— Ты условия что ли ставишь или как? — удивленно посмотрел на меня грузин.

— Ни в коем случае, — покачал я головой, — говорю же — если вы позволите.

— Ты осознаёшь ответственность за свои слова, парень? — поинтересовался грузин, внимательно смотря мне в глаза.

Я взгляд выдержал, глаза не отвёл и кивнул в ответ:

— Осознаю. Полностью. Если таково будет ваше решение, то и я, и Митяй будем отвечать за ваши грузы головой.

— Что ж, — задумчиво поджал губы Вор, мазнул взглядом по притихшему Паше и, откинувшись на диван, произнёс: — Тогда так тому и быть. Отвечаете за грузы, оба. Раз Хромой этого делать больше не способен, — кивнул он, подхватил со стола фужер с вином и добавил: — Но есть нюанс. Ситуацию с деньгами это не решает.

— Дайте мне неделю, — я покосился на Журика. — С Никитой… не знаю по отчеству… у Митяя не заладилось. Но я попробую за этот срок пробить, куда и как могли уплыть деньги. Как вы понимаете, мне это будет сделать куда легче. Под мою и Павла Семёновича ответственность.

Гия перевёл взгляд на Пашу, а тот слегка сбледнул с лица и, уверен, клял меня на чём свет стоит за то, что втянул его в это. Взяв небольшую паузу, Черный таки кивнул.

— Что ж. Тогда неделя. Отвечаете оба, — Гия положил руку на набалдашник трости и с любовью погладил гладкую поверхность.

— Ну чо, Паша, писанул тебя твой пионер. Привёл на свою голову, — злобно хмыкнул Журик, явно недовольный тем, куда вырулил диалог.

Паша на это ничего не ответил. Гия тоже Никиту не одёрнул. А чего одёргивать? Писанул — по-другому и не скажешь. Теперь как бы там ни вышло — за бабки отвечаем мы с Черным. Только я, собственно, этого и добивался.

— Что ж. Раз основное обсудили… — Гия поднял вверх руку и, пощёлкав пальцами, окликнул одного из мужчин, играющих в бильярд: — Конь, кликни там официанта.

Один из игроков — и правда с рожей, чем-то неуловимо похожей на конскую, — метнулся к портьере, и через пару минут внутрь зашёл услужливый парень в чёрных брюках и белой рубашке.

— И да парень. Игоревич у Никиты отчество. Игоревич! — хмыкнул довольный своей шуткой грузин и сосредоточился на заказе.

— Мне шашлык, двойную порцию. Соус, аджику. И кофе сварите покрепче. К кофе — стакан холодной воды без газа, — через пару минут сделал я последним свой заказ, как самый младший.

— Ага! А пацан-то с пониманием. Умеешь кофе пить правильно, а? — одобрительно посмотрел на меня грузин.

— Я это… Пока горячее не принесли. За прошлый месяц — тут, принёс, — поднялся на ноги Паша после одобрительного кивка Гии. Подошёл к вешалке, взял кожаный коричневый портфель и передал тому самому Коню. Тот открыл портфель, глянул внутрь, пошурудил рукой и, закрыв, удовлетворённый результатом, вышел из помещения.

— Сколько там? — уточнил Журик, который больше не подавал виду и держал себя в руках, но был явно сильно недоволен итогами сходняка. Ещё бы — по сути, Гия утвердил Митяя на Шарике, поставил на их грузы, тем самым сделав его для Журика и других уголовников неприкасаемым. Пусть «пока», но слова были сказаны.

— Двадцать пять, — сел обратно за стол Паша и на недоуменный взгляд Никиты развёл руки в стороны: — А что поделать? Водку нам, на заводе сказали, отгружать теперь запретили. Доход упал.

— Кто это запретил? — удивлённо посмотрел на Черного Гия, а потом в его глазах мелькнуло понимание, и он вопросительно посмотрел на Журика.

— Так Хромой груз просрал. Надо было взбодрить, — пожал тот плечами в ответ.

— Ну, взбодрили — и будет, — кивнул Гия. — Передай Тарасу: пусть пока с Пашей поработает.

Распорядившись, Гия перевёл взгляд на входящую внутрь вереницу официантов.

— О! А вот и горячее! Клянусь, отсюда чую, что Геворгу сегодня шашлычок удался. Угощайтесь, друзья. Или я не Гия Батумский, если гостей голодными домой отпущу. 

