Так и случилось. Два дня потребовал этот приятный слегка полноватый человек с улыбчивыми ямочками на щеках, чтобы дать ответ на вполне, казалось бы, безобидный запрос Великого князя. Костя объяснил его так:

- Поскольку должность эта в будущем моя, то и подготовку к собственным начинаниям хочу начать уже сейчас – с наблюдения действий предшественника. Они могут не совпадать с моими замыслами, что нежелательно… и только в этом случае я стану предметно говорить с Александром Сергеевичем.

Ахтырцева Константин оставил в приемной, разговор наедине всегда проходит проще. Но не в этот раз. Провалившись и почти утонув в роскошном кресле, предназначенном для посетителей, он сразу почувствовал себя некомфортно, будто в мягкой ловушке.

- Подушки эти сразу задуманы вами, дабы внушать неуверенность в себе и беспомощность, Алексей Федорович? – поинтересовался невинно, - тогда вы преуспели – я почти это самое и ощущаю.

- Почти, Ваше высочество, а это большая разница, - заметил Орлов, чуть послабляя ворот мундира: - Вы чувствуете непривычное неудобство и только… я помогу вам. Уже через два дня с утра прошу вас к себе. Или прикажете доставить бумаги к месту вашего прибывания?

- Документы нужны только чтобы взглянуть и увериться. Если вы гарантируете правдивость своего источника, то достаточно будет его слов.

- Желаете иметь контакт с этим человеком и далее?

- Через вас, Алексей Федорович, если не затруднит - доверяю вам, - встал Костя с кресла, приложив к этому неслабое усилие. Коротко хохотнул: - Исключительно замечательное устройство… Если не составит трудов, прошу вас заодно предоставить и список сотрудников Морского министерства. Секретом это не является, но время мне сэкономит.

- Не хотите показать свой интерес Меншикову заранее, – понятливо кивнул Орлов.

- Не хочу, - согласился Костя, твердо глядя ему в глаза.

- Понимаю… Беспокоить Его величество подобными мелочами также не стоит?

- Благодарю за понимание, Алексей Федорович. Не провожайте. Честь имею! – коротко кивнув, покинул Константин строгий кабинет шефа жандармов. Общей обстановке не отвечало только то самое кресло. Шутка, к коим склонен Орлов или же действительно неслучайный замысел?

А дальше мужчины опять переоделись в гражданское платье, и Костя показал Ахтырцеву Санкт-Петербург. Делал это с огромным удовольствием – сам соскучился по всему этому.

На ялике провез его по каналам, провел по площадям и скверам, рассказывая их историю и интересные байки. Друзья посетили Исакий и Казанский собор. Посмотрели Петропавловскую крепость и собор. Устав от серости городского камня, ближе к вечеру отправились прогуляться на Елагин остров – один из красивейших парковых ансамблей города и любимое место прогулок столичной знати. Мостики, беседки, гроты, цветники и свежая зелень широких лужаек… Дамы в одеждах по последней моде, музыка малых оркестров, расположенных в стройных павильонах…

К вечеру вернулись в город поужинать. Экипаж оставил их на пересечении Невского и Владимирского проспектов у ресторации «Палкин».

- Бассейн со стерлядями – взглянуть… бильярдами побаловаться в ожидании трапезы не желаете ли, Ваше высочество? Отдельный кабинет, как всегда? – почти неслышно скользил рядом с ними метрдотель в белоснежном фрачном костюме.

- Желательно отдельный, проводите сразу. Обойдемся только едой, Виктор Арсеньевич? – поинтересовался Костя.

- Впечатлений для меня на сегодня достаточно. Запахи здесь… сумасшедшие просто, - растерянно улыбнулся огорошенный впечатлениями от долгого дня Ахтырцев, кося глазом на войлочные подошвы служащего, надетые на сверкающие туфли. Действительно скользил.

- По будням здесь русские и французские блюда вперемешку. Выбирайте, вы мой гость, стало быть, я и угощаю, - пригласил Костя, - затрудняетесь? Я не раз бывал здесь, смею рекомендовать…

Заказали консоме «Бофор» с пирожками, фирменные котлеты «Палкин», кашу по-Гурьевски и турецкий кофе на песке.

