Всё её тело мелко задрожало, а следом в бездну наслаждения сорвался и я. Издал хриплый рык, и вязкие струи горячего семени стали вырываться из меня, наполняя Анну.

— Ах! Я чувствую это! Да-а! — не открывая глаз, продолжала она стонать в экстазе.

И когда волны нашего одновременного оргазма мало-помалу стихли, Анна утомлённо повалилась набок. Волшебные нити, удерживающие мои руки, спали. Я смог приподняться на локте и повернуться к ней.

Она тяжело дышала. Всё её тело покрывал тонкий слой пота. И от этого запах роз стал только сильнее. Он всё больше кружил мне голову, путая мои мысли.

— А ты горяча, — сказал я, и милфа взглянула на меня.

Мои пальцы приласкали её плоский, тренированный животик. Опустились ниже, задев треугольник тёмных волос на лобке. И двинулись ещё ниже, туда, где пульсировал жар, к налитым кровью губам, заставив Анну вздрогнуть и с улыбкой свести ноги вместе.

— Ты напоминаешь мне моего Яна в молодости. Он так же смотрел на меня.

— Как? — заинтересованно спросил я, не переставая любоваться прекрасной фигурой Анны.

Теперь мои пальцы нежно поглаживали её ключицы, откидывали с них чёрные локоны, касались шеи.

— С диким желанием и любовью.

— О-о… Ну, в чём-то ты права. Красивые девушки — моя слабость.

— Мхи-хи-хи… — негромко рассмеялась Анна и прижала ладонь к моей щеке. — А знаешь, кто съел твой фондан? — задала она вдруг вопрос, и на её лице появилась хитрющая улыбка. — Я! Мха-ха! Да. Я разозлилась на тебя и съела его. Накажешь свою плохую девочку? — игриво спросила Анна.

Прогнулась, приподнимая красивую грудь. Наклонила голову вниз, заискивающе глядя в мои глаза.

Тогда я сжал пальцами один её сосок и медленно выкрутил его. Милфа снова смежила веки, зашипела от удовольствия и крепко сжала своей рукой вторую грудь.

— Ах вот оно как⁈ Значит, это сделала ты⁈ — выпалил я и начал действовать активнее. — Ну всё!

Её последние слова были явным намёком на продолжение игры.

Я перекатил взвизгнувшую Анну на живот и сел на её ноги. Ловко расстегнул красный лиф, одним движением стянул лямки с плеч. Затем привстал, сдёрнул кружевные трусики до середины бёдер.

Тут же поставил женщину на четвереньки и без лишних прелюдий вошёл в неё. Вцепился руками в широкие бёдра и принялся, не сдерживаясь, трахать её так, как мне хотелось.

Надавливал на поясницу, заставляя Анну глубже прогнуться. Раздвигал пальцами упругие ягодицы, наслаждаясь тем, как мой ствол утопает между её распухших губ и сразу же выходит обратно, блестящий от её тягучей смазки.

Милфа стонала в такт моим толчкам, пряча лицо в подушку, и до белых костяшек сжимала кулачками мятую простыню.

Увидев, как раз за разом призывно стягивается колечко её ануса, я погладил его большим пальцем. Провёл им снизу вверх, как следует размазывая жирную белёсую каплю. И надавил, медленно преодолевая сопротивление.

А через мгновение Анна простонала особенно громко и, наконец, впустила мой палец в себя.

— Да! Вот так, мой милый! Не останавливайся! — прокричала она, подмахивая мне попкой.

Её тугое лоно сжало меня с новой силой, и я понял, что уже на пределе. Просунул палец ещё глубже и нарастил и без того бешеный темп.

Анна тоже едва сдерживалась. Ещё десяток секунд, и всё её тело напряглось. Обе дырочки сжались, запульсировали. И я стал давать залпы, заполняя своей спермой эту горячую киску во второй раз.

Сгорая в огне безумного наслаждения, милфа издала серию приглушённых подушкой стонов.

Я же, выплеснув всё до последней капли, совершил ещё несколько размашистых движений. Потом не спеша вынул член, глядя, как медленно сжимается сладкая дырочка Анны, и звонко шлёпнул её пятернёй по ягодице.

— А-ау! Хи-хи… — тихо рассмеялась она и завиляла аппетитной попой.

По сомкнутым половым губам потекли сгустки моего семени, перемешанные с её соком. Тогда я не удержался и начал водить большим пальцем между её мокрых складочек.

— Всё. Ты наказана. Считаю, этого будет достаточно. Фу-ух… Это было хорошо.

