Он делает паузу, и его голос становится ещё суше.

— Позже врач при личной беседе сказал, что, скорее всего, дело во мне. Не каждая женщина сможет от меня зачать.

Я замираю. Боюсь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть это мгновение откровенности.

— Жена об этом тоже узнала, — продолжает он. — И бросила меня.

— Бросила? — я машинально повторяю это слово.

— Вы сейчас удивились самому факту или тому, что я прямо об этом говорю? — он прищуривается.

Я пожимаю плечами. Действительно не ожидала такого признания от этого человека.

— Говорю по факту. Так, как было, — Артур смотрит на меня. — Бывает, что люди расходятся по обоюдному согласию. Но если один хочет разорвать отношения, а другой нет — это называется «бросить».

— Это из — за…

— Она хотела семью и много детей. В итоге все у неё получилось. С другим человеком.

Внутри неприятно колет — это ревность, тихая и острая.

Я вдруг ловлю себя на мысли: а вдруг у него до сих пор остались глубокие чувства? Это ведь была его жена, первые по — настоящему серьёзные отношения...

Артур замечает мою заминку и усмехается.

— Нет, я не слежу за ней, если вы об этом думаете, — спокойно говорит он. — Просто лет десять назад она сама обратилась ко мне за помощью. У неё сын оказался одаренным спортсменом, но, чтобы его развивать, требовались большие деньги. Частные дополнительные занятия. И она пришла ко мне. Я помог устроить будущее ребёнка.

Смотрю на него и невольно поражаюсь. Какая дерзкая просьба от женщины, которая так поступила.

Но ради своего ребёнка мать пойдет на все, даже на этот шаг.

— Чем все закончилось?

Артур пожимает плечами, его голос звучит ровно:

— Я направил ее в свой отдел благотворительности. Мы помогли не только ее сыну, но и дочкам — близняшкам. У ребят есть способности. А муж ее, кстати, тоже медик. Но не владелец клиники, как Давыдов. Их семья вполне подходила под нашу программу. Хотя, честно говоря, я бы помог ей в любом случае.

Он делает паузу, и его взгляд становится пронзительным.

— Но у меня к ней абсолютно ничего не осталось. Да, в молодости я не хотел развода — не в моем характере так быстро отступать. Я строил планы, верил во что — то... Но все это давно забылось. Все чувства ушли. Ни тогда, когда она позвонила, ни тем более сейчас, нет ничего. Совсем.

Тяжесть в груди растворяется. Прикусываю губу, из всех сил стараясь сдержать улыбку, но получается плохо.

Артур чуть щурится, с интересом наблюдая за моей реакцией, и я понимаю — от него ничего не скроешь.

— У нас в браке тоже не получалось с детьми.

Слова вырываются сами собой. Как будто из сердца.

Артур тут же реагирует, в его глазах вспыхивает неподдельный интерес.

— Вы планировали? — коротко спрашивает.

Киваю и невольно улыбаюсь, вспоминая свои надежды.

— Я очень хотела малыша. Но ничего не вышло. Хотя, казалось бы, никаких препятствий: мы оба здоровы. Я регулярно прохожу все осмотры, а муж и вовсе фанатично следит за здоровьем. У него свои врачи, лучшие специалисты. Но... вот так.

Артур слушает внимательно, не перебивая.

— Все, что ни делается — все к лучшему, Анна, — произносит он негромко. — И всему свое время. Это старые истины, но они всегда оказываются правильными.

Я пожимаю плечами, соглашаясь.

— Наверное….

На самом деле странно, что Антон согласился приехать. У дверей клиники он говорил, что ему опасно быть здесь.

Но когда он появляется в дверях палаты, все мои сомнения исчезают. В его взгляде тревога за брата. Он хотел увидеть Артура.

А я могу внимательнее рассмотреть его… Мне интересно посмотреть на ещё одного Щербинского.

Несмотря на медицинскую накидку и бахилы, от него за версту веет респектабельностью и каким — то особым мужским шиком.

Высокий шатен с острым, проницательным взглядом. Он явно моложе Артура лет на пять, но по энергетике ничуть ему не уступает.

