— Да посидели вчера с батиным товарищем, — Майор открыл меню и, подцепив пальцами конверт, сунул его во внутренний карман. — Но это даже хорошо, что ты приехал. Вопрос такой: ты Тарасом с ликеро-водочного с какой целью интересовался?

— А что? — настороженно посмотрел я на собеседника, чуть приподняв вопросительно бровь.

— Не так выразился, — Майор нахмурился и перефразировал: — Короче! Если ты интересовался за Тарасенко на предмет купить водки, то есть вариант купить с завода со стороны. Интересует?

— Рассказывай, — кивнул я, с интересом глядя на мужчину и крутя в руках горячую чашку.

— Да просто все, на самом деле. Иван Андреевич — это давний друг моего отца. В прошлом подполковник ментуры на пенсии. Ну как на пенсии? На пенсии он в органах, а так в свое время устроился начальником безопасности в наш Химкинский ликеро-водочный. Пропускной режим, охрана складов и территории, контроль за выносом и вывозом готовой продукции. Ну ты понял — полный набор, — я кивнул, и мужчина продолжил:

— Короче, как залез на завод Тарасенко, на Андреича какое-то время спустя начали коситься. Чужой человек, все дела, но вроде как-то сладилось. Третью ночную смену запустили, чтоб сверхплан делать, и в кооператив свой загонять водяру за копейки. У них же теперь, как у всех, хозрасчет — план сделал, а что сверху — себе на жизнь.

— Так сейчас много где, — согласился я.

— Именно. Короче, суть да дело, Андреич понял, что рано или поздно его один хер турнут, ну и начал потихоньку и для себя дергать. Ящик тут, другой там. Короче, по его словам, девать ему уже эту водку некуда.

— Так, а чего не продаст? — удивился я.

— А кому? В городе — палевно. Он осторожный, боится засветиться. А за пределами Химок подходящих людей не было, кому довериться можно было бы. Так, что-то по мелочи друзьям и соседям продавал, но больше дарил. А водка копилась куда быстрее.

— А чего он вдруг сейчас засуетился? Как-то уж больно в масть, — настороженно посмотрел я на Майора.

— А ты прямо такой же, как Андреич, подозрительный! Расслабься, — хмыкнул Женя. — Я вчера к нему с бутылкой коньяка пришел обсудить тему ларька. Ты же сказал, что денег дашь, а ты на пустобреха не похож. Вот я и решил на предмет водки на продажу поузнавать у Андреича. Получится ли что-то сладить.

— Ясно, — кивнул я, слова мужчины звучали логично. — И сколько твой пенсионер готов продать?

— Два ящика, — от таких «объемов» я лишь хмыкнул, но Майор быстро добавил: — Это для начала. Он тебя не знает и хочет убедиться, что все рОвно. И деньги заплатишь, и проблем не будет.

— И почем?

— 15 рублей бутылка. Водка заводская, качественная.

— Такая в магазине — десятку, — покачал я головой.

— Ага. По талонам. Бутылка в месяц, — хохотнул Майор. — А так уже тридцатка ща не меньше. Я же узнавал. — Помолчав немного и посверлив меня взглядом, Женя добавил: — Это для начала. Если все ровно будет, дальше отдаст по оптовой — за 12 рублей. Ну или как сторгуетесь. Зависит, сколько ты потянешь брать. Если десяток ящиков — одно, а если два-три десятка — другое.

— А твой интерес?

— Свой интерес я с Ивана Андреича получу, не переживай. Рубь-два с бутылки — по-свойски.

— Годится, — подумав, кивнул я.

Не знаю, сколько у этого начальника службы безопасности завода ящиков этой водки, но надо брать и не жужжать. И брать все, что есть, и даже больше. Если получится с ним сработаться, уверен, мужик может какое-то время обеспечивать нас водярой на постоянной основе.

— Ага, по глазам вижу — врубился в перспективу? — хмыкнул Майор, оценив мое задумчивое лицо.

Только, судя по всему, афганец ни хрена не понял объемы этой перспективы для меня и сам. Ведь он говорил про два-три десятка ящиков. Но по хорошей цене я готов брать не десятки, а сотни. Водка уже жидкое золото, а дальше будет только расти в цене — почти как доллар.

— Оценил, — кивнул я, — и крайне тебе благодарен. Когда и куда можно подскочить?