— И что это было? — глядя вслед вышедшим из комнаты Паше Черному и пионеру, спросил у Гии Журик. — Гия, ты чё, реально решил доверить этому пиздюку выяснять насчёт бабок?

— А кому мне, Никита, это доверить? Тебя туда снова отправить? — не глядя на товарища, ответил грузин, отпивая из фужера красный напиток. — Выяснит что-то за неделю — хорошо. А нет — сами отдавать будут.

— Допустим. А с Митяем? Этот фраер поднял руку на Вора! Ты что и это решил на тормозах спустить? — всё больше ярился Журик.

— Ребята! — Гия поднял руку и сделал пару щелчков пальцами, обращая на себя внимание мужчин за бильярдным столом. — Покурите немного на свежем воздухе.

Дождавшись, когда ребята выйдут, Гия взял трость и, опершись на неё, посмотрел на компаньона холодным, промораживающим до костей взглядом.

— Ты, Никита, сопли свои подбери. Мы здесь дело делаем, важное дело. Раз с грузами напортачил, второй ошибки быть не может, — покачал головой Вор. — И пока ты лбом только шишки собираешь, я этот вопрос решил.

— Но Митяй…

— Забудь про Митяя! — Гия приподнял трость и громко ударил остриём об пол. — Груз будет ходить через него, и точка. Твои амбиции, Журик, ведут к бардаку, а мне нужен порядок. Он и тебе нужен, только ты забыл, когда личное поставил над общим.

— Ясно, — Журик встал на ноги, взял со стола бутылку коньяка, плеснул в рюмку и залпом выпил, а потом двинулся в сторону выхода.

— Куда ты? — спросил ему в спину грузин.

— Проветриться. Я тебя понял, Гия! Базара нет! — злой и уязвлённый Никита обогнул бильярдный стол и вышел из комнаты. Смириться со случившимся он просто не мог.

1 декабря 1988 года. г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

Пока мы шли через зал к выходу, я решил воспользоваться моментом и прихватить для свидания с Алисой пару бутылок хорошего грузинского вина. Красного сухого и полусладкого. Отоварился прямо у барной стойки, чувствуя при этом затылком тяжёлый, недовольный взгляд Паши. Урка явно кипел, и ему не терпелось высказать мне всё, что он обо мне думает. Однако Черный сдержался — и в заведении, и когда мы грузились в машину. Брат со своими бойцами занимался тем же: они снимались с места, хлопали дверцами, и их приглушённые голоса тонули в шуме моторов.

— Ну спрашивай, Паша, спрашивай! Вижу же — неймётся! — покосился я на урку, когда мы выехали с парковки на дорогу, почти полностью погрузившуюся в раннюю зимнюю ночь. Начало седьмого, а уже ни зги не видать без включённых фар. За окнами «Мерседеса» проплывали тёмные силуэты домов и мигающие огнями машины.

Паша нервно тёр пальцами руку на заднем сиденье. В салоне приглушённо играло радио. Тяжело вздохнув, он наконец выдал:

— Да чего спрашивать? Поздно уже спрашивать…

Помолчав, Черный повернул ко мне лицо и недовольно зыркнул из-под кустистых бровей:

— Ты в курсе, Студент, что и себя, и меня подписал на долг в сто шестьдесят тысяч долларов? Или погоди… — он прищурился, в его здоровом глазу загорелся недобрый огонёк. — Или ты знаешь, где баксы?

— Нет, Паша, не знаю.

— Ну пиздец! — выругался Черный и упал на кожаную спинку авто. Закрыв глаза, он принялся массировать пальцами виски, будто пытаясь унять внезапно разболевшуюся голову. — И угораздило меня тебя с собой взять!

— Я думал, ты благодарить меня будешь. Радоваться. А ты смурной какой-то, Паша? — криво улыбнулся я краешком губ и подмигнул своему попутчику. — Не сообразил, что ли?

— Это ты ни хера не сообразил! — Черный резко выпрямился, его голос сел до хрипоты. — Думал: неделю выиграешь? Мозги Гие попаришь и руками разведешь: «Типа не нашёл, простите». Хер там плавал! Не найдёшь бабки за неделю — грузин долг на нас повесит.

— Ну так я этого и добился. Не догоняешь? — Я повернул голову к нему, с иронией во взгляде рассматривая его помрачневшее лицо. — Мы только что, Паша, купили тебе благословение на город. В рассрочку. Всё! Пока мы с тобой деньги Гие отдаём, ни одна шавка нас не тронет — Вор не позволит. И город тоже наш. С него мы долг ему и выплатим. Постепенно.