Антон подчеркнуто соблюдает правила: он полностью экипирован, чтобы не занести инфекцию брату.

Но в его глазах, в этой легкой «хулиганской» искорке, я читаю: он нарушит любое правило, если того потребует ситуация. В нем удивительно сочетаются брутальность и мальчишеское обаяние.

Щербинские легонько ударяют по рукам и гость присаживается на стул у постели.

— Что ты можешь сказать мне нового? — Артур хмыкает, глядя на брата.

— Между прочим, информация действительно есть, — Антон мгновенно становится серьёзным.

Артур подбирается, его лицо каменеет.

— Внимательно слушаю.

Антон говорит прямо при мне, словно это само собой разумеющееся.

— На адрес электронной почты, который мы засекли, пару часов назад пришло письмо. В нем было всего одно слово.

— Удалось найти отправителя? — перебивает Артур.

— Да. IP — адрес засекли в резиденции Воронова — Красносельского.

Артур понимающе кивает, его губы сжимаются в узкую линию.

— Самый крупный криминальный авторитет Питера.

— Бывший авторитет, — Антон усмехается, поправляя край одеяла у брата.

— Ну разумеется, «бывший», — Артур произносит это с явным сарказмом.

— Он позиционирует себя как добропорядочный дедушка, давно отошедший от дел, — продолжает Антон. — Якобы криминал остался в далекой молодости. Но мы знаем, через кого проходят все грязные сделки и договора.

— Можешь не объяснять, я сам это прекрасно знаю, — морщится Артур. — Значит, в этот раз они всё — таки привлекли криминал...

Я чувствую, как внутри все сжимается от тревоги. Холод пробирает до костей.

— Но как же так? Что же теперь делать? — не выдерживаю.

Артур переводит взгляд на брата, игнорируя мой вопрос.

— Какое слово было в письме?

— Сестра.

Артур кивает.

— Медсестра. Это про покушение, которое предотвратила Анечка.

Антон тут же вскидывает бровь.

Он смотрит на меня с внезапным интересом — и я понимаю, что дело не только в сорванном покушении. Его зацепило то, как Артур меня назвал. «Анечка».

В воздухе повисает секундная пауза.

— Но как мы будем здесь? — я продолжаю нервничать. — Нужна дополнительная охрана!

Артур смотрит на меня своим тяжелым, уверенным взглядом.

— Я же сказал: здесь сейчас безопаснее всего. Успокойтесь и просто доверяйте мне.

Смотрю в его глаза и понимаю — мне правда остается только довериться ему…

Клиника действительно оказалась самым безопасным местом. Покушений больше не было.

Хирург Давыдов настоял на десяти днях в стационаре. К моему удивлению, Артур даже не спорил. Он послушно выполнял все наши рекомендации.

Спустя пару дней пациент уже начал понемногу ходить.

Я строго следила, чтобы он не спал на спине и не сидел. Да и Артур не из тех, кто привык сидеть на месте.

Он расхаживал по палате и часами раздавал указания сотрудникам по телефону через наушник. Его твердый властный голос разносился по всему этажу. Стены не были помехой.

Но вот между нами… Между нами снова выросла невидимая стена. И гораздо толще.

Артур больше не пытался ко мне прикоснуться или сказать что — то личное.

Все те нежные моменты до и после операции остались в прошлом. Наверное, это было просто слабость…

Теперь Щербинский вел себя как идеальный работодатель. Сдержанно, вежливо и сухо.

Внутри я признавалась себе, что мне не хватает его прежней дерзости. Мне хотелось, чтобы он снова стер эти границы между нами.

Мы касались друг друга только во время занятий. Я делала ему легкий массаж и показывала, как правильно держать спину.

Артур в такие минуты словно уходил в себя. Его лицо становилось непроницаемым и спокойным.

Через две недели мы вернулись в Питерский дом. Охраны стало в два раза больше, чем в наш первый приезд.

Мы снова заняли свои спальни со смежной дверью. Старая шутка про то, что я буду слушать его дыхание, превратилась в правду...