— Вот! — Мужчина достал из внутреннего кармана маленький блокнотик с ручкой и написал адрес на листке, после чего вырвал и придвинул ко мне. — К десяти вечера подъезжай. Это гаражный кооператив у нас. У въезда будем ждать. А на счет благодарности не стоит. Ты помог мне — я помогаю тебе.

— И Ивану Андреевичу заодно помогаешь, — подмигнул я мужчине, — и себе.

— А как же? — согласился военный и расплылся в хищной улыбке, — не один ты такой умный, Слава.

29 ноября 1988 года, Банный комплекс «Афродита», г. Долгопрудный. Витя Кисляк

Дорога из города до Мысово заняла у Витька Кисляка минут двадцать от силы. Баклажановый «Москвич» послушно тарахтел по разбитой грунтовке, огибая лужи, еще не затянутые тонкой ледяной коркой.

Дело выгорело и прошло удачно. Техника с хаты вояки стояла в спальне Артёма за шкафом, замотанная в старые мешки, — пока не сбыли, так как сбывать надо было с умом. Не на рынке же толкать, где каждая шавка ментам настучит? Да и не знал Витька, к какому барыге теперь можно обратиться в городе. Не так уж давно он вышел из «мест не столь отдалённых», чтобы разобраться. Наводку на парочку мужиков, кто мог купить технику, ему дали, но Кисляк, как и любой опытный уголовник, знал: почти все барыги стучат. Нужен был проверенный, и чтоб Витю к нему отправили «по рекомендации».

Тридцать три тысячи рублей из коробки Кисляк припрятал, за вычетом пары штук, отданных за работу Артёму и его товарищу. Но главное — бабки ему были нужны не сами по себе. Бабки — это средство. А цель — наладить связи. Именно поэтому Витя второй день искал встречи с Хромым. Удачное жирное дело — прекрасный повод показать себя перед авторитетом. А там глядишь и прибиться получится.

Сперва уголовник сунулся было к его дому, но кроме незнакомых автоматных рож никого там не увидел. Те лишь хмуро ответили, что Хромой уехал из города, и развернули подозрительного мужика обратно. Потому Кисляк в четверг и отправился в «Афродиту», где был второй «рабочий» дом местного авторитета, в котором тот часто принимал гостей. В том числе именно там Хромой выделил Кисляку «грев» из общака на первое время.

Тормознув «Москвич» на подъезде к комплексу, Витя вышел и потопал к зданиям пешочком, стараясь не испачкать сапоги в грязи луж, ещё не схватившихся толком от холода коркой. Но и здесь по какой-то причине его встретил хмурый взгляд военного. Как Витя понял, что это военный? Во-первых, знал он эту породу хорошо — как-никак стерегли его на Севере десятку. А во-вторых, одежда: чёрная пуштунка на голове, оливковая «афганка» с синим воротником, песочного цвета брюки, заправленные в кирзовые сапоги.

— Чё надо? — неприветливо спросил молодой военный с тёмно-карими глазами, без труда определив в Вите нежелательный элемент.

— К Хромому я, — прохрипел Кисляк.

— Нет его.

— А Паша? Паша Чёрный есть? — происходящее Кисляку отчаянно не нравилось. Нюх битого старого волка подсказывал: творится что-то не то. С чего вдруг Хромой окружил себя военными, да еще и так плотно?

— Никого нет. Кузьмич и Георгий Иванович тут только, — покачал головой парень.

— Тогда к Георгию Ивановичу, — не услышав знакомых имен, Кисляк решил не отступать. Хрен его знает кто такой этот Георгий Иванович, но может он подскажет где найти старших? А то места, где Кисляк мог бы их найти, у уголовника начали заканчиваться.

— В большом доме он. Вперёд топай! — распорядился афганец.

И следующие полсотни метров Кисляк снова почувствовал себя будто за решёткой: вот идёт он, а вот за спиной — «вертухай-конвоир». То ещё удовольствие. Подошвы хрустели по гравию, где-то за забором лаяла собака, и весь этот казённый уют действовал на нервы.

— Кто тут у нас — в обеденный час? — на крыльцо вышел мужчина низкого роста в фуфайке и оглядел Кисляка с головы до ног.

— Хромого и Чёрного искал. Гнать его, Георгий Иванович? — уважительно спросил военный у Жоры Децла, а это был именно он, Кисляк встречал этого мужика, когда впервые заходил к Хромому. Децл повелительно махнул рукой: