Так, значит, вот каков её план? Если я полиамор, то, стало быть, могу влюбиться ещё в одну девушку. Например, в неё. И стать её первым мужчиной? Неслыханно!

Отличный план, Мика! Надёжный как… Только вот почему я должен влюбиться?

— Тебе это не надо, Мика. Это причинит тебе боль!

— Нет, надо! Это ты не понимаешь! — болезненно и чересчур остро отреагировала она.

— Не понимаю? — Я же искренне удивился. Приподнял девушку двумя руками и усадил попой на стол. — Чего я не понимаю?

— Мне не будет больно. Я уже влюблялась. А ты… Ты не обязан. Но если ты хотя бы чуть-чуть меня…

— Чуть-чуть что? — не дождавшись продолжения фразы, спросил я.

— То этого будет достаточно… Ведь ты уже целовал меня. Просто перестань отталкивать!

— Но я не могу! У меня есть мои девушки! Ты осознаёшь, к чему это может привести?

— А к чему могут привести сны⁈ — искренне рассмеялась Микаэла. Она взглянула на меня, и в уголках её глаз появились слезинки.

— Сны? — машинально повторил я и вспомнил про загадочный амулет Дины.

Так вот о чём речь⁈

Сны. Ещё одна особенность Мики. Да, я помню, как мы с ней ели мороженое, гоняли на гидроцикле по морю и строили первый в её жизни замок из песка.

— Я тебе уже говорила, насколько это для меня важно! И нет. Если ты думаешь, что я запутаюсь между ними и реальностью, то можешь не волноваться. Я опытный сновидец, — заверила она. — И я так рада, что мне удалось затащить в мой сон тебя!

Именно в нём у Микаэлы случился первый в жизни настоящий поцелуй. Да, точно!

Во сне, даже осознанном, она не могла делать то, чего никогда не делала в реале. Поэтому у неё ни с кем не получалось заняться в них сексом. Но если с поцелуем у нас получилось, то, значит, выйдет и со всем остальным, что умею я.

Эта внезапное озарение заставило шевелиться волосы на моей голове.

Мало-помалу я всё шире расплывался в улыбке. Покусывая губу, Мика делала то же самое. Интересно, как давно она об этом догадалась?

— То есть я могу… — заговорил я, ощущая, как кровь приливает к лицу и не к нему одному.

— Я буду этому только рада! — не дослушала она. Оттолкнула меня от стола и ловко спрыгнула на пол. Плавно приблизилась и, положив ладонь на моё плечо, почти на ухо тихо уточнила: — Я разрешаю тебе делать со мной всё, что захочешь. Но я должна остаться девочкой в реале, — осторожно предупредила Мика, застенчиво опустила глаза и хихикнула. — Хи-хи. Действуй уже! — А потом рванула с места. Добежала до двери, распахнула её и, громко топоча вниз по ступеням, крикнула: — Никуда не уходи! Я скоро вернусь.

❖ ❖ ❖

Ошарашенный итогом нашей беседы, я сел за стол.

«Делать всё, что захочешь» — эхом прозвучали её слова в моей голове. Во сне? Наяву? Думаю, она имела в виду и то и другое. Ну да. Кто бы сомневался?

Стараясь отвлечься, я разбудил ноутбук. Открыл редактор и заметки по нашим видеороликам из похода. Мы уже загрузили на Катин канал всё смонтированное, включая кулинарный батл. А из самого́ похода осталось часа три отснятых сырых материалов.

Придётся мне сегодня хорошенько напрячься, чтобы успеть всё до завтра. Взглянув на часы, я решил не терять времени и, пока Анна не отпустила моих девчат, закончить монтаж третьего походного ролика.

Меньше, чем через минуту вернулась сияющая от счастья Микаэла. Летящей походкой она приближалась к столу, сжимая что-то в своём кулачке.

— Дай руку! — встав рядом, попросила она. — Да не бойся ты, не укушу! — Улыбнувшись шутке, я оторвал пальцы от клавиатуры и протянул руку девушке. — Хотя… Мм-ням-ням-ням… — Мика резко наклонилась. Игриво выпустила коготки, собираясь вцепиться ими в мою плоть, и я сразу же отдёрнул руку. Не из-за страха, а подыгрывая хулиганке. — А-ха-ха! Ладно, ладно. Я не буду кусать больно!

— Что ты хотела? — произнёс я, внимательно наблюдая за Микаэлой.

