Один из них, Петя, при виде Орловой расплылся в идиотской улыбке. Гудрон уже имел постоянную девушку и на остальных дам взирал с философским равнодушием: справедливо полагая, что устройство у них примерно одинаковое, а раз устраивает характер, то и зачем искать кого-то лучше?

— Я сама решу, когда мне пора, — покачала головой девушка, пока я разливал по кружкам кипяток, заваривая кофе. — Ты так и не ответил насчёт брата. Ты мне поможешь?

— Помогу! — кивнул я, садясь за стол и делая аккуратный глоток. Парни упали рядом. — Скажу, что если ему девка нужна, то ты готова предоставить свои услуги.

— Чего-о-о? — удивлённо посмотрела девушка.

К щекам ее прилила краска, а через секунду в глазах её блеснули молнии.

— Ну ты, Григорьев… Ну ты и мудак, — заключила она, после чего медленно и с достоинством поднялась на ноги. Хотела было выйти, но подошла к кухонном гарнитуру, взяла початую банку бразильского кофе, закупорила крышку и прямо с ней вышла в коридор, крикнув через плечо, — это компенсация, Григорьев! Все равно оно не твоё, — через секунду раздался мощный хлопок дверью.

— Огонь деваха! — довольно причмокнул губами Пётр. — Везёт тебе, Славян, с бабами.

— Да это, по ходу, не мне «везёт», — фыркнул я и пожал плечами. Сделал ещё один глоток горького напитка и пошёл собираться в Лобню.

3 декабря 1988 года. г. Лобня. Святослав Степанович Григорьев

— Слава, я больше не могу, братан. Я либо скоро взвою, либо кого-нибудь пристрелю! — эти слова я услышал, едва лишь поднялся по лестнице и зашёл на второй этаж школы бокса Митяя.

Лобненский «авторитет» сидел на диване вразвалочку, сложив ноги на стол, и бесцельно тыкал пультом в телевизор. На экране мелькали кадры какой-то старой комедии, но Митяй смотрел сквозь неё — отсутствующим, тяжелым взглядом. В помещении находилось ещё с полдюжины пацанов: кто-то резался в карты за дальним столом, кто-то просто валялся на матах, закинув руки за голову. Снизу доносилось глухое эхо ударов по грушам — там занимался ещё с десяток спортсменов.

— Зато в безопасности, Олег! — ответил я с иронией в голосе, подходя к нему и хлопая по выставленной им перед собой ладони. Затем уселся в кресло сбоку и с лёгким намёком в голосе спросил: — Поговорим?

— Да! Пацаны, погуляйте немного! — бросил он своим. Те без лишних слов поднялись и вышли, напоследок плотно закрыв за собой дверь. Митяй повернулся ко мне, и его голос зазвучал глухо, с надрывом: — Слав, я серьёзно. От души тебе за пацанов — сегодня с утреца выпустили. Но я уже не могу ныкаться! То тут штаны протираю, то на хате сижу, как пёс привязанный.

— А вместо тебя кто рулит? Сокол? — уточнил я, поймав его короткий кивок. — И как? Нормально справляется?

— Слышь, да мне похер, справляется он или нет! — неожиданно взорвался Митяй. Он резко приподнял ноги, лежавшие на столешнице, согнул их в коленях и мощно пнул стол подошвами. Тот с жалобным скрипом отъехал на добрый метр в сторону. Парень поставил ноги на пол и, уперевшись локтями в колени, уставился на меня недовольными, воспалёнными глазами. — Пацаны меня не видят! Ща начнут тереть, что я типа ныкаюсь от кого-то, что зассал! Это ж стрем голимый!

— Ладно, давай по-порядку, — вздохнул я. Вспыльчивость Митяя порой откровенно утомляла. — По Ворам можешь немного выдохнуть. И да, это ещё не точно, но скорее всего за их грузы будем отвечать теперь мы с тобой.

— Чо по капусте? — вид Митяя мгновенно переменился: он подобрался, взгляд стал деловым, цепким.

— Какой капусте, Олег? — хмыкнул я. — Ты хочешь, чтоб Воры тебе деньги платили? Радуйся, что заточку в бочину не сунули. — Я подмигнул другу, улыбнувшись краешком рта, но тут же посерьёзнел: — Главное не это, а то, что теперь мы на Шарике не сами по себе, а работаем с законниками. То есть они за нами аэропорт признали. Так что с уголовной стороны мы прикрыты почти полностью. Главное — раз в несколько недель доставлять их груз в целости и сохранности, и на этом всё.

