— Ясно. Любопытная реакция, — хмыкнул я, отставляя чашку в сторону. — Но, в общем-то, довольно ожидаемая.

Я посидел некоторое время молча, размышляя, а потом предложил адвокату следующее:

— Давайте, Михаил Генрихович, тогда мы пока по этому вопросу возьмём паузу. Я попытаюсь поменять отношение председателя к нашему делу. А вы пока знаете что? Здание бывшего «Дома книги» сейчас пустует. И я тут подумал мимо проезжая — в нашем родном Долгопрудном крайне не хватает приличного кафе. Как считаете? — улыбнулся я адвокату.

— Да что вы? Сам с радостью бы заведение с хорошей кухней иногда посещал. А то в нашей деревне ни сходить никуда самому, ни встретится. В Химки порой приходится ездить или в Москву. Хотите оформить в аренду и запустить кооперативный кафетерий? — в глазах Шницермана загорелся неподдельный интерес.

На мой кивок он придвинул лежащую рядом книжку в коричневом кожаном переплёте, раскрыл и что-то быстро записал себе.

— Тогда потребуется заняться оформлением на вас кооператива…

— Нет, Михаил Генрихович. Я же сижу. Какой мне кооператив? — покачал я головой. — Оформляйте на брата, а там разберёмся. Думаю, такой вариант не должен создать проблем. Я так понимаю, у Трусова претензии к Хромову, а не в Вове, верно? Вам самому, конечно, ему на глаза лучше не попадаться…

— Но я всегда могу отправить помощника, — подхватил мою идею Шницерман и сделал в блокноте ещё одну пометку. — Отлично, отлично! Непременно займусь! Кстати! — хлопнул он себя по лбу. — Насчёт вашей просьбы по Лобне?

— То, что парней сегодня выпустили, я в курсе, — кивнул я. — И крайне вам благодарен. По деньгам я что-то должен?

— Да бросьте, Святослав! Мы плотно сотрудничаем и сомнений, что вы заплатите за мою работу, у меня нет. За Лобню вы мне ничего не должны. К слову, там вопрос окончательно закроет Иволгин. Неделя-две потребуется исключительно на формальности. Ну а по кафе — это такая мелочь, право слово. Угостите в благодарность ужином.

— Ужином я вас и так угощу, Михаил Генрихович. А в долгу быть не люблю. Так что по итогам работы назовёте стоимость своих услуг, — Я допил остатки кофе, поднялся на ноги и пожал руку тоже немедленно подскочившему на ноги адвокату. Уважает — это хорошо.

Когда Слава вышел за дверь, Олег обмяк на диване, словно из него вынули все кости. Полежал так какое-то время, глядя в потолок расфокусированным взглядом, а потом с весёлым вскриком подскочил, с пластикой здоровенного кота, и сделал несколько быстрых, хлестких ударов кулаками по воздуху.

— Пацаны! — кликнул он громко куда-то в коридор. — Свобода!

Такие новости — точно надо было немедленно отметить.

Да, его долгопенский партнёр предупредил, что ходить всё равно надо и дальше оглядываясь. Но про Славу за их недолгое знакомство Митяй понял три вещи.

Первое — его слову можно верить. За это боксер парня сильно уважал.

Второе — Славян любит сгущать краски и перестраховываться. Что Олегу с его легкомысленной пацанской натурой было непонятно и даже немножко стыдно. Ну какой смысл бояться того, чего может скорее всего и не будет? Сам же сказал — вопрос решён!

Третью мысль о своем товарище из Долгопы Митяй нормально сформулировать не смог бы даже под дулом пистолета. Спортсмен банально не мог подобрать для этого нужных слов. Но на уровне внутренних ощущений Олег чувствовал в Славе некое старшинство, мудрость и непоколебимую уверенность в своих поступках. Иногда лобненскому авторитету казалось, что Слава вообще ничего не делает просто так. А потому на него хотелось ровняться, а к его словам прислушиваться.

Но сегодня Олег считал, что его кент просто перестраховывается, а раз так, то можно и подбухнуть. В конце концов, зачем работать, если нельзя нормально отдохнуть?

До вечера Олег занимался делами, заодно проветриваясь. Сгонял по делам на авторынок, съездил уже с Соколом и пацанами на аэровокзал, а потом и в местную гостиницу к директору на огонек. После чего на первом этаже того же отеля, в ресторане, Митяй с пива перешёл на водку под горячее и закуски.

