Я вхожу на кухню.

— По — моему, сегодня была моя очередь готовить фирменный завтрак, — говорю, подходя ближе.

Анна оборачивается.

Она расплывается в такой искренней и светлой улыбке, что я невольно улыбаюсь в ответ. Эта улыбка прошибает мою броню эффективнее любого оружия.

— Хорошо, в следующий раз я с удовольствием буду ждать, — смеётся она. — Ты так долго спал, что я успела заскучать.

— Наверное, я просто выспался за все последние годы.

Подхожу к ней вплотную. Кладу руки на талию, чувствуя под тонкой тканью тепло ее кожи. Прижимаюсь губами к шее.

Анечка вздрагивает под моими ладонями, прерывисто вздыхает и снова улыбается.

— Прости. Не ожидала.

Целую ее в щеку и шепчу на ухо:

— Привыкай.

Она поворачивается ко мне, и я вижу в ее глазах растерянность. Ей нужно время, чтобы принять нашу новую реальность.

Поражаюсь сам себе: как быстро я ее принял. Но по — другому и быть не может. Если мы перешли черту близости, я не буду юлить и сомневаться.

Я дам ей ту уверенность, в которой она нуждается.

Хотя, честно говоря, я до сих пор с трудом представляю, как в мой жесткий и холодный мир одиночки вклинится эта светлая женщина.

— Через пять минут все будет готово, — говорит она. — Сделаешь нам кофе?

Тут же замирает, глядя на меня с легким испугом. Видимо, осознала, что попросила «того самого» Артура поработать баристой.

— Спокойно, док, — усмехаюсь. — Я в состоянии справиться с кофемашиной, поверь. И даже травма мне не помешает.

Мы оба смеемся. Это утро кажется удивительно правильным.

Пока Анна раскладывает кашу по тарелкам, я вожусь с техникой. Мы накрываем на стол вместе, почти не задевая друг друга, но я кожей чувствую ее присутствие.

Садимся за стол. Первые несколько минут едим в тишине, наслаждаясь завтраком и обществом друг друга.

— Ты говорил... что будешь крутить со мной роман, — наконец произносит док, внимательно глядя на меня.

— Хочешь убедиться, что тебе это не приснилось? — поднимаю бровь.

Анечка не отводит взгляд, и я вижу, как серьёзно она настроена.

— Все так и есть, — продолжаю я. — Пожалуй, первое, с чего мы начнем — это посетим одно мероприятие.

— Что за мероприятие?..

— День рождения моего хорошего знакомого. Сначала я хотел отказаться, чтобы провести время с тобой… — делаю паузу и многозначительно усмехаюсь. — Но теперь я решил согласиться. Чтобы провести это время с тобой.

Анна замирает с ложкой в руке и удивленно таращится на меня.

— Я? В гости к твоим друзьям? — переспрашивает.

— Ну, это не совсем друг, — поясняю, откидываясь на спинку стула. — Скорее приятель и давний партнер по бизнесу. Это не тихий ужин, а довольно многолюдная вечеринка.

Кажется, мои объяснения пугают ее ещё больше. Мой доктор начинает заметно волноваться.

— Это очень нужно? Вот так, сразу?

— Именно так, Анечка. Будем совмещать приятное с полезным.

Она лишь молча качает головой. Я наблюдаю за ее реакцией.

— Сомневаешься, что это будет приятно? Всегда считал, что женщины любят наряжаться и выходить куда — то.

— Значит, я не типичная женщина, — вздыхает моя слабость.

— Я это уже понял, — киваю, не сводя с неё глаз. — Но для дела нам нужно эпатировать публику. Пусть смотрят и обсуждают.

Анна отставляет пустую тарелку, но разговор продолжает.

— Ты говоришь, что это не друзья... А у тебя вообще есть настоящие друзья?

Ей интересно узнавать обо мне.

— Парочка имеется, — отвечаю серьёзно. — Как раз с одним из них ты там и познакомишься.

— Я? — она снова указывает на себя.

— Естественно. Я ведь с ним уже знаком. Это мой давний соратник, мы с ним начинали ещё в Красноярске.

Делаю глоток кофе, вспоминая старые времена.

