Остальное же… уединенность дома, в полусотне метров за которым стеной вставал тот самый темный и таинственный донельзя Шварцвальд… еда, приготовленная из рыночных продуктов, за которыми рано утром ходила Эльза… Их качество и свежесть не надо было контролировать, как в наше время – продавцы свято блюли репутацию и румяное довольное лицо кухарки раньше слов говорило о том, что… В общем и закупалась она удачно, и еда на нашем столе всегда была выше всяких похвал.

Первые дни я провела, полностью расслабившись наконец. Наслаждаясь запахом прогретой солнцем еловой хвои и свежего сена, небольшой стог которого имелся на участке. И крохотных листьев душицы тоже, которой густо поросла наша опушка. Ее еще называют орегано, кажется. Или здесь был майоран? Неважно... чай из дармовой травки оказался замечательно вкусным. Да мне все здесь нравилось! И прогулки по городу со временем – небольшому, растекшемуся на местности подобно тому, как растекается жидкость, принимая форму емкости. Долина в горах представляла собой разветвленный каньон и все его ответвления были свободно заполнены городскими строениями.

Как и следовало ожидать, несмотря на эксклюзивную географию, германские традиции в отношении устройства города были свято соблюдены и здесь – центральная площадь с ратушей и готического вида собор, как и положено. Фонтан на площади, так же традиционно именуемый здесь колодцем, хотя какой это колодец? Скорее инсталяция в виде пинакля готического собора – такая же копьевидная башня в совокупности с бассейном, наполненным водой. Искусствовед во мне радостно повизгивал, делая сравнения и выводы - редкая радость последнее время.

А еще вдоль города протекала быстрая речка, искусственно заточенная в камень, на ней прямо среди города была устроена водяная мельница с колесом-черпалом. И дома… на одной из улиц они выстроились по росту, будто три матрешки: большой, поменьше и совсем маленький – впритирку.

На входе в город я попробовала воду горной реки, и она оказалась ледяной и очень вкусной. Но потом увидела на берегу нечто - это были длинные темные слизни. Казалось, меня должно было вывернуть той водой, но нет – я смеялась. Сейчас уже не стала бы пить из реки, хотя что изменилось? Вода оставалась все такой же вкусной и чистой.

В какой-то день я решилась на более длинную прогулку и вместе с молчаливой Дашей отправилась к местному водопаду.

Она так и не простила мне якобы «разрыв» с венчанным мужем. Так полагаю и выглядел в ее глазах наш разъезд. И ее симпатию к Фредерику я понимала – сама знала, как мне с ним повезло. Не понимала я одного – как так выстроились в ее голове приоритеты? Где женская солидарность, верность или пускай просто приверженность интересам хозяйки? Откуда эта святая вера в верховенство мужчины, если прямо перед твоими глазами прямое подтверждение тому, что без них вполне можно жить? Хрен его знает… я терялась в этом. Но втайне рада была до небес, что она не уехала – все дело в Димке. Впереди первые зубы и первая простуда… я гнала эти мысли и открещивалась, как от черта, потому что страшно. А что я без Даши, если все-таки?..

Я приодела ее, извиняясь так. Удобная обувь и пара платьев из легкой летней ткани – темной, как принято у здешней прислуги, но с приятным цветочным рисунком. Пара белых фартуков от шеи до пят, которые она сразу же отбелила до цвета снега, чепчики, чулки… я не знала, как замолить свой грех перед ней, свои проклятые нервы, потому что была обязана ей Димкой. Родила бы благополучно… да просто – доносила бы его, не будь ее рядом? А в ее лице хоть какой-то гарантии благополучного исхода.

Это здесь еще не считали психику чем-то значимым. Я-то в курсе, как незначительная казалось бы фигня может исковеркать человеку жизнь… сделав его тем, кем он есть. Некрасивая старая дева в прошлом, я, наверное, просто не умела там и здесь тоже не могла бы стать счастливой. Многое неспособна принять, ко многому слишком придирчива и отношусь предвзято… может потому и дали мне шанс, наградив тем, от чего я отказаться уже просто не могла – ребенком?

Кто его знает - что оно, как оно?

Ну, а в результате пришло к тому... солнечный день и мы шли к водопаду по узкой долине той самой небольшой реки под названием Мейзен, а потом по узкой тропинке вдоль весело журчащего ручья Брюль. Маршрут оказался несложным, без подъемов и спусков, по ощущению километра два всего и не больше, тропа была хорошо утоптана. По сторонам ее даже встречались скамейки для отдыха – надо же! А еще фантастические заросли папоротников и вековые деревья - красота немыслимая, пусть и было в лесу слегка душновато. А уж когда нашим взглядам открылся сам водопад!

