— А чего мне с ним делать? — поднял на меня недоуменный, какой-то по-детски беспомощный взгляд Вова.

Я посмотрел в эти глаза и понял: парень на стрессе, это раз. И совершенно в таких делах неопытный, это два. Так что удивляться было особенно нечему. Он просто испугался. И ехал сюда на полном автомате.

— Сбросить ты его мог в ближайший пруд или реку, — вздохнул я, потирая переносицу. — Ладно! Рассказывай. Рука-то поднялась? Друг всё-таки.

— Думал, не поднимется. Но… Был друг — да весь вышел, — вздохнул Вова и недовольно зыркнул в мою сторону. — Стал такой же падалью, как и его шакалы.

Он дёрнул плечом, будто скидывая невидимый груз, и уставился в столешницу.

Я подвинул к себе рюмку, налил тоже. Зачем — не знаю. Неудобно, наверное, друга одного пьющим оставлять. И принялся слушать рассказ Вовы, иногда задавая уточняющие вопросы.

— Говоришь, не трогал ничего там? — после минуты молчания и обдумывания ситуации спросил я, отставляя пустую рюмку в сторону.

— Вроде нет! — Он нахмурился, припоминая. — Хотя… — Вова задумался, сперва побледнел, а потом расслабился и хмыкнул. — Татарин — молоток, блин.

— Чего?

— Пива я выпил из банки. Руками трогал. Так бы и забыл, если по чесноку — но её Татарин зацепил с собой. Выпил в харю по дороге всё — пришлось аж тормозить, чтобы поссал.

Он даже усмехнулся краем губ, но усмешка вышла кривой, нервной.

— И где эта банка?

— Да там же и выкинули, в лесу. Она ещё и лопнула забавно, — хмыкнул Вова и снова налил водки, на этот раз аккуратно, не расплескав. — Не! Больше точно ничё не трогал.

— Ладно, Вова. Тогда расклад такой, — подумав немного, начал я, постукивая пальцем по клеёнке. — Алису у меня оставляй, я завтра её сам с человеком отправлю — и до дома, и до института. Сам поедешь на дискотеку, нашу местную. В Балашихе тебе лучше сегодня не появляться. А на дискотеке народа много, да и на воротах мои пацаны стоят. Будет тебе алиби.

— Алиби? — Вова задумчиво погладил рюмку, не совсем понимая о чем я. Да и это в 21 веке все из детективов слово «алиби» постоянно слышали. В 88ом оно еще не имело такого хождения в массах. — Типа что меня в Балашихе не было?

— Да. И с корешами своими поговори: «Поехали вечером в Долгопрудный на дискач, и там плясали весь вечер», — вразумлял я друга, глядя ему прямо в глаза. — Лучше тёлок там снимите и на хате тут же в городе и заляжьте. Есть знакомые тут какие?

— Да только ты.

— Ща! — Я вышел на кухню, оставив Вову одного.

Пришлось идти звонить Черному. Паша мальца поворчал для порядка, но дал адресок, где можно переночевать, и сказал заглянуть за ключами в почтовый ящик квартиры. Мол, попросит знакомого там их оставить.

— Вот, — я вернулся и протянул бумажку с адресом. — Туда потом с пацанами и тёлкой залетайте. А утром отзвонись своим в город, разведай — чё да как сперва.

— Думаешь, меня искать будут? — засомневался Вова, разглядывая бумагу так, будто на ней было написано что-то крайне интересное.

— Будут. Точно. Ты ж его близкий, Ржавого. Вопрос — в каком качестве: как главного подозреваемого или как? Вот это и пробей. Менты же наверняка есть знакомые?

Футболист молча кивнул, сжав челюсть.

— Ну и вот! А там, как всё узнаешь, ко мне заезжай. Обсудим в зависимости от ситуации, что дальше делать: прятаться, адвоката нанимать или спокойно ехать — похороны готовить.

На том мы с Вовой и разошлись. Выпили на дорожку ещё пару рюмок — молча, без тостов. Потом я вернулся в зал успокаивать Алису, которая, услышав голоса, всё-таки выглянула из-за двери с тревожными глазами. Вова же дёрнул к своим — обрадовать, что они сейчас едут на дискач. На пороге он задержался на секунду, хлопнул меня по плечу и вышел, не оборачиваясь. Глядя ему вслед мелькнула мысль… все проблемы у парня только начинаются.

