От очередного откровенного вопроса меня бросило в жар. Было слишком наивно думать, что моё внимание к Анне ускользнёт от её наблюдательной дочери. Чёрт возьми! Она ведь наверняка помнит о том пошлом видео, которое нашла утром на моём телефоне, лёжа под кроватью мансарды. И ведь Мика больше так и не спросила об этом. Она всё поняла? М-да…

— Ты… — заговорил, наконец, я и сразу же ощутил, как мою шею сильнее сжимают Микины руки.

Так неловко сорвавшееся с моего языка слово заставило меня замереть и задуматься. В этот момент я просто не мог сказать ей, впрочем, как и любой другой девушке, что её мама привлекательней. Если бы только не хотел обидеть. Да и не могло это быть правдой!

Правда была в том, что тогда, на кухне, в новом платье, с тем пылающим взглядом Мика сводила меня с ума. Но признаться в этом значило открыть дверь, которую я всеми силами пытался придержать. А солгать… Солгать сейчас казалось непростительным.

Осознав, что пауза чересчур затянулась, я продолжил:

— Ты взяла от мамы самое лучшее. Она очень красивая женщина. Но в этом соблазнительном платье ты, будто магнит, притягиваешь к себе взгляды. Ну, мой, так уж точно.

— Ах! Я… Это очень приятно, Артемис! — промурлыкала мне в ухо девушка. Втянула в себя воздух, на мгновение сдавила меня сильнее. Довольно хмыкнула и отпустила. Мою шею и плечи окутало ощущение пустоты и холода. Мика отошла на полшага назад, пытаясь скрыть своё внезапное смущение и спрятать под ладонью густо налившиеся краской щёчки. А затем начала прогонять меня: — Ну всё, иди давай! Тебя там уже ждут!

Усмехнувшись в ответ, я решил не тянуть время и покинул спальню Микаэлы с полуразобранным светильником в руках.

❖ ❖ ❖

Когда я поднялся на мансарду, Глеб уже действительно ждал меня, крутя в руках огромный белый зонт. На лице мужчины играла счастливая улыбка.

Вокруг стола царил рабочий, он же творческий, беспорядок. А стену позади, что будет на фоне, украшали несколько ярких постеров, бессовестно стыренных девчонками в других комнатах.

Я взял нейлоновые стяжки и принялся присобачивать Микин светильник к зонту. По моей просьбе Саша с Лерой «скрутили» черенки с веников и швабр в кладовке первого этажа и притащили их мне. Из них получилась довольно крепкая и высокая тренога.

Пока я возился со светом, Катя расставила и настроила камеры. А чуть позже Анна увела девчат на кухню угощаться фонданом и даже обиделась на мой отказ пойти вместе с ними. Но я убедил её, что закончить со светом намного важнее, и пообещал прийти, как только всё будет готово для съёмок.

— Тём, ну что у тебя? — спросила вернувшаяся наверх первой Катерина. Она принесла с собой на мансарду сладкий аромат шоколада. — Зря ты не пошёл с нами. Тёть Аня очень расстроилась.

— Я же извинился! — торопливо откликнулся я и добавил: — Ладно, здесь всё готово. Можем начинать.

В общем, я так и не спустился, чтобы слопать свой лава-кекс. Все уже вернулись. Глеб сгорал от нетерпения, да и время поджимало. Поэтому мы решили начинать съёмки.

Сперва сделали холостой дубль, чтобы понять, как наш эксперт справится с непривычной для него ролью видеоблогера. Зрители — а здесь сейчас собрались все, кроме Мики — встали по сторонам, чтобы не отвлекать лишний раз Глеба. Катюха расположилась у камеры. Лерка же решила руководить светом.

— Пап, просто не напрягайся! — поддержала его она и немного наклонила зонт ниже. — Почаще смотри в камеры, мы потом смонтируем нужные моменты. И не бойся косячить! Если понял, что ошибся, просто скажи об этом и продолжай. Вырежем всё лишнее при монтаже.

— Да? А посмотреть, что вырезали, дадите? — поинтересовался он.

— Ну, конечно, дадим! Мы же ещё будем с тобой консультироваться!

— Ага, ясно. Тогда включайте уже и поехали! — Предвкушая распаковку, Глеб потёр ладошки.

Он не понял, что никто и не отключал видеокамеры. Девчонки, как они это любят, сделают из этих фрагментов смешную нарезку в конце ролика.