— Да похер! Ты мне скажи: я ходить, не оглядываясь, теперь могу? Свободно? — махнул рукой Митяй, будто муху отгоняя, а в глазах его читалась неподдельная, почти детская надежда.

— Ходить не оглядываясь и без охраны ты теперь, Олег, не сможешь никогда. — Я покачал головой и пристально посмотрел ему в глаза. — Но оглядываясь ходить теперь можешь — а это уже неплохо. Я серьёзно. Как раньше уже не будет. Поэтому без быков своих даже на толчок лучше не садись. Это ясно?

— Ясно, — недовольно буркнул Митяй, поднялся и прошёлся из стороны в сторону, выглянул в окно. Снаружи моросил мелкий снег, двор казался серым и пустым.

— Теперь по ситуации с твоими парнями. Как их? Куча и Шура? — Митяй развернулся и двинул обратно к дивану, попутно коротко кивнув. — Так вот. Адвокат мой работал в связке с вашим местным, неким Иволгиным, бывшим следаком из прокуратуры. Первое: с тебя за работу две штуки, что я потратил. Я не профком — путевки на волю за бесплатно не раздаю. А второе — совет как от твоего компаньона: договорись с этим Иволгиным о встрече и найми на постоянной основе.

— На кой хер он мне? Вопрос же закрыли? — присев обратно на диван, парень вопросительно уставился на меня.

— На случай будущих эксцессов. А ещё для того, чтобы легализовать то, что можно легализовать. Пусть поможет открыть кооператив. Решает по вопросам уголовным, если такие возникнут. Ну чо, мне тебе как маленькому объяснять надо, зачем нужен адвокат? — в моём голосе проскользнула лёгкая усталость от необходимости объяснять очевидные вещей.

— Да ладно, чо? Не такой я и дурак, соображаю, — насупился Митяй, но спорить не стал. Сунул руку в карман, достал толстую пачку банкнот разного номинала и, отсчитав нужную сумму, положил на диван сбоку от себя, подвинув ближе ко мне. — Во, два косаря. По Шарику твой процент тогда в конце месяца отслюнявлю. Лады?

— Нормально! — кивнул я, не двигаясь с места.

— А с замначальника чо делать? С майором этим? Он обещал, что если чо — то с меня не слезят.

— Теперь по Жаркову и заодно по Тяпе. — Я задумчиво посмотрел на Олега и, помолчав немного, объяснил: — Тебе сейчас не вариант в эту сторону дёргаться. Ни с ним, ни с Тяпой ни на какой контакт не иди. Надо выждать. — Затем я неожиданно улыбнулся: — Иволгин тебе кооператив сделает — поговори с ним. У них, то ли у ментуры, то ли у прокуратуры, столовая рядом есть, где они харчуются. И вроде как она загибается. Спроси адвоката на предмет арендовать помещение у городской администрации и открыть там кооперативное кафе, ну или столовку ту же, но нормальную.

— На хрена мне кафе у ментов под боком? — не понял Митяй, нахмурившись, — с таким видом только несварение ловить.

— Не сообразил? Наймешь хорошего повара. Сделаешь простое, но качественное меню. А для всех сотрудников органов — скидка полцены. Плюс возможность поесть в долг. У них же проблем с получкой всё больше — тебе через год все менты города должны будут.

Митяй нахмурился ещё сильнее, пару секунд напряжённо переваривал услышанное, а потом комнату сотряс громкий хохот. Лобненский бандит ржал минуты две и никак не мог остановиться, схватившись за живот.

— Во ты моришь, Славян! Ахаха! Ментов ко мне в должники! — чуть успокоившись, Олег стёр тыльной стороной ладони выступившие от смеха слёзы и довольно кивнул. — А чо? И замучу кафе! И назову её… — боксёр мечтательно задрал глаза к потолку и раскинул руки в стороны, будто уже держал в ладонях эту вывеску, — «У Митяя»! В натуре!

— Смешно, — хмыкнул я, пожимая плечами. — Хотя я бы выбрал что-то более нейтральное.

Я поднялся на ноги, взял с дивана и сунул деньги в карман аляски и протянул товарищу руку.

— Ладно. Ещё дел навалом. Если чо — звони, — мы крепко пожали ладони. — И да, Олег. На счёт адвоката не затягивай. Наводи мосты — в нашем деле это самый необходимый человек. Дружи с ним как с родным.