— Говори, как всё было. Не бойся!

Мика вздохнула, прочистила горло и начала. Дина внимательно слушала её рассказ. И когда тот дошёл до поцелуя, Микаэла замешкалась, дико засмущалась и принялась прижимать прохладные пальцы к своим пылающим щекам.

— И тогда наш Артём её поцеловал! В её жизни случился первый настоящий поцелуй! — восторженно сказала за неё Александра.

— Ах! Правда? И как он тебе, тот поцелуй? — нисколько не ревнуя, поинтересовалась синевласка, но губку слегка прикусила.

— Ну… Мне очень понравилось, — робко ответила Мика, словно здесь сейчас сидела совсем другая девушка, а вовсе не раскованная пошлячка Микаэла. — Мы потом сравнили… ощущения. Ой! — Она не сразу поняла, что нечаянно проговорилась, суетливо прикрыла ладошкой рот и испуганно завертела головой.

Лицо Дины мало-помалу теряло беззаботность.

— Собственно, на этом наш сон и закончился. Почти. Шторм усиливался, а Мика переживала, что я никак не хотел уходить из её сна. На втором поцелуе я смог расслабиться, и мы, наконец, проснулись.

— Вы рисковали. — Дина стала совсем серьёзной. — Ты слишком много всего менял в чужом сне. А ты, — она обратилась к Микаэле, — понятия не имела, как он из него выйдет. Но молодец, что думала об этом и смогла его вернуть. Не зря я так волновалась. Если бы он вовремя не вышел, боюсь, это могло бы закончиться для него комой. Артём остался бы в твоём кошмаре один, не зная, как из него выбраться.

По моей спине пробежал леденящий холодок. Я с трудом сглотнул комок в горле, а Мика, кажется, побледнела. Ладонь Саши легла на моё плечо, и она сильнее прижалась грудью к моей руке.

Слова Дины звучали пугающе. Но, помимо прочего, я ещё переживал о том, не станет ли она теперь ревновать меня к Микаэле.

На ходу поправляя чёрные получулки, Анна поднималась по скрипучей деревянной лестнице. Её бёдра эффектно раскачивались из стороны в сторону в такт лёгким шагам. На лице сияла игривая улыбка, дополняя аккуратный, но броский макияж.

Наконец, женщина преодолела последнюю ступень. Остановилась прямо на входе. Устало опёрлась спиной о дверной косяк и, подогнув одну ножку в колене, прислонила стопу к стене.

Кроме Глеба и То́маша, на мансарде уже никого не было. Сидя за большим письменным столом, они увлечённо перебирали детали конструктора и непрерывно о чём-то спорили друг с другом. При этом, назло Анне, не обращали никакого внимания на неё, стоящую напротив них в соблазнительной позе.

— Кхе-кхем! — негромко кашлянула она в кулачок, привлекая внимание мужчин, и вздохнула.

Первым глаза поднял муж Лизы. Секунд пять он разглядывал чёрное, словно сама ночь, облегающее платье Анны с белыми оборками, широкое декольте и открытые плечи, короткую, несоразмерно пышную юбочку и стройные ножки, до колен обтянутые тёмными получулками.

Когда взгляд Глеба медленно опустился к са́мому полу, мужчина не без труда сглотнул. Затем его глаза поползли в обратном направлении, пока не встретились с озорным взглядом Анны.

— Мхи-хи… Чем занимаетесь, мальчики? — кокетливо спросила она и принялась изображать крайнюю степень скуки, демонстративно разглядывая свои накрашенные ярко-розовым лаком ноготки.

Глеб опомнился и толкнул локтем сидящего рядом брата, вынуждая того отвлечься от мелких деталей и обратить, в конце концов, внимание на супругу. То́маш поднял голову и, поражённый, уставился с открытым ртом на свою Анну.

А та, пользуясь моментом замешательства мужчин, отлипла от стены и, тихо посмеиваясь, бесшумно продефилировала прямиком к столу. Стук их сердец вполне сошёл бы сейчас за цокот каблуков туфелек, которые Анна решила не надевать.

— Мы? А… Конструктор вот собираем, — неуверенно произнёс Глеб, запоздало отреагировав на её вопрос.

Поравнявшись со столом, она завела руки назад, подбросила пальцами край своей юбки и тут же уселась на столешницу. Ловко подняла согнутые в коленях ноги и повернулась лицом к То́машу. А в следующее мгновение один её носок упёрся ему в грудь.