Через несколько минут Глеб расслабился. Он уже закончил обзор упаковки и перешёл, наконец, к её вскрытию. Убрал в сторону картонную крышку, приподнял бокс и продемонстрировал в камеру содержимое набора.

— Вау!.. Сколько же там деталей? — воскликнула Анна и, опомнившись, прикрыла ладошкой рот.

— Всё нормально, отвечай, пап! — хихикнув, прошептала Валерия и кивнула отцу.

— Хотите знать, сколько их здесь? Много! Очень много! Одиннадцать тысяч двести семьдесят две! Ну? Уже представили? Сейчас мы разложим их все на этом столе, — продолжал восхищённо говорить в камеру Глеб.

Он доставал из коробки пакет за пакетом, описывая детальки, их расположение на будущем корабле, и комментировал качество, расхваливая конструктор, да так, что я сам себе завидовал.

— Псст… Скучаешь? — Мика осторожно коснулась моего локтя и тихо затараторила: — Я всё-всё выяснила! Эти фон Герлихи всё ещё живут там. У них родовой особняк, почти как у нас. Я даже им позвонила! Ты не представляешь, как они удивились! — Повернув голову, я встретился с горящим, ждущим взглядом Микаэлы. — Я молодец?

— Да ты не просто молодец, Мика! Ты чудо! — обрадовался я, едва не вставив «моё», и крепко прижал к себе девушку одной рукой.

Анна кинула на нас взгляд и вопросительно приподняла одну бровь. Тогда я чмокнул Мику в щёчку, как того требовали семейные традиции, и хозяйка особняка переключила своё внимание обратно на мужа Лизы и наш пока ещё не собранный парусник.

— Ты здесь ещё нужен? Кажется, они неплохо справляются сами, — снова заговорила Микаэла и прыснула смехом, обнимая мой локоть рукой. Я украдкой взглянул на неё в ожидании объяснений, и она не замедлила с предложением: — Пойдём есть фондан?

Фондан! Точно! Как же я забыл о десерте⁈

Мика свой наверняка тоже ещё не ела. Ведь она была занята поиском информации о наследниках Марты фон Герлих, когда Анна позвала нас на кухню.

— Прямо сейчас? — удивлённо прошипел я, но не мог скрыть улыбки.

Некрасиво будет уйти, пока все торчат здесь. Но внутри меня уже разгорался азарт и стремление немножко похулиганить. Тем более что мысли о шоколадном кексе заставили меня в буквальном смысле истекать слюной.

— Постой тут, — бросила Микаэла, отошла от меня и пристроилась к Сашке. Спросила её о чём-то на ушко, и та согласно кивнула. По губам Александры я прочитал настойчивое: «Да-да, идите!». Вернувшись, Мика вновь обняла мой локоть. Её пальчики огладили моё предплечье, браслет тихо щёлкнул, и она сказала: — Идём! Саша не против.

Незаметно пятясь к двери, мы покинули мансарду. Спустились на кухню, и Мика тут же усадила меня за стол.

— Сиди. Я всё сделаю. Тебе кофе? — уточнила она, и я кивнул. — А я буду чай.

Пока Микаэла подогревала наши десерты, колдовала у микроволновки и чайника, я внимательно смотрел на неё: следил за движениями, любовался красивым платьем и его вырезом на бедре. Мика видела это, улыбалась и, стреляя в меня глазками, раз за разом кокетливо поправляла причёску.

Затем она открыла контейнер, в котором, как я понял, лежали разогретые кексы, и её лицо исказила гримаса неподдельного замешательства и досады. Она прикусила губу, недолго поразмышляла и, вернув улыбку, выложила ароматный фондан на блюдце.

Через считаные секунды на стол передо мной опустилась кружка кофе, белое блюдце с горячим фонданом и чайной ложечкой. Сама Мика села напротив меня, сжимая ладошками свою чашку с чаем.

Увидев аппетитный кекс, я в тот же миг забыл обо всём! Схватил ложку и уже собрался вонзить её в мягкий бисквит кофейного цвета, но вдруг замер и поднял глаза на Микаэлу:

— А где твой фондан? Это что, последний?

Не может же быть такого, чтобы Мика отказалась от сладкого угощения⁈

Она опять прикусила краешек нижней губы и неуверенно пожала плечами.

— Где твой фондан? Это что, последний? — с волнением в голосе спросил я.