Отдаленное звучание скрипки и тихий гул голосов одного из двадцати пяти ресторанных залов только способствовали аппетиту.

- Зверски вкусно, - выдохнул Ахтырцев, уже будучи в состоянии прислушаться к женскому щебету, доносящемуся в кабинет, вход в который прикрывали только бархатные шторы. Улыбнулся мечтательно…

- Обязательно станете бывать здесь со своей Наденькой, - задумчиво пообещал ему Костя.

- А вы отчего так печальны, Константин Николаевич? Ведь есть у вас дама сердца – определенно. Все на это указывает – ваша задумчивость порой и улыбки… я узнаю в них себя – когда мечтаю о Наденьке.

- И я завидую вам в этом, Виктор Арсеньевич – вашей определенности и уверенности в том, что завтрашний день состоится так, как вами задумано. У меня сложности с этим. Но я обязательно решу этот вопрос, не сомневайтесь…

Этот день, а также следующий, когда он показывал другу Дворцовую площадь с Александровской колонной в центре и сам Зимний с его залами, в которых полным ходом шла уборка, свои покои в нем… Эти дни стали последними беспечными днями его юности, как потом оказалось.

Все познается в сравнении – Рене Декарт был прав. Ранее Костя считал, что юность ушла вместе с полной беззаботностью. Тогда так и было – он порхал еще подобно шмелю, собирая первое свое чувство к женщине по крупицам, как цветочный нектар – взгляды, слова, объятия в танце. Будь благословен вальс – он дал такую возможность! Первый поцелуй в преддождевом парке, мечты о близости, и она сама – он понял еще тогда…

Все в этом мире делается мужчинами ради женщин. Ради своей женщины – с удвоенным пылом. Со страстным желанием близости с ней, ради возможности быть рядом, радовать, защищать и заботиться – это чувствовалось настоящей потребностью. Ради того, чтобы она видела твою исключительность… ценила ее и гордилась тобой, хотела тебя.

С того самого дня – когда посетил опять кабинет Орлова, юность покинула его окончательно, но понял это Константин чуть позже, познав невосполнимую утрату, потеснив романтизм в себе звериной жестокостью, способность к которой даже не подозревал в себе и понимая наконец Таис полностью – она и это знала? Предусмотрела благодаря своей способности к логическому мышлению?

- В последнее время помесячные финансовые отчисления Морского министерства никоим образом не претерпели серьезных изменений. Вам изложить подробности штатного распределения и схему нарушений оного адмиралом Александром Сергеевичем Меншиковым? – поинтересовался капитан 1 ранга Баташев – одетый с иголочки, завитой в буйные кудри и лощеный до предела, начиная с кудрей этих и до сверкающих кончиков туфель.

Орлов присутствовал здесь же, представив Косте свои глаза и уши в Морском министерстве и демонстрируя этим подтверждение высказыванию «не верь глазам своим».

- Озвучьте все заслуги Александра Сергеевича перед Отечеством за время, которое он находился в последней должности, - потребовал Костя у офицера.

- Затруднительно, - задумался Баташев, - хотя… три раза уже по его инициативе поднимался размер жалования морским офицерам. Незначительно. Лично я почти не ощутил той самой разницы.

- Что-то еще?

- Разнообразил прохождение морского парада?

- Каким именно образом?

- Простите… не упомню. Что-то связано с брандером, кажется.

- А два миллиона, поступившие в числе прочих из Великобритании и потерявшиеся в процессе перевода на счета Губернатора города Севастополь? Их судьба…кхм, она меня особенно интересует, – прокашлялся Костя.

- Вам необходима вся схема? Я предлагал изначально – существует отработанная схема вывода средств Морского министерства на личные счета господина Меншикова. Последние полтора миллиона были потрачены им на покупку имения…

- Довольно! – встал Костя, мрачно кивнув Ахтырцеву, присутствующему на этот раз здесь же: - Благодарю, Алексей Федорович... господин капитан 1 ранга... - подал руку по очереди Орлову и Баташеву, - дальше я сам.

- Позвольте помочь хотя бы советом, Константин Николаевич, - морщил лоб шеф жандармов.