Я чувствую себя в безопасности, и это ощущение — самое удивительное из всего, что со мной случалось за последнее время…

Наша близость становится такой же частью дней, как и упражнения, массаж и вся та кропотливая реабилитация, которую я вписываю в его график.

Артур окончательно вернулся к делам.

Его дни теперь заполнены звонками, совещаниями и бесконечными встречами — он наверстывает все то, что пропустил за месяц после операции.

Но, несмотря на всю свою занятость, каждое утро и каждый вечер он проводит со мной.

Сегодняшнее утро начинается по — деловому. Артур возвращается в спальню из душа и вдруг командует:

— Анечка, приступай к сборам! Через несколько дней мы улетаем.

Я уже привыкла, что частный борт для него — это не роскошь, а что — то вроде личного минивэна, на котором он перемещается между городами.

И все же чувствую укол тревоги.

— Что — то случилось?

— Ничего плохого, — успокаивает меня Щербинский.

— Артур, может, ты всё — таки расскажешь, куда мы летим?

Он вдруг хитро усмехается, глядя на меня с прищуром.

— Ну хорошо, не буду тебя мучить. Помнишь, я говорил, что нам нужно выйти в свет? Так вот, у нас подготовительный этап. Док, я говорю о шопинге.

Невольно выдыхаю и прикусываю губу. Шопинг?

— Если честно, я его терпеть не могу, — признаюсь.

— Я тоже, — легко соглашается он. — Но это необходимость. А заодно совместим приятное с полезным и посмотрим красивые места.

— Но зачем самолет? Разве в Москве мало хороших магазинов?

— Они есть. Но в нашем случае проще и эффективнее будет выбраться туда, где все самое актуальное. Мы летим в Флоренцию.

У меня на мгновение замирает душа. Флоренция... Город — музей, о котором я читала в книгах, но не видела вживую.

Это не Париж или Милан, это место с совсем другой атмосферой.

Артур замечает мою реакцию и довольно усмехается.

— Ну, что застыла? Время не ждет. Давай, собирай чемодан.

Я смотрю на него, не в силах скрыть восторга.

Артур

Наблюдаю за тем, как Анна вздыхает, услышав название города, и чувствую почти мальчишеское удовлетворение.

Мне нравится эта ее реакция — искренняя, несыгранная.

Хочу, чтобы она наконец поняла: быть моей женщиной — это не только лечить мою спину, терпеть характер и варить мне кашу по утрам.

Я хочу показать ей мир, к которому она теперь причастна. Удивлять так, как до меня не делал никто.

У меня есть для этого все возможности, и черт возьми, мне приятно сейчас ими пользоваться!

Если честно, мне плевать, в чем она пойдет на эту вечеринку…

Вернее, мое внутреннее «я» вообще предпочло бы спрятать ее от всех, завернуть в самый закрытый наряд.

Чтобы ни один лишний взгляд не коснулся ее кожи!

Но в то же время во мне растет странная, незнакомая прежде гордость. Я хочу, чтобы все видели, какая женщина со мной рядом.

Плюс у общества свои законы, у моего статуса — свои требования. Если мы появимся на празднике, мы должны выглядеть как беззаботная пара, и «скромное платьице» тут не сработает.

Это часть игры, и я намерен сыграть в нее по высшему разряду.

Но я не хочу просто выставить Анне список требований к внешнему виду.

Я выбрал Флоренцию не случайно. Знаю, что Аня — натура тонкая, чувствующая, хоть ее профессия и далека от искусства.

Этот город совпадет с ней, я уверен. Хочу увидеть, как зажгутся ее глаза.

А ещё, признаться честно, мне и самому нужно это бегство… Оказаться там, где меня не знают.

Просто посидеть с ней в каком — нибудь неприметном кафе, затеряться в узких улочках. Чувствовать ее руку в своей…. Там, в этой неспешной итальянской атмосфере, мы сможем на время забыть, кто мы есть, и просто раствориться друг в друге.

Флоренция — это не просто каприз.

Да, с Европой сейчас все иначе. Сложнее с визами и перелетами.

Но мой отдел безопасности настаивает именно на этом направлении. В шумной Азии или в арабских мегаполисах слишком легко затеряться киллеру. Там другой ритм, другая плотность толпы.

