– А папа? – тихо спросила я.

– Твой отец сказал, что это его ребёнок, его мечта. И что он не отдаст её на растерзание «акулам вроде тебя, Коля». Он сказал, что Николай загубит всё своей жадностью и тяжёлой рукой. Он верил, что сможет вытянуть проект сам, найдёт честных инвесторов... Он уже вёл переговоры с одним немецким концерном. Встреча была назначена как раз на тот день... и видимо у них всё получилось, но доехать до дома они не смогли.

Вот оно. Всё сошлось в одной точке. Не просто бизнес. Мечта, в которую отец вложил всю душу и все ресурсы. И зависть брата, которого он назвал «акулой» и не пустил в свою мечту.

– Авария... это не было аварией, – голос Иры стал ещё тише. – Николай подсуетился. Он подослал своего человека... прислал механика... Не знаю, что мог сделать этот механик...Не разбираюсь в машинах, но факт остаётся фактом. Машина не вернулась. Они разбились. Версия была – потеря управления.

Во рту у меня стало сухо и горько. Я всегда подозревала, но слышать это вслух... Видеть, как её губы выговаривают эти чудовищные слова... Это было совсем другое. Холодная волна ненависти подкатила к горлу.

– Они погибли сразу, – голос Иры дрогнул. – А потом... потом началось самое страшное. Николай прибрал к рукам все активы брата. Но не всё. Было завещание.

Моё сердце замерло. Я инстинктивно бросила взгляд на Машу и накрыла её своей рукой, будто пытаясь защитить её от этого старого зла.

– Твой отец был умным человеком, – в голосе Иры прозвучало уважение. – Он не доверял Николаю. Написал завещание заранее. Может, уже подозревал его. Не знаю...В завещании он оставил тебе всё. Но с одним условием.

Она подняла на меня взгляд.

– Ты должна была достичь двадцати двух лет... и родить ребёнка. Только при выполнении этих двух условий ты получала полный доступ к наследству. До этого всё управлялось доверительным управляющим, подконтрольным Николаю. Он не мог просто так всё забрать, но он мог этим управлять, пуская деньги в оборот и получая свою долю. Он ждал. Ждал, когда ты повзрослеешь и... выполнишь второе условие.

Всё внутри меня перевернулось. Пазл сложился. Внезапно, с оглушительной ясностью.

Вот почему он так настаивал, чтобы я вышла замуж. Вот почему он буквально продал меня Максиму, настояв на этом браке. Вот почему был одержим наследником. Ему был нужен не просто выгодный союз. И ребёнок ему нужен был лишь как ключ к миллионам моего отца. Ключ к тому самому проекту «зелёной энергии», который теперь, спустя годы, стал трендом и мог стоить целое состояние.

– Он хотел получить контроль над деньгами и недостроенным заводом, – тихо проговорила я, больше для себя. – А для этого мне нужно было родить. И он решил это устроить, выдав меня замуж за богатого и влиятельного человека, который, по его мнению, мог бы на меня «повлиять» и помочь отжать наследство.

Ира кивнула, её лицо исказилось гримасой сожаления. – Он считал тебя слабой. Думал, что, выдав замуж, он сможет через тебя или через твоего мужа контролировать наследство, когда ты его получишь. Он даже не предполагал, что ты сбежишь от мужа. И уж тем более... – её взгляд снова упал на Машу, – ...что ты родишь ребёнка в разводе.

Да. Вот это был настоящий крах всех планов моего дяди. Я не только сбежала. Я родила дочь от человека, которого он не смог контролировать. От человека, который был сильнее его.

Теперь я понимала всё. Его ярость, когда я ушла от Максима. Его попытки найти меня. Это была не забота. Это была паника. Он терял свой главный куш. И сейчас, узнав о Маше, он наверняка попытается вернуть меня.

Но теперь и я могла предъявить права на своё наследство. На недостроенный завод, на патенты, на деньги, которые все эти годы текли в его карман.

Я посмотрела на спящую дочь. Моя маленькая девочка, самим своим существованием, стала не только смыслом моей жизни, но и оружием против человека, разрушившего её.

Я перевела дух, пытаясь осмыслить услышанное. Завещание. Условия. Вся моя жизнь, мои несчастья – всего лишь часть грязной игры моего дяди за деньги и власть. Но теперь я знала и должна была его вернуть своё.

