— Дать тебе? Могу, — хитро осклабившись, согласилась она и подошла ещё ближе. Я почувствовал аромат её волос. А когда у запястья звонко щёлкнул браслет, из Мики вырвалась смешинка, и она томно добавила: — Мхм… Иди за мной!

После окончания ужина мы все ринулись готовиться к съёмкам распаковки конструктора. И, к моему удивлению, Микаэла без лишних вопросов согласилась помочь мне с наладкой освещения. Она даже ничего не попросила взамен! Неужели одумалась?

— Иди за мной! — со смешком сказала она, стоя прямо у лестницы на мансарду.

Прищёлкнула меня за браслет и направилась в свою спальню. А когда мы вошли туда, тихо прикрыла за мной дверь, отыскала на полочках пульт от светильника и включила его. Комната окрасилась в мягкие жёлто-красные тона.

Мика развернулась лицом ко мне, сделала шаг вперёд и, начав кокетливо накручивать светлые локоны на тонкий пальчик свободной руки, выжидательно уставилась на меня. Всё ещё сцепленные браслеты по-прежнему не давали нам далеко отойти друг от друга.

— Так чего ты хотел, Артемис? — похлопав ресничками, спросила она.

— А ты разве не помнишь? Ох уж эта девичья память, — не удержался я от сарказма, когда понял, что слегка поспешил с выводами о поведении этой особы.

— Да помню я, помню! Ты просил тебе дать!

— Дать твой светильник, — уточнил я свою просьбу, спокойно игнорируя паясничание Микаэлы.

— Мой светильник? — Она взволнованно обернулась, будто впервые услышала это. — А ты что будешь с ним делать? Ты ведь не будешь его разбирать? Нет?

Так я и думал!

Не сходя с места, сдвинул свой корпус немного в сторону, оглядел через плечо девушки интересующий меня предмет и убедился, что абажур с него снять придётся гарантированно. А может, и не только его. Иначе мне не примостить свет к зонту, каким бы большим тот ни оказался. Но вряд ли Мике по душе эта идея. Значит, придётся торговаться.

Что же, ладно.

— Послушай. Я всё сделаю аккуратно, обещаю! А ты внесёшь неоценимый вклад в наше общее благое дело.

Я, конечно, преувеличивал значимость. Но про «общее» точно не врал. И Глеб, и Лиза, и Анна с То́машем очень заинтересовались Чёрной Жемчужиной и идеей записать видео, на котором отец Леры будет открывать коробку с конструктором.

— Ох! Звучит заманчиво. Хи-хи… Но знаешь… — начала Микаэла до боли знакомую игру. — Пока звучит не очень убедительно. Пойми меня правильно, Артемис, это очень дорогая мне вещь. Подарок. Нет, я вовсе не против и доверяю тебе… — ангельским голоском увещевала она, но я уже не слушал.

— Ага, я тебя понял. Ну… Вот тебе мой ответ, — коротко сказал я, не дожидаясь, когда Мика закончит. Приобнял её за талию и медленно, с чувством чмокнул в правую щёчку. — Это всё, что я могу сделать. И знаешь, что?.. — продолжил я в её же манере, устав постоянно оказываться в ловушках этой движимой похотью девушки. — Я ведь очень хотел побыстрее собрать Чёрную Жемчужину. Думал, это важно…

Брови Микаэлы напряглись, а улыбка молниеносно растеряла беспечность.

Я вдруг понял, что в ответ на манипуляцию Мики сам поступил так же. Но я этого совсем не хотел! Само как-то получилось. Неосознанно, совершенно не нарочно и слишком жёстко. Перебор.

Микаэла принялась беспокойно растирать лоб ладошкой. Забылась и резко дёрнула второй рукой. Наши браслеты жалобно клацнули и расцепились.

Секунды шли, моё сердце тревожно стучало в груди. А я стоял как вкопанный и не знал, что мне делать.

— Прости… Глупо получилось, — испуганно произнесла Мика первой. Торопливо зажгла в комнате верхний свет. Бросилась к светильнику, выдернула шнур из розетки и, подхватив обеими руками, быстро протянула футуристичный светильник мне. — Вот, бери, если нужно! — добавила она и постаралась улыбнуться, но вышло не очень.

Микаэла преданно смотрела на меня своими большими голубыми глазами. А я… Я ощущал себя как последний мерзавец, который только что без причины пнул щеночка, добродушно принёсшего мяч.