— Его зовут Глеб. Он сейчас живет в Москве. А второй — это отец Мари, — добавляю. — Вот он в Красноярске.

Я вижу, как Анна пытается переварить услышанное.

Мой мир начинает приоткрываться для нее, и я чувствую, как она внутренне сжимается от этой неизвестности. Но отступать некуда.

Анна

Я не люблю шумные вечеринки.

Наверное, в последний раз искренне радовалась им ещё в старших классах или на первых курсах университета.

Бывший муж всегда предпочитал спорт или уютные домашние вечера. Вот в этом мы были с ним полностью солидарны! Я привыкла к размеренной жизни.

Думаю, что и для Артура подобные мероприятия — не предел мечтаний…

В его случае это просто то самое слово «надо», часть его работы и имиджа. Спорить с этим бесполезно.

Глупо говорить, что мне нечего надеть. За то время, что я работаю на него, на мою карту приходили крупные суммы. К тому же, с момента переезда в его дом в Питере, я практически не трачусь на жизнь.

Его дома — и в Петербурге, и здесь, в Москве — полная чаша. Мне ни о чем не нужно беспокоиться.

Так что пойти и купить вечернее платье могу легко.

В то же время я понимаю: мой внешний вид теперь диктуется не только вкусом. Он должен соответствовать высоким стандартам, которые установлены для женщины такого человека.

Хотя в моей голове это до сих пор не укладывается. Я в статусе его женщины?! Это кажется каким — то странным сном.

Порой мне кажется, что всё это скоро закончится. Это лишь временная вспышка.

Она погаснет вместе с окончанием его реабилитации или в какой — то другой момент.

Но при этом я ни секунды не жалею о том, что произошло. Я не жалею ни об одном мгновении, проведенном в его объятиях.

Может быть, я снова наступаю на те же грабли. А может, это какие — то совершенно новые, ещё более опасные грабли!

Но в глубине души я почему — то бесконечно доверяю этому человеку…

По всем канонам психологии мне надо сейчас побыть одной. Поработать над собой, залечить старые раны. Обрести независимость.

Но я, как бабочка, лечу на этот сильный, обжигающий огонь.

И ничего, совершенно ничего не могу с собой поделать!

Артур отставляет пустую тарелку:

— Спасибо. Очень вкусно.

Губы сами собой растягиваются в улыбке. Мне приятно, что я его порадовала.

— На здоровье, — отвечаю, собирая посуду. — Кстати, о здоровье. Через пару часов нам нужно будет сделать комплекс упражнений.

Артур медленно поднимается из — за стола. Его взгляд меняется.

— Сегодня я хочу, чтобы у нас были совсем другие упражнения, — вкрадчиво говорит он.

Подходит ко мне вплотную, перехватывает мои руки. Осторожно забирает из них тарелку. Ставит ее обратно на стол.

Его ладони ложатся мне на плечи, притягивая ближе. Я чувствую исходящий от него жар и тонкий аромат кофе.

Он не ждет ответа. Его губы накрывают мои — сначала мягко, а затем все более властно и требовательно….

Мы как — то сами собой оказываемся наверху. С ним я теряю счет минутам.

В спальне шторы все ещё задернуты, создавая уютный полумрак. Все происходит естественно и плавно.

Его руки исследуют мое тело так, будто он пытается выучить меня наизусть. Я откликаюсь на каждое его прикосновение, растворяюсь в нахлынувшей нежности.

В каждом движении, в каждом прерывистом выдохе я чувствую какую — то новую, глубокую близость. Это пугает и восхищает одновременно.

Мы движемся в одном ритме, и в этот момент кажется, что мы — одно целое. Защищены от всего остального мира стенами этой комнаты.

Позже мы лежим на широкой кровати, накрытые краем одеяла. Комната наполнена тишиной и нашим общим, постепенно выравнивающимся дыханием.

Смотрю на наши руки. Его ладонь — большая, с коротким, но глубоким шрамом на тыльной стороне… Свидетельством его жесткой жизни… Сейчас она лежит рядом с моей.

Я медленно провожу пальцами по его коже, очерчивая линии вен, а он в ответ переплетает свои пальцы с моими.

Мы ничего не говорим.

В этом ленивом движении рук, в нежных касаниях сейчас гораздо больше смысла, чем в любых словах.