— Да, очень хорошо! — повернув голову, согласно откликнулась Анна и шумно сглотнула. — Но я была плохой! Когда мне было лень готовить, я заказала пиццу. Вредную. На ночь. И всю её съела! Одна. А ещё…

— Безобразие! Хватит! Как ты могла⁈ — перебил я, не прекращая нашу игру. — Какой ужас! Ладно, так и быть. Дай мне минутку, — сказал я, укладываясь набок, — и я накажу тебя ещё раз!

Во всём теле ощущалась приятная усталость, но я ещё был полон сил и энергии.

Повалил Анну на кровать, прижал её спиной к себе. Сжал в ладони её аккуратную, упругую грудь. А сам зарылся носом в её волосы, глубоко вдыхая сладкий аромат молочного шоколада, которым они сейчас пахли.

Толкаясь попкой в мой живот, она, наконец, сняла с себя мешающие ей трусики. Подняла одну ногу, согнула в колене. Её пальцы нетерпеливо нащупали мой твёрдый член. Сами направили его в лоно, и мы с Анной продолжили заниматься сексом в новой позе. Только теперь делали это нежно, неторопливо, растягивая наше общее удовольствие.

❖ ❖ ❖

Мы довольно долго, без перерывов, предавались постельным утехам, пока часы на крыше не пробили трижды подряд.

Лишь сейчас, когда их бой стих, я услышал разыгравшуюся за окном непогоду. Где-то вдалеке гремел гром, а сквозь плотно задёрнутые шторы в комнату прорывались бледные всполохи молний.

Мы с Анной сходили в душ, смыв с себя пот и успевшие подсохнуть следы наших забав. Бо́льшая же часть моего семени так и осталась внутри неё, что в купе со сказанными Микой словами о Кровавой Розе навело меня на одну весьма интересную мысль.

— Так что это за зелье такое? — спросил я, когда мы вернулись в келью, и мадам Аннет начала одеваться.

— Зелье? Ах, оно делает любую женщину желанной на несколько часов и не даёт ей забеременеть, — наконец, объяснила всё настоятельница.

И если первое звучало как явная ложь, потому что алая жижа из склянки не сделала Анну ни капли желаннее, то второе хотя бы объясняло сюжет Микиного сновидения.

Так вот в чём заключался истинный смысл проверки новой партии зелья!

Я вспомнил, что в этом за́мке есть ещё тридцать одна послушница. Повернулся к мадам Аннет, чтобы задать новый вопрос. Однако в этот момент звонко щёлкнул механизм замка́. Двери распахнулись, и я увидел стоящую за ними толпу девушек с голодными взглядами.

— Девочки, он весь ваш! Приступайте же! — скомандовала строгая Аннуция де Вилль. Цокая каблучками, она удалилась по коридору, и до нас донёсся её голос с последним предупреждением: — И если хоть одна из вас залетит, я лично принесу Артёма в жертву богам! А-ха-ха-ха!

Прозвучавшее имя резануло по ушам, и образ грозной настоятельницы дал трещину. С одной стороны, я сам попросил её называть меня так. Но разве персонаж во сне должен выходить из своей роли?

Толком обдумать эту мысль, увы, не удалось.

Меня быстро окружили молодые послушницы, источающие дразнящий запах шоколада. При этом каждая из них пахла по-своему: кто-то клубникой, кто-то фисташками или обжаренными орехами, чей-то аромат был приятно сладок, словно молочный шоколад, тогда как в другом ощущалась стойкая терпкость горького.

— Не томите, магистр! Нам не терпится поскорее начать! Выберите кого-нибудь и давайте уже приступим! — прокричала рыженькая, пробиваясь сквозь других девушек. — Вот, угощайтесь! Это лучший молочный шоколад! С фундуком. Любите такой? — проворковала она и, кокетливо накручивая на палец огненно-рыжую прядку, протянула мне небольшую плитку шоколада.

Я взял её. Надкусил, наслаждаясь ярким, сладким вкусом десерта. И девушка засияла:

— Он выбрал меня! Я буду первая! — радостно прикрикнула она.

Достала склянку с алым зельем, выпила её и спешно принялась избавляться от своей одежды.

А дальше началась настоящая вакханалия.

Девушки одна за одной сменяли друг друга. После рыжей на ложе забралась блондинка с завитушками и пухлыми губами. На смену ей пришла тёмненькая с пышным бюстом. За ней — девушка с выразительными голубыми глазами и крохотными грудками, которая тонко попискивала от каждого толчка.