– Тётя Ира, – начала я, глядя прямо на неё. – Вы сказали, про завещание. Мне нужен оригинал. Вы сможете его достать? И мне нужны доказательства. Всё, что у вас есть. Любые записи, разговоры, финансовые документы – всё, что связывает Николая с... с той аварией и с незаконным присвоением активов.

Она замотала головой, в её глазах снова появился страх. – Вика, ты не понимаешь! Он уничтожит меня! У него везде связи, в полиции, в суде...

– Он уничтожит вас в любом случае! – резко прервала я, понизив голос до шепота, но вложив в него всю свою ярость. – Рано или поздно вы ему станете не нужны. Или неудобны. Как стала неудобны мои родители. Вы думаете, он позволит вам тихо уйти? Думаете, разведётся по всем правилам? Нет. Он поступит с вами так же, как поступил с ними. Он выкинет вас на улицу без всего. Вы ведь и сами это знаете.

Она сглотнула, её взгляд стал снова затравленным.

– Я не могу пойти против него в одиночку, – прошептала она.

– Вы и не будете в одиночку, – уверенно ответила я. – Теперь есть я. И у меня есть то, чего он так боится – законное право на наследство и дочь, которая это право подтверждает. Но мне нужна ваша помощь. Вы были рядом с ним все эти годы. Вы знаете, где у него «скелеты в шкафу». Вы знаете, куда он прячет важные бумаги, пароли от компьютеров, где его «чёрная» бухгалтерия.

Я сделала паузу, давая ей это осознать.

– Вот что вам нужно сделать. Первое: узнать, у какого нотариуса хранится оригинал завещания. Второе: найти и сфотографировать любые документы, которые доказывают, что он управлял активами моего отца все эти годы и прислать их мне. Любые переводы, отчёты, договоры. Всё, что подтверждает его фактический контроль над моим наследством. Третье... – я посмотрела на неё с предельной серьёзностью, – ...вспомнить всё, что связано с тем днём. Имя того механика. Любую его случайную фразу, намёк. Всё, что может стать зацепкой.

– Это невозможно... – простонала она.

– Это возможно, – возразила я. – Вы боялись его все эти годы. Теперь бойтесь за себя. За свою будущую свободу. Вы хотите всю оставшуюся жизнь провести в этом аду? Или вы хотите получить свои сорок процентов и исчезнуть, чтобы он никогда вас не нашёл?

В её глазах снова вспыхнул тот самый хищный огонёк. Страх перед мужем боролся с жадностью и жаждой освобождения.

– Хорошо, – она кивнула. – Я попробую, но ничего не обещаю. И если он что-то заподозрит...

– Он ничего не заподозрит, если вы будете осторожны, – сказала я. – Вы всегда были для него тенью. Он вам доверяет. Используйте это. Вы знаете его распорядок, его привычки. Ищите, когда его нет дома. Фотографируйте на телефон. Скидывайте мне и удаляйте у себя, чтобы дядя ничего не увидел.

Я достала из сумки простой, купленный утром телефон-«раскладушку» и протянула ей. – Возьмите. Это наш канал связи. Никаких звонков на ваш основной номер. Только СМС с этого телефона на этот. Пишите, если что-то срочное или если найдёте что-то важное. Мы встретимся здесь же, в это же время, через неделю.

Она взяла телефон дрожащими пальцами, словно это была граната. – А что ты будешь делать? – спросила она.

– Я найду адвоката. Хорошего адвоката. И начну готовить документы. Как только вы достанете информацию о нотариусе и хоть какие-то доказательства его управления активами, я подам иск о признании права собственности на наследство и о признании Николая недобросовестным управляющим. А потом... потом мы предъявим ему всё.

Мы молча разошлись, каждый в свою сторону.

Я вышла из кафе. Каждая клеточка тела была напряжена, каждый нерв звенел. Но вместе со страхом была и странная, холодная ясность. Наконец-то я знала, что делать дальше.

Дорога домой промелькнула в тумане. Я прижимала к себе переноску с Машей, мыслено составляя список дел. Адвокат. Нужен был не просто юрист, а питбуль в дорогом костюме, который не испугается Николая Витальевича и его связей. Деньги на него пока ещё были. Остатки от той жизни с Максимом, которые я так бережно хранила на чёрный день. Похоже, этот день настал. Придётся выделить от тех денег, что я хотела вложить в покупку квартиры.