Стараясь не показывать своего секрета, она взяла мою ладонь, повернулась ко мне спиной и почти «обняла» себя моей рукой. Разжала свой кулачок и начала примерять что-то к моему правому запястью. Наверное, тот самый браслет из бисера, о котором вчера говорила.

— Не смотри! — предупредила она и дёрнулась, отчего её короткая юбочка заманчиво заколыхалась перед моими глазами.

Я протянул левую руку и приподнял её край. Попку девушки по-прежнему обтягивали те же белые трусики с хулиганской надписью о принадлежности скрытых под ними сладких булочек.

— That’s all yours, — прочитал я вслух две строчки на нижнем белье Микаэлы.

— Угу, три лишних ряда. Ясно, — проговорила она себе под нос, видимо, что-то о длине браслета, и снова спрятала недоделанное украшение в кулачке. — Что ты сказал? — Мика отпустила мою руку. Опять повернулась ко мне лицом, но не отошла ни на миллиметр.

— Да так, ничего. Вспомнил слова… на твоих трусиках.

— Эти? — Приподняв юбку, Мика тут же крутанулась и продемонстрировала мне арт.

— А вот это уже хулиганство! — не выдержал я, глядя на туго обтянутые тканью ягодицы.

— Мама не знает. Но ты же ей не расскажешь? — Микаэла взглянула на меня через плечо, ожидая реакции. — Если узнает, она меня накажет.

Ух, договоришься ты у меня. И тогда я сам тебя накажу!

От этих мыслей мне стало неловко. Даже уши от стыда загорелись. Ложь про маму и её наказание казалась такой глупостью, но от этого волновала ничуть не меньше.

Раньше внутри меня словно стояли барьеры, и я, привыкший упираться в них и впервые внезапно оказавшийся чуточку дальше, замер, не зная, что делать.

Не дождавшись ответа, Мика решила по-своему и вновь повернулась ко мне.

— Ладно. Лучше переодену, пока не спалилась, — тихо сказала она и, украдкой взглянув на открытую дверь, принялась торопливо стягивать с себя трусики.

— Да не здесь же! — воскликнул я. Руки сами потянулась к её бёдрам, а затем натянули бельё на место и заботливо поправили юбку. Взгляд успел выхватить светлые, аккуратно подстриженные в форме сердечка волосики на лобке. — Чокнутая маньячка!

— Мхи-хи… Нравится? — стеснительно спросила меня девушка. Я поднял взгляд. В её голубых глазах искрился огонь разгорающейся похоти. Она точно видела, как я смотрел ей под юбку.

— Маньячки, что ли? Не особенно, — соврал я.

Хотя вообще, меня с ума сводит такое! А то, что всё это происходит втайне, ещё и добавляет масла в огонь.

— Нет, глупый! Ты же сам хотел посмотреть! Ну, помнишь, когда собирался зайти в ванную комнату, а девчонки тебя не пустили. Так что скажешь? — Мика прижала кулачки к низу живота, выставила из них указательные пальцы и стала по-идиотски то соединять их кончики, то разводить в стороны. — Ну, там сердечко. Видел? Или надо показать ещё раз? — Она уже начала нервничать, и через мгновение шаловливые пальчики потянулись к нижнему краю юбки.

Показать? Это слово, будто молот, ударило по мозгам. Слишком заманчиво, но не сто́ит. По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Я сглотнул.

— Видел, но разглядеть толком не успел, — намёком ответил я и вдруг позволил себе немного обнаглеть: — Только не говори, что ты это для меня сделала.

— Дурак! — Мика стукнула меня кулачком по голове и усмехнулась. — Это для красоты, вообще-то! Потому что девушка должна быть красивой и без одежды.

На языке завертелись комплименты, которые, впрочем, озвучивать я не стал. Полностью обнажённой я Мику ещё не видел, хотя ни капли не сомневался в естественной красоте её тела.

— Понятно. Но в чём смысл, если эту красоту никто не видит? Она же всегда под бельём.

— Да? — иронично спросила меня Микаэла. — А ты попробуй теперь развидеть! Ха-ха!

— Ладно. Уела, — прыснув смехом, признал я.

Снизу донеслись шаги, и она поспешила ретироваться:

— Ой! Мне пора.

У дверей она увидела Леру, в руке которой была моя рубашка. Показав недоделанный браслет, Микаэла попросила сестру зайти потом к ней. Лерка кивнула и, проводив Мику взглядом, подошла ко мне.