По хитрому, искрящемуся томлением взгляду Микиных глаз, я понимал, что она уже всё придумала, но ни за что не расскажет. Мне лишь оставалось ничего не сломать и не испортить. Ведь мой опыт осознанных сновидений по сравнению с её — просто ничто. И уж в чём-чём, а в вопросе создания снов я всецело мог на неё положиться.

— Клянусь, — тихо ответил я и решил, что пора заканчивать эту трогательную сцену: — Мир?

— Угу. Мир, — согласно промычала Микаэла.

— Тогда ещё раз спасибо за помощь. А это, — не договорил я и медленно чмокнул её в щёчку, — тебе за заботу, сок и печеньки. Это и правда очень, очень мило!

Засмущавшись от своего же порыва, я решил не встречаться взглядом с Микой. Мягко выпустил её из объятий, оглянулся на стол и кувшин. И спустя секунду вернул взгляд на девушку.

— Кхм… Значит, лезем на крышу? — пряча глаза, уточнила она план и отшагнула назад.

Я вспомнил, что обещал сперва собрать её волосы в хвост, дабы она не простудилась. Заметил на её запястье две зелёных резинки. Быстро отнёс фен на кровать и, вернувшись, встал за спиной Мики.

— Да, сейчас же идём! Только сначала сделаю тебе хвостик, — говорил я, аккуратно собирая ладонями влажные светлые волосы и шустро скрепляя их резинкой. — Чтобы ты, моя радость, не простудилась. Вот так. Вернёмся и сразу будем сушить! Гут, майне шёне фройляйн? — закончил я на кривом немецком и чуть не прикусил свой язык.

Все эти слова я подслушал у Глеба, который любил щеголять ими в адрес своей жены Лизы. Ну а я? Зачем я добавил это «шёне»? Нет, Микаэла, конечно, красивая, но сказал я это зачем⁈

Она замерла. Потом медленно обернулась и через плечо посмотрела на меня с удивлением и уже хорошо знакомой хитринкой в уголках глаз.

— Gut, — негромко повторила она, проводя рукой по хвосту, и на чистейшем немецком ответила: — Danke für die Frisur… und für das «schöne».

— Ничего не понял, если честно… — Мне не осталось ничего, кроме как, усмехнувшись, глупо улыбаться и надеяться, что меня не ругают.

— Я говорю, спасибо за причёску и… за комплимент. Это ведь был комплимент? — Убедившись, что хвостик в порядке, Мика опустила свои руки, и её глаза засверкали ещё ярче.

— Именно так, фройляйн! — Решив, что хуже уже быть не может, я согласно кивнул.

В этот самый момент я, не подавая вида, мысленно вопрошал: «Где, блин, твои тормоза, Артём⁈ Ты чё творишь, гад⁈» — и яростно хлестал себя по щекам. Я не планировал делать Микаэле такой комплимент. Оно вообще всё как-то само вышло. И это её я обвинял в отсутствии этих самых тормозов? Ну, хорошо хоть хватило ума сказать «шёне», а не «либе». Тогда можно было бы сразу стреляться. М-да…

Суетливо подхватив со стула оба пледа и подушку, которая, полагаю, послужит сиденьем, я подошёл к открытому окну. Сунул ношу в руки Микаэлы и, сев на подоконник, ловко перемахнул на карниз. Оценил расстояние до земли, ширину выступа. Затем забрал пледы обратно и помог следом вылезти Мике.

❖ ❖ ❖

Оказалось, что путь из окна мансарды на крышу совсем не так страшен, как я его себе представлял. Даже в ночной темноте. Да и место, в котором оставил реквизит, весьма удобно, чтобы сесть там вдвоём, прислонившись спиной к кирпичной трубе, и расслабиться. Немудрено, что Микаэла сама любила частенько выбираться сюда поглазеть на яркие звёзды.

Приготовив всё для свидания с Сашей, я и Мика вернулись обратно в дом. На мансарде было по-прежнему пусто и тихо.

Плеснув в стакан сока, я утолил жажду. Наполнил его снова и протянул своей слегка продрогшей, и оттого выглядящей ещё милее, помощнице. А когда она допила, отобрал у неё стакан и, ничего не объясняя, поволок на кровать. Там усадил, быстро завернул в покрывало и заговорил:

— Сиди здесь, как мышка, и не дрожи. Сейчас согрею! Кхм…

Посмотрел на фен, нашёл взглядом розетку, а потом решил, что сперва надо бы закрыть окно.