С огромной высоты вода падала под разными углами и образовала причудливые ручейки и каскады. В другое время дня мы могли бы увидеть здесь даже радугу – просветил нас пожилой господин с дамой под руку. Кроме этой пары на площадке у водопада находился еще один человек – с мольбертом и очень занятой. Я косила глазом на будущую картину, но подойти взглянуть не решилась. Кроме того, по тропинке, ведущей круто вверх, куда я не рискнула бы сунуться даже чтобы взглянуть на основание водопада и руины крепости, спускался еще один человек.

Даша рылась в сумке, доставая запасные пеленки. Я сидела на скамье и придерживала Димку, который проснулся, описался и недовольный старался выпростать ручки из слинга. Гулить и издавать какие-то звуки, кроме ора, он еще не умел, так что просто пыхтел пока… а я смотрела, как с довольной улыбкой на лице к нам подходит Отто Бисмарк.

В Бад-Урах мы отдыхали три недели, и я уже договорилась с хозяином продлить срок съема домика еще на месяц. Почему нет? Здесь было малолюдно, тихо, красиво. Особенность местных минеральных источников, лечащих опорно-двигательный, неактуальна для меня? Да и ладно! Я вряд ли выдержала бы сидеть в воде горячее шестидесяти градусов, хотя здесь уже устроены скромные закрытые дамские и мужские купальни. Я приехала лечить нервы, а не тело.

Ни от кого при этом не сбегала и не пряталась. О своем местонахождении известила и Ольгу, и Фредерика. Тогда насколько случайной могла оказаться эта встреча – напряженно вглядывалась я в лицо молодого человека.

- Я здесь не просто так - искал вас, фрау Гогенлоэ-Ингельфинген, - сразу и ответил он на мой вопрос.

- А причина? – всполошилась я, - что-то с Фредериком?

- Насколько я знаю, ваш муж благополучен… более чем.

- Вот только давайте без этого! Более чем – что?! – психовала я, чувствуя непонятно что.

- Служит… отдыхает, не отказывая себе ни в чем, - враз посерьезнел мужчина.

- Здоров, - с облегчением выдохнула я, - а остальное не ваше и не мое дело, герр Бисмарк.

- Даже его женщины? – удивился он.

- Его женщины в первую очередь. Хотя уверена – они ваших рук дело, – отрезала я.

- Я только посоветовал. Не смог отказать в простой просьбе, - дернул плечом Отто.

- Прекрасно. И забудьте теперь о нем, а то следующим пунктом пойдут пьяные дебоши и дуэли, – встав, повернулась я к нему спиной и велела Даше по-русски: - Расстилай аккуратненько.

Дальше мы занялись ребенком. На жесткой поверхности это было не совсем удобно, но в конце концов мы справились. Пеленала Даша и обратно нести кроху должна была теперь она – услыхав мой запах, он стал бы требовать грудь независимо от того пришло время кормления или нет. Кормить было рано, да и неловко вне дома. Взяв на руки Димку, Даша отошла, а я оглянулась – мужчина никуда не делся. Стоял, смотрел, молчал.

Того настроя, с которым подошел, больше не наблюдалось. Невозмутимое лицо сейчас не выражало вообще ничего.

Было странно и чуточку смешно почему-то. Я не представляла себе, как воспринимать его – в будущем одного из самых значимых людей в истории Европы. Что-то такое было в самом начале, когда я узнала в лицо Александру Федоровну – разум отказывался воспринимать ее, как действительность, не желал верить глазам. Здесь похожий случай – имя, как выстрел. Меня морозило от одного только его звучания, заставляло усомниться в реальности происходящего и с собственной адекватности. Не его личность, не лицо - имя. Но! Будучи далекой от знания тонкостей этикета, зато с пониманием приличий надеюсь… я понимала и то, что повел он себя сейчас очень некрасиво. Какими бы ни были его отношения с Фредериком, это подло – вот так заложить мужика жене. Странным было и мое восприятие того факта, что – Фредерик и женщины? Это следовало осмыслить, но в целом потрясения не случилось. Может я восприняла бы слово «женщины» даже с радостью, будь там в единственном числе, но уж как есть… уж как есть.