Европа — это прозрачность. Все размеренно, чинно и под присмотром. Мне проще выстроить там периметр безопасности для себя и, главное, для Анны…

Хотя получить документы по щелчку пальцев теперь не может даже Щербинский. Мои люди работают над тем, чтобы все оформить в кратчайшие сроки.

Мой начальник охраны подкинул дельную мысль. Нужно пустить слух в наших кругах. Пусть все знают, что я везу свою женщину на шоппинг.

Это сыграет в пользу нашего плана. Создаст впечатление, что я ни о чем не волнуюсь и вообще веду праздный образ жизни. Развлекаюсь с красивой блондиночкой.

Хочу ли я демонстрировать всем Анну? Подставлять под удар? Нет, не хочу.

Но если я буду ее прятать, это как раз будет красной тряпкой. Объявлением — она для меня ценна! И если просочится хоть капля информации про нас… Анечка тут же станет целью номер один.

А так она просто мой аксессуар. Спутница, чтобы согреть постель и развеять тишину.

Ее никто не посмеет обидеть. Но никто не будет знать, кто она для меня на самом деле…

Итак, запускаем легенду.

Для этой цели идеально подходит Павел Ревизов.

Паша — главный рупор Москвы. Он знает всех, и все знают его. Его пустой треп иногда утомляет, но сейчас он мне полезен.

Тем более, он давно звал меня пообедать.

Мы встречаемся в небольшом, старом ресторанчике в одном из модных переулков. Паша уже там.

Он заметно пополнел с нашей последней встречи. Впрочем, Павел Ревизов почти ровесник моего отца, хоть и обожает крутиться среди людей помоложе.

Выглядит тем нее менее он младше своих лет. Густая шевелюра пшеничного цвета, модная короткая стрижка. Оранжевый джемпер на рубашку.

Увидев меня, он буквально выкатывается из — за стола. Лицо сияет искренней радостью.

— Артур! Дорогой! Как я рад тебя видеть в здравии! — он раскрывает объятия.

Отвечаю на короткое рукопожатие и легкое объятие.

— Я за тебя молился, честное слово! Свечи ставил! — приятель машет руками. — Бог благосклонен к тебе, у тебя сильный Ангел — хранитель.

— Благодарю за беспокойство, Паш. Приятно слышать, — отвечаю спокойно.

Мы садимся. Я разрешаю ему сделать заказ за двоих. Он знает этот ресторан как свои пять пальцев. А мне сейчас не до выбора блюд.

— Слышал, ты себе личного реабилитолога нанял? — Паша хитро прищуривается. — Это правильно. Здоровье — главная инвестиция.

Я молчу, давая ему возможность развить тему. Он долго томить не умеет.

— Вас видели в аэропорту, — продолжает он, понизив голос. — Говорят, девушка красивая, но молодая. У неё опыта — то хватает?

Я останавливаю его коротким жестом.

— У неё прекрасный опыт. Она лучший специалист, которого я встречал.

— И сколько ей лет? — любопытствует Паша.

— Почти тридцать, — отрезаю. — У неё золотая голова и руки. А красота — это то приятное, что совмещается с полезным.

Паша замирает с вилкой в руке, почуяв интересную новость. Его ноздри буквально трепещут от предвкушения.

— Тридцать… Мало для врача. Если что, у меня в этих кругах обширные связи… — делает ещё одну попытку.

— Необходимости нет. Анна поставила меня на ноги. На выходных, к слову, летим во Флоренцию, — говорю будничным тоном. — Хотим развеяться и обновить гардероб.

Паша молчит. В его глазах отражается работа мощного процессора: он уже прикидывает, кому первому это пересказать.

— Ого... — тянет он. — Я правильно понял? Значит, не только массажи и гимнастика? Не просто доктор?

— Значит. — подтверждаю я, глядя ему прямо в глаза. — Тебе могу сказать… Ты не завистлив.

Максимум завтра к вечеру пол Москвы будет знать, что у Щербинского связь с его врачом.

— Ну что за день! Двойное счастье! — Павел качает головой, и его лицо становится ещё круглее от улыбки. Он буквально светится. — Спасибо, что доверился, Артур. Давно пора, мой друг, давно! Тебе нужна семья, нужны наследники.