— Дорогой, не хотел бы ты скрасить досуг своей милой крошке? М? Ей так одиноко, — бархатным голосом проворковала Анна, намекая на себя и делая очень грустное лицо. Её носок уже пробрался между верхних пуговиц рубашки мужа и настойчиво поглаживал его грудь.

— Ань, ты… в порядке? — удивлённо спросил он. Обхватил ладонями ножку супруги и стеснительно хмыкнул. — Ничего, что я здесь не один? И к тому же немного занят.

Его взгляд скользнул между ног Анны, упираясь туда, где белая оборка юбки едва прикрывала нижнее бельё.

— Я? Нет, я не в порядке, — после недолгой паузы ответила женщина, будто и в самом деле размышляла над своим состоянием. — Поэтому ты мне должен помочь. Идём со мной. М? Тебе понравится…

— Ань, я… Кхм… Я не могу! Я помогаю брату! — То́маш оттолкнул от себя обтянутую тонким капроном стопу и поставил её на стол.

Тогда Анна придвинулась к мужу ещё ближе, откинулась на локти и слегка развела колени в стороны.

— Ах, дорогой! Неужели это важнее, чем я? — В её голосе послышались нотки обиды и разочарования. — Хочешь, сегодня я буду твоей кошечкой? Мияу. Или тебе сегодня хочется тигрицу? Ар-р-р… — Анна дёрнула головой, заставляя раскачиваться волосы, собранные изящной заколкой. Её нога вытянулась, лодыжка легла на плечо То́маша, а носок стал тереться о его затылок, настойчиво притягивая к себе. — То́ми, я готова… на всё! Ну же, идём!

— Гхм… Я сам справлюсь. Да! Ты можешь идти, — торопливо произнёс Глеб, стараясь даже не смотреть в сторону соблазнительно разлёгшейся на столе жены двоюродного брата.

Вчера, когда они занимались сексом вчетвером, он видел намного больше. Однако сейчас не мог избавиться от стыда за невольно возникшее возбуждение. Но То́маш почему-то не спешил поддаваться призывам супруги.

— Анют, милая. Давай не сейчас. Я не готов, — успел сказать он, и Анна тут же влепила ему пощёчину вторым носком. Не сильно, но достаточно, чтобы его голова повернулась.

— Ты хорошо подумал? — Её тон изменился на властный, но обошлось без прямых угроз, и, увы, намёк остался не понят.

— Так. Давай-ка ты немного успокоишься, — недовольно сказал То́маш. Обхватил стопы Анны и, прижав их друг к другу, развернул её на девяносто градусов, а затем принялся сталкивать со стола. — Ещё рано спать, Ань! Займи себя чем-нибудь, пока я не освобожусь.

— Ладно! — нехотя согласилась она через пару секунд и спрыгнула на пол.

Её игривый тон ничем не выдал глубокое разочарование. От внезапно нахлынувшей обиды ей хотелось заплакать. Но, обернувшись, она лишь кокетливо улыбнулась и, эффектно двигая бёдрами, оставила мужчин одних.

Спускаясь по ступеням, Анна не могла отделаться от мыслей, что будь на месте мужа Артём, он бы такого не сделал. Но Артём ей не муж, не любовник и вряд ли когда-нибудь им станет. Тем не менее он был мужчиной, который не скрывал своего отношения к ней и явно ей симпатизировал.

«Брать, что захочу? Что захочу делать? А почему бы и нет⁈ — вспомнила она его слова и улыбнулась, а мысль тем временем вновь перескочила на мужа: — Не хочет он меня. Глядите-ка, какой важный хер! Он об этом ещё пожалеет! А я пока устрою сама себе маленький праздник».

❖ ❖ ❖

Вернувшись из сада, Лиза застала Анну на кухне. Та стояла у плиты, весело напевала себе под нос какую-то песенку и, высоко поднимая в руке бутылку красного вина, переливала её содержимое в прозрачную кастрюлю из стекла.

Подойдя ближе, Лиза заметила вторую опустошённую бутылку, несколько приготовленных трубочек корицы, лайм и ещё одну початую бутылку чего-то покрепче.

— Глинтвейн? На ночь глядя? — удивилась она и, оглядев вызывающий наряд Анны, приобняла её за плечи. — Ань, с тобой всё в порядке?

— Вот и он это спросил. Козёл! У него теперь секс будет исключительно по талонам!