3 декабря 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Рано утром, после завтрака и нежного поцелуя, я отправил Алису домой за вещами на нашей «копейке». Дальше выдернутый звонком Серёга — с отпечатком подушки на щеке и сонливостью на лице — должен будет отвезти девушку в университет.

К слову, никаких амурных продолжений у нас ночью и утром так и не вышло. Девушка сперва хмурилась на нашу с братом секретность, потом хмурилась по инерции, а ближе к одиннадцати просто уснула. Рассказывать ей о том, что Ржавого больше нет, я не стал: узнает сама завтра вечером на районе — это раз. А два — это всё-таки забота Вовки. В конце концов, это его друг, и это он его загасил. Да и признаваться, что мы к этому имеем отношение, не стоит. Да, девушка обо всём догадается, но догадку к делу не пришьёшь, а соучастницей её делать — хреновая идея.

С этими мыслями я стоял в ванной голый, с обмотанным на поясе полотенцем, и чистил зубы, когда в дверь раздался звонок. Прикинув, что, возможно, это пришли заступить на смену на хате мои подручные Пельмень или Гудрон, я без задних мыслей подошёл к двери и глянул в замок. После чего замер в удивлении с щёткой во рту, но дверь всё-таки открыл.

— Халлоу, Григорьев! Ты один? — в проёме появилась настороженная белокурая мордашка Юльки Орловой. Девушка в платье и легинсах заглянула внутрь, осматривая коридор и входы на кухню и в зал.

— Угу, — кивнул я, продолжив чистить зубы.

— Отлично! — Девушка отпихнула меня толчком в грудь и нырнула в квартиру. Заглянула на кухню. Вышла, покосилась на мой торс: — Григорьев, иди оденься. Накачался ты, конечно, отпад, но со мной это не прокатит.

— Да мне и не надо, — хотел ответить я, но из-за щётки и пасты получилось невнятное мычание.

Пожав плечами, я пошёл в ванну, а Орлова нырнула в зал.

— О! «Видеодвойка»! Брат купил? Клевая ваще, — услышал я, когда возвращался в зал уже без щётки, в шортах и натягивая на себя майку прямо на ходу.

— Орлова, тебе чего? — войдя внутрь, я вопросительно посмотрел на девушку, которая присела у телека и что-то тыкала на нижней панели.

— Приду потом к тебе, посмотрю. У меня у подруги есть несколько крутяцких кассет, — безапелляционно заявила моя бывшая одноклассница, поднялась на ноги и критически оглядела мою старую потёртую майку. Поморщила носик: — Короче, Григорьев. Мне нравится твой брат, и ты мне должен помочь.

— С чем помочь? — спросил я равнодушно и двинул в сторону кухни. Надо было поставить чайник и заварить кофе. А потом дождаться уже наконец запаздывающего Петю и двинуть к Митяю.

— Ни с чем, а с кем! — не отставала от меня блондинка, идя по пятам. — С твоим братом. У него же девушки нет? Нет, я узнавала. Ну и вот! — Юля провела пальцами обеих рук по своему телу от плеч до бёдер.

— Дали ему год, — буркнул я под нос любимую присказку и поставил чайник на конфорку. Включил газ, чиркнул спичкой и поджёг огонь.

— Ты чё, ревнуешь, Слава? — Девушка, подобрав под себя подол платья, села на табуретку у стола. — Не ревнуй, Григорьев. Ты клевый пацан, но не моего уровня. Меня интересуют успешные парни, а не студенты. А вот твой брат — это тема.

— Слушай, Орлова! — Я поднял руку и посмотрел на часы. — Тебе чё от меня надо, а? Конкретно чё ты хочешь?

— Крутые котлы! — не укрылись мои часики от хищного взора блондинки. — Брат подарил?

— Дед Мороз. Я вопрос задал.

— Так, Григорьев! За языком-то следи, — огрызнулась девушка.

От такой наглости я изрядно прифигел и даже слегка растерялся, не зная, что делать дальше. Честно говоря, хотелось взять эту красотульку за её тонкую шейку, аккуратно сжать и, приподняв, тихонько проводить на выход. Но от искушения меня спас звонок в дверь.

— Ща! — Я двинул в коридор, посмотрел в глазок и распахнул дверь перед Гудроном и Пельменем.

— Привет. Чё опаздываете? — раздраженно уточнил я, пропуская парней внутрь. — У меня сегодня до хрена встреч, заваливайтесь.

— Юль, тебе не пора? — спросил я девушку, возвращаясь на кухню и косясь на входящих следом пацанов.