— Удлинитель вон там. — Хозяйка комнаты указала рукой на старый шкаф и смущённо прыснула в кулачок.

Через минуту я уже сидел рядом с ней на кровати, выдувая горячий поток воздуха из фена прямо под покрывало, в которое сам и закутал хрупкую девушку.

— Что ты делаешь⁈ — возмущалась она и вертелась как волчок, усложняя мою задачу. — Горячо же!

— Да? Тогда погоди! Давай сделаем так… — Я раздвинул полы покрывала в стороны, заставляя Мику держать их на весу, и стал дуть прямо на её тонкую маечку, шорты и сложенные под себя ноги. — Так лучше?

Девушка молча кивнула, внимательно наблюдая, как я пытаюсь её согреть. Я же задавался вопросом о том, заботился ли о ней вот так кто-нибудь до меня? Ну кроме, возможно, её мамы. И то, наверное, когда Микаэла была совсем маленькой.

Мощная струя тёплого воздуха била по тонкой серой маечке, плотно прижимая её то к плоскому животу, то к бокам, то к аппетитным округлостям пышной груди. Я старался не смотреть на них, но не мог не замечать соблазнительных, торчащих через ткань сосков.

— Почему ты стесняешься? Тебе же нравится! — внезапно нарушила безмолвие Мика и наклонила голову набок. Её слова ударили точно в цель, давая понять, что она уже долгое время внимательно наблюдает за мной.

— Ну, не знаю… Может, потому, что это неприлично?

Я пожал плечами и вновь отвёл взгляд от красивой груди, невольно сравнивая её размер с Сашиным. У Мики она больше, но прям чувствую, что такая же упругая. У Леры хоть и крупнее, но мягче. А Катина — самая аккуратная из всех, не считая миниатюрной феечки Дины.

Опять засмотревшись на манящие выпуклости, я вдруг решил, что Мика наверняка догадалась, о чём я сейчас думаю. Она дёрнула бровкой и наклонила голову на другой бок.

— Мне нравится, как ты на меня смотришь! — громко призналась она, стараясь перекричать фен, и кокетливо прикусила краешек нижней губы. Помолчала и чуть позже добавила: — Знаешь, для меня это как комплимент. Ну, такой твой взгляд. Понимаешь?

— Угу, — согласно промычал я, но ни черта не понял.

Какой взгляд? Просто смотрю, потому что нравится, да. Неужели это так заметно? Ну а что я могу с собой поделать? Это природа, глупо переть против неё!

Из-за шума, создаваемого феном, я не заметил, как сюда пришла Сашка. Понял это лишь по изменившейся улыбке и следящему взгляду Микаэлы.

Обернулся и увидел Александру, завёрнутую в одно лишь оранжевое банное полотенце.

— Что это вы делаете? — смешливо спросила она и подошла к шкафу, в котором лежали мои вещи.

— Греемся и ждём тебя, — поспешил я с ответом, а Мика снова закуталась в покрывало.

— Всё, я согрелась. Давай теперь сушить волосы, — сказала она и принялась разворачиваться ко мне спиной. Но не сразу поняла, что так ей держать края покрывала, на котором она сидит, будет совсем неудобно.

Выключив фен, я отложил его в сторону, и в комнате стало непривычно тихо. В воздухе витал тёплый запах кондиционера для белья и резкий, освежающий аромат Сашиного шампуня.

— Ясно. Тём, ты не против, если я надену что-нибудь твоё? Лень спускаться, — поинтересовалась Сашка, переминаясь с ноги на ногу у полок с одеждой.

Лень ей! Серьёзно? Сначала я мысленно возмутился такой наглости. Но тут же решил, что это даже по-своему мило. Ведь она хочет надеть что-нибудь моё! Значит, ей быть в этом приятно.

Ой! А чего я сижу? Надо же ей помочь выбрать!

— Без проблем! — бодро ответил я, ловко спрыгнул с кровати и через мгновение уже стоял рядом с Александрой. — Футболку, рубаху или?..

— «Или» тоже можно, — игривым тоном закончила она за меня и спросила: — Или ты стесняешься моей наготы?

— Я? Совсем нет, Саш! Но мы с тобой не одни, поэтому надо соблюсти хотя бы минимальные приличия, — сбивчиво отвечал я, копошась в стопках вещей.

А сам думал о том, что среди них нет подходящего нижнего белья. Ну в самом деле! Не предлагать же ей мои боксёры или семейники? Может, шорты? Не, на фиг! Только вот в чём она полезет на крышу? Ладно, это будет потом, а сейчас — волосы.