— Извини, Мик. Я на самом деле не хотел этого говорить. Ляпнул, не подумав. Честно! Прости меня, — поспешил извиниться и я, так как вообще не собирался играть с чувствами девушки. А в том, что Жемчужина многое значила для неё, я ни капли не сомневался.

И, чувствуя дикую неловкость, стал внимательно рассматривать абажур. А через пару секунд подошёл к столу, где принялся аккуратно разбирать Микин светильник.

Она стояла где-то рядом и молчала. Минуту или две, пока я так же молча возился с необычным абажуром в форме заломанной башни, сделанной из прочного матового пластика.

— А если… — заговорила вдруг Микаэла, заставив меня вздрогнуть. Она растягивала слова, словно пытаясь скрыть за ними свою неуверенность. — Если я буду тебе помогать? Очень-очень помогать. Ну, во всём… Делать всё, что ты скажешь…

— Кстати, насчёт завтра… — Вспомнив о важном деле, я, кажется, опять перебил девушку и не дослушал её. Замолк. Однако она не решилась продолжить, и тогда я сказал: — Пока мы ещё здесь, нам бы как можно больше выяснить про то, куда мы поедем. Ну, знаешь, поискать по фамилии в телефонном справочнике. Изучить улицу и тот район в Дрездене. Но так как номера дома мы не знаем, хотя бы выяснить сколько их там, ну, на этой Анненштрассе, домов. Как мы вообще завтра будем искать эту Марту фон Герлих?

— Я всё сделаю! Выясню. Займусь этим прямо сейчас! — неожиданно быстро откликнулась на мою просьбу Мика и засияла от радости.

Я же не стал больше ничего говорить, чтобы не усугублять ситуацию. И так уже наворотил дел.

Вскоре светильник поддался. Я снял с него, наконец, абажур и аккуратно разобрал составную светопроводящую трубку.

— Вот. Соберу всё потом, когда закончим съёмки, — сложив детали на столе, объяснил я и собрался уже уходить.

— Погоди! — остановила меня Микаэла. — Ты забыл пульт от светильника! — Она улыбнулась и медленно протянула его мне. Я взял пульт, но вновь запамятовал о браслетах на наших запястьях, и они сцепились с тихим металлическим щелчком. — Хи-хи… Артемис, а если я буду тебе во всём помогать, я могу, — Мика опустила глаза и сделала паузу, как если бы набиралась решимости, — рассчитывать на что-то большее, чем поцелуй в щёчку?

По правде сказать, от такого вопроса я даже растерялся. Что она имела в виду? Она будто решила сменить тактику, и я к этому оказался абсолютно не готов. Фатально не готов! И полностью безоружен. А, судя по её смущению и неловкости, вряд ли она сейчас шутила.

— А… Не знаю… — потеряно, но зато честно ответил я, ведь за помощь как минимум надо благодарить.

Но что теперь подумает она? «Не знаю»? То есть, в её ушах это звучало, примерно как «я ещё не решил» или «возможно, да»? Вот бли-и-ин!

— Слушай. Тебе не показалось, что мама ревнует? — мгновенно сменила тему Микаэла, не дав мне шанса объясниться, даже если бы я захотел. В её голосе проскочили нотки никак не скрываемого довольства.

— С чего ты решила? — спросил я, даже не удосужившись уточнить, кого и к кому ревнует Анна.

— Ты что, не видел, как она смотрела на моё платье? — объяснила Мика, как ей казалось, очевидную вещь.

От осознания смысла сказанного мои уши тут же «загорелись». Я-то наивно полагал, что никто не замечает необычного внимания хозяйки особняка к моей персоне. И даже не придал значения этой реакции Анны. А вот Мика заметила.

Да, Анна весьма странно «изучала» за ужином платье дочери. Соблазнительно приоделась к нашему возвращению, а Мика неожиданно затмила её своим красивым нарядом, перетянув все взгляды на себя. Лера ведь тоже обратила на это внимание!

— Ну, оно шикарно. И очень тебе идёт, — искренне признал я.

— Правда? — словно усомнилась в моих словах Микаэла и, расцепив наши браслеты, эротично провела ладошками по своему платью от живота до середины бёдер. — Спасибо! Ты выбирал. Дай я тоже тебя чмокну! — Я не успел ничего сделать, когда вкусно пахнущая девушка обвила руками мою шею и нежно поцеловала меня в щеку. Не спеша отпускать меня, она обдала горячим дыханием моё ухо и шёпотом спросила: — А кто из нас был красивее? Я или мама?