Арт заикаясь благодарит как может, а Маиса стоит, закусив губы. Реакция Маисы ей непонятна. Хозяйка вроде как не рада подарку. «Солнце» смотрит на меня вопросительно, и я обнимаю ее чтобы скрасить непонимание.

— Чудесный дом. Думаю, Ардон может гордиться своей ученицей.

— Что ты Азур. Пока я строю один такой дом Ардон строит три — смеется она.

Мы покидаем новый дом Маисы и идем к моему. Я держу ее за руку, а она искоса на меня поглядывает. В моем доме прошу ее ничего не исправлять он мне дорог как дом, который я строил своими руками. И она торжественно обещает этого не делать.

Азур

Моя изящная жена, едва оказавшись в моем входе к штольне начинает вырываться, кричит. Не знаю почему храм перенес нас именно сюда. Я перехватываю ее руки, но она толкается, и я прислоняюсь спиной к скале позади нас. Придерживаю ее ноги своими коленями, она не сдается как тогда в храме.

— Пусти! Пусти меня!

Не хочу ее пугать, но и отпустить нельзя или исчезнет, или себя покалечит. Перехватываю ее руки одной ладонью, а на второй быстро пишу.

«Стой».

Женское тело замирает в моих руках, и я начинаю чувствовать ее аромат. Смесь цветов и нежных фруктов. Праматерь я и без этого аромата из рук выпускать ее не хотел, а теперь и сил разжать объятья нет.

— Кто ты? — хрипло шепчет она.

Отпускаю руки и тяжело сглотнув закатываю ее рукав чтобы погладить свою метку рагана большим пальцем. Она и вовсе обмякла в моих руках, прислонилась спиной к груди. Потом развернулась и мазнув взглядом по лицу скидывает мой плащ и распускает шнуровку на рубахе. Найдя свой знак у меня на груди прерывисто вздыхает. Теперь без спешки разглядывает мое лицо, глаза, волосы.

— Здраствуй, жена — улыбаюсь ей я и кладу ладони на плечи.

Не знаю, что происходит у нее в голове на лице мелькают одновременно недоверие и любопытство.

— Ты меня похитил? — уточняет она.

Качаю головой, вот от чего она так напряглась.

— Спасал. Кто-то хотел тебя забрать в том портале.

— А ты…

— Успел забрать быстрей — успокаиваю я.

Чуть сильней сжимаю ее плечи и прижимаю к своей груди. Сопротивления пока нет. Я помню, как ты так же стояла в храме со мной. Какой было одновременно храбкой и робкой. А в любви неистовой и страстной. Тоько красоту твою сейчас рассмотрел всю. Глазам не могу поверить какая жена мне досталась. Спасибо праматерь.

— Как тебя зовут? — шепчет она пока мои ладони поглаживают ее спину чтобы успокоить.

Смеюсь, кто знал, что я женюсь, но жена не будет знать моего имени.

— Азур.

— Ты из западных? — дергается жена в моих объятьях заглядывает в глаза. — Кем тебе Азир приходится?

— Младший брат.

— Правда? — ее глаза округляются. — И ты был согласен что тебе воруют невесту и будут ее память пыльцой стирать? — вот теперь она злиться.

Глаза как грозовое небо, губы строгие, а в ладонях на моей груди искорки проскальзывают.

— Нет. Он давно женить меня хотел. Пока старший не женится и младшему нельзя. — спокойно смотрю ей в глаза поглаживая по плечу. — Невесту я не просил. Праматерь сама все за меня решила. Не сердись мое солнце. Я только в одном виноват… — беру ее ладони в руки и целую тонкие пальчики — искал тебя долго.

— Зачем?

Бровки сдвинуты, холодные пальчики хочет вытащить из моих ладоней, а сама дышет тяжело.

— Ты сказала мне перед уходом. Помнишь? Я услышал. Я хотел остаться и поговорить. Нам не дали.

Недоверчивое у меня солнышко. Отворачивается размышляет о чем-то. Видно обижали ее до меня. Знать бы кто обижал и не уйдут от меня эти люди.

— Не веришь? — спрашиваю я.

Кивает головой, молчит. Будь я хоть десять раз раганом она права. Нельзя прийти и тут же о правах заявить. Брак мы заключили конечно и претендовать на нее я могу. Только насильно принуждать ее никогда не стану.

— Могу я пригласить тебя в гости? Покажу свой дом и отправлю тебя назад в Эльзар. Хочу побыть с тобой вместе. Позволишь? До вечера?

