он, и в его голосе послышалось облегчение, что я не стала спорить дальше, и продолжил: – Ты знаешь, на какую дачу могла уехать тётя Ира? У него, наверняка, их несколько.

Я задумалась, перебирая в памяти обрывки разговоров, редкие поездки, когда жила у дяди. – Раньше у него в черте города было три коттеджа. Но дачей он всегда называл одну – ту, что на самой окраине, почти за городом. Там большой участок, много старых деревьев, тихо. Тётя Ира её обожала. Говорила, что там дышится легче. Кажется, там даже беседка была её любимая, увитая диким виноградом.

Я описала ему место, как могла, припоминая дорогу. – Ясно, – сказал Максим. – Надо будет съездить туда. Забрать её. И в первую очередь узнать, куда она документы спрятала.

Сердце дёрнулось и заторопилось. Идея была правильной, единственно верной. Почему я не додумалась? – Я с тобой поеду, – заявила я.

– Зачем? – в его голосе прозвучало искреннее недоумение. – Это не прогулка. Может быть опасно.

– Потому что надо, – ответила я, не находя логических аргументов, но чувствуя это всем нутром. Я втянула её в это. Я должна быть там. – И не спорь, Одинцов. Я еду.

– А Машу куда? – спросил он с убийственной логикой. – Оставим с няней под охраной?

– Маша едет с нами, – ответила я, и сама услышала в своём голосе ту иррациональную, материнскую уверенность, которая не поддаётся доводам разума.

– Ты с ума сошла? – его голос стал резким.

– Мне спокойнее, когда она у меня на виду, – отрезала я. И, поймав паузу, добавила: – Это тебе надо сказать спасибо за новую фобию.

В трубке стало тихо. Он всё понял. Понял, что это его рук дело – этот животный, всепоглощающий страх потерять её из виду даже на секунду, этот инстинкт держать её при себе, где бы ты ни был. Этот ужас, который он сам вселил в меня тот вечер.

– Хорошо, – наконец произнёс он. – Завтра с утра заеду. Сейчас людей своих пришлю на ночь.

Через полчаса в дверь постучали. За порогом стоял невысокий, коренастый мужчина в тёмной, неброской куртке. Его лицо было непроницаемым, взгляд – быстрым и оценивающим, но не злой. – Виктория? Меня зовут Игорь. Максим Борисович прислал. Я буду дежурить в подъезде. Если что – зовите. В квартиру без вашего разрешения не войду.

Он кивнул и отошёл в сторону, растворяясь в полумраке лестничной клетки. Настоящий профессионал. Невидимый, но ощутимый. Я закрыла дверь, чувствуя странное смешение чувств: дискомфорт от необходимости такой защиты и невольное облегчение.

Ночь прошла на удивление спокойно. Маша спала не просыпаясь. А я лежала и слушала тишину. Прислушивалась к тому, что происходит в подъезде. Иногда мне казалось я слышала чей-то голос. Я волновалась перед поездкой. Чем дальше мы продвигались в нашем расследовании, тем тревожнее становилось на душе.

Утром, едва мы успели позавтракать, раздался стук в негромкий дверь. Максим пришёл. Он был один, в тёмном водолазке и куртке, без привычного лоска. Стоило ему появиться, Маша тут же засияла и протянула к нему руки.

– Папа, на хел, – с улыбкой сказала она.

Его суровое лицо мгновенно смягчилось. Я видела, как он пытается сдержать улыбку. Потом он посмотрел на меня. Пожал плечами с извиняющимся выражением лица и забрал Машу с моих рук. – Ну что, готова? – Да, – кивнула я, надевая на Маше тёплую шапку.

Мы вышли втроём – он, я и Маша у него на руках. Его машина, большой внедорожник с тонированными стёклами, ждала у подъезда. Игорь, кивнув Максиму, остался на своём посту. Мы молча уселись внутри. Максим за рулём, я с Машей сзади.

Двигатель заурчал, и мы тронулись, по городским улицам, направляясь к той самой даче на окраине, где, возможно, скрывалась тётя Ира. Сомнения терзали душу. Но я старалась не выдавать свою неуверенность. Даже если её там не окажется, это совсем ничего не значит. Я могу ошибиться с домом. Тогда нам придётся объехать и ещё два других дома. Вот только их адреса я не знала.

У меня было ощущение, что мы выдвинулись на спецоперацию. Маша полдороги что-то лепетала на своём языке, но ровный ход машины её всё-таки укачал, и она заснула.

У меня же сомнения без конца роились в голове. Я бросила взгляд на Максима. Он вёл машину сосредоточенно, но напряжение выдавали подвижные желваки.

– А если её там не окажется? – не удержалась я, нарушая тишину. – Я не знаю адресов других его домов. Только этот.

– Тогда будем искать дальше. Успокойся, Вика. Найти адрес не так сложно, как ты думаешь.

Его уверенность немного успокоила меня.

Машина свернула с асфальта на грунтовую дорогу, ведущую в дачный посёлок. Здесь было тихо, пустынно. Несезон. Дома стояли с закрытыми ставнями, трубы не дымили. Наш внедорожник казался здесь чужеродным, слишком большим и современным.

– Где-то тут, – прошептала я, вглядываясь в знакомые, немного подзабытые повороты. – Должен быть поворот направо, потом вдоль забора…

Максим без слов следовал моим указаниям. Наконец, в конце узкой улицы, за высоким кирпичным забором с коваными воротами, показался тот самый дом. Двухэтажный, из тёмного дерева, с большой террасой. Он выглядел мрачным и закрытым. Ни одного огонька в окнах. На участке лежал нетронутый снег.

Машина остановилась в тени разлапистой ели, в полусотне метров от ворот. Максим заглушил двигатель и обернулся ко мне. – Оставайся здесь. С Машей. Заблокируй двери. Я один схожу, посмотрю. – Нет, – тут же возразила я, хватая его за рукав. – Я иду с тобой. – Вика, – его голос стал жёстким. – Я не знаю, что там. Может, там охрана или его люди. Может, кто-то ещё. С ребёнком на руках ты – обуза. Понимаешь? Мне будет спокойнее, если вы останетесь в машине. Это не обсуждается.

Он говорил холодно, по-деловому, и в этой жестокой прагматичности была своя правда. Я посмотрела на спящую Машу, потом на его непреклонное лицо. Он был прав. Я была бы обузой. – А если… если с тобой что-то... – вырвалось у меня шёпотом. – Со мной ничего не случится, – он отрезал коротко. – Я проверю обстановку. Если всё тихо и она там я за тобой приду.