К вечеру он ехал на переднем сиденье «девятки» довольный, что тот слон. В ногах приятно позвякивали пакеты с бутылками и едой взятыми в ресторане «на дорожку». За окнами сгущались сумерки, редкие уличные фонари начинали разгораться жёлтым, сонным светом. В машине пахло табаком, едой и перегаром — привычным, уютным запахом мужской компании.

— О, ёптиль! Жук что ли? — прищурившись, посмотрел Олег сквозь пассажирское окно в сумрак вечера. Они как раз подъехали и припарковались возле дома лобненского спортсмена.

И впрямь, на лавочке возле его подъезда сидел, засунув руки в карманы куртки, его пропавший в последние дни лучший друг — Женя Жук.

После разговора с Тяпой Женя не мог нормально ни спать, ни есть. С одной стороны, его сердце звериной когтистой лапой сжимала обида, да такая сильная, что лишала дыхания. С другой — когда днём Женя складывал дядин тюремный выкидной нож с зелёной рукояткой и клал себе в карман олимпийки, пацана начали одолевать сомнения.

И вот сейчас, сидя уже второй час на скамейке у подъезда лучшего друга, которого знал с самого детства, он так и не принял решения, что делать дальше. А потому где-то на подсознании бродила гаденькая, трусливая надежда, что Олег сегодня просто не покажется и дело с концом.

Показался.

— Женек! Ты чо тут кукуешь? — из подъехавшей «девятки» вышел Митяй с полными пакетами в руках и довольной широкой улыбкой на лице. — Меня, чтоль, ждёшь?

— Тебя, — ответил глухо Жук, кивнув. — Поговорить хотел.

— Это да! Перетереть давно пора, — неожиданно легко и добродушно согласился Олег и повернулся к вылезшему с заднего сиденья Соколу. — Сань, ну дальше мы с Жентосом сами тогда. Завтра с утра подлетайте за мной.

— А как же охрана? — с сомнением посмотрел на Олега парень, быстро стрельнув глазами в сторону Жука. От этого взгляда у того кровь прилила к голове в беззвучной злобе. Вечно этот Саня лезет куда его не просили.

— Да ты чо? Сказано же — можно выдохнуть, в натуре. Жентос за мной приглядит. Точняк? — посмотрел Олег на друга, и тот согласно кивнул. Сделал пару шагов навстречу и подхватил один из пакетов.

— Но… — Сокол с сомнением ещё раз посмотрел на мрачное, осунувшееся лицо Жука. Однако Олег не дал ему договорить:

— Всё! Ни кипешуй! Нам реально с Женьком пора перетереть. Давай, до завтра!

Парень хлопнул освободившейся рукой по плечу Соколу и двинулся к подъезду. Жук шёл следом и перед тем, как скрыться за дверью, обернулся и глянул за спину. Саня продолжал стоять у машины и смотреть ему в след.

«Сука ахуевшая. Приблуда сраная», — зло думал про себя Женя о не так давно оказавшемся в их рядах Соколе, поднимаясь за Олегом, а потом ожидая, пока тот откроет входную дверь ключами.

— Давай, Женек, заваливайся! Тащи продукты в холодос, — Митяй скинул куртку и в просторном сером вязаном свитере понёс свой пакет на кухню.

Перекладывание алкоголя и еды в холодильник, ровно как и сервировка стола закусками и рюмками, заняли минут десять. Закончив, парни сели друг напротив друга — Митяй спиной к окну, а Жук ко входу. Друзья подняли рюмки и выпили.

— Хорошо пошла! Ну давай, базарь, куда пропадал? — спросил довольным тоном Олег, отправляя в рот бутерброд с чёрной икрой и маслом.

— Да так, — Жук закусывать не стал, пил в последнее время он много, и водка уходила в тело как вода в сухую землю. А вот еда — уже не очень. — Мы ж поцапались. Да и ходят тут слухи…

Правая рука Жука залезла в карман. Пальцы обняли рукоятку ножа.

— Что у вас с Риткой что-то было…

— С Риткой? У меня? — фыркнул Олег и, взяв бутылку водки, разлил жидкость по рюмкам. — Ну ты, в натуре! Она ж не в моём вкусе. Ты ж знаешь! Кто тебе такое пизданул?

— Она сама и пизданула, — с растерянностью и надеждой посмотрел на Олега Жук.

— Да ты чо, в натуре, братан? Это ж бабы! Может, она из-за обиды какой, чтобы позлить тебя ляпнула, а ты и поверил? Ты чо? — Митяй, как показалось Жене, с искренним удивлением посмотрел на друга, а потом поднял рюмку. — На хер такая баба, что пацанов зазря ссорит! Давай за нашу дружбу, в натуре!