В этот момент у нее появляются знаки на руке. Мужья волнуются. Она им хочет написать и смотрит на меня. Я чуть улыбаюсь и жду ее решения. Моя жена покусывает губы и молчит. Сообщения продолжают приходить. Я целую ее ладошку и смотрю в грозовые глаза. Сам пишу на ее коже.

«Она с раганом. Скоро вернется».

Солнце смотрит на меня и ничего не говорит. Сомневается или боится? После моего сообщение приходит только одно слово.

«Уверена?»

Мое маленькое солнышко хмуро меня изучает и пишет «да».

— Это твой дом? — тут же спрашивает она, оглядывая штольню.

— Нет — я улыбаюсь. — Здесь я работаю. Добываю руду.

— Работаешь? — недоверчиво тянет она, оглядывая вход в мою штольню. — Старший сын клана работает здесь?

На полу входа лежит моя кирка, мешки с рудой и фонари с железными ручками.

— Я больше не старший сын клана официально. Только по крови. Моя мать от меня отказалась. Слишком часто с ней спорил.

Мне так нравится смотреть на ее реакцию. Она такая живая, теплая.

— Клятвоотступник — кивнула она головой. — Так Зайлос сказал. Храм мог обязать к договорному браку клятвоотступника.

— Хм, я бы сказал иначе — протягиваю ей ладонь и тяну по крутому спуску к свету. — Я хочу соблюдать традиции и потому для клана я не угоден. Но мириться с тем, что зарганцам и западному клану не нужно… я не стану.

Жена подает мне руку и серьезно на меня смотрит. Я продолжаю говорить с ней только когда мы выбираемся наружу.

— Западный клан не всегда жил тем что ты видишь сейчас. Изначально мы были хранители храма. У нас были знания и умелые артефакторы, ремесленники. Южные с нами тороговали чаще других. Я хотел это вренуть и улучшить, моя семья не согласна со мной.

— Хорошие мысли — кивает головой и несмело вытаскивает из моей ладони свою руку. — То чем занимается твой брат портит репутацию всем зарганцам. А что ты добываешь в шахте?

— Брасл. Земли на которых находится мой дом принадлежат мне по праву. Из двоих моих отцов первый давно погиб в бурю, а второй оставил мне эти земли, перед тем как пропал. Чтобы заботиться о своих людях что живут на моих землях. Я добываю и продаю брасл. По своему положению я сейчас равен айлу. Хозяину земли, которую можно передать своим детям по наследству, но в совет меня никогда не примут. Мать не допустит.

— Почему ты мне все рассказываешь? — блеснув лукаво глазами под ресницами спрашивает моя жена.

— Зачем мне это скрывать? Волей Холода и Тьмы мы женаты. Я хочу, чтобы моя жена все понимала и не думала, что у меня есть от нее тайны.

— Для чего? — уголки ее губ чуть дрогнули, в глазах все еще недоверие и страх. — Что ты хочешь от нашего союза? — прямо спрашивает она.

Праматерь как можно было обидеть эту женщину? Не верю, что она может быть двуличной или корыстной. Не чувствую это ни я, ни моя суть, дарованная Храмом. Метка на груди нестерпимо горит, губы покалывает от желания поцеловать, только сначала нужно показать все этому солнышку. Растопить ее недоверие как лед.

— Только ты — прямо говорю я и смотрю в ее глаза. — Как айлу земли мне больше не надо. Брасла для артефактов мне хватает. Дом я построил сам. Конечно не такой как у тебя, мое солнце, но я рад что он мой. Знаю, что сейчас тебе сложно поверить, но я не спешу. Мы можем поговорить. Я отвечу на все твои вопросы. Дальше по тропинке стоит мой дом.

Она только кивает головой. Мы идем по тропинке все дальше к моему дому. Хочу показать ей пусть не богатый дом, но все же жилище, в котором я много лет был если … и не счастлив, то свободен от воли матери и клана.

Любуюсь ее профилем, точеной фигуркой. Как она с улыбкой смотрит на горные пики, посматривает на волны под самой стеной скалы над которой вьется тонкая тропинка. Праматерь как сдержаться и не схватить ее в объятья? Не хочу ее пугать, но и остаться теперь в стороне не смогу. Нет для этого нет сил нежелания. Храм дал мне это право. Я раган для нее, и я хочу воспользоваться этим правом.