— С чего ты взял, что так всё и будет? — с сомнением проговорил Черный, но в его голосе уже не было прежней злости.

— С того, что таким образом мы позволили ему сохранить лицо и деньги. Бабки он получит, хоть и постепенно. Виноватых тоже нашёл — пусть условно, но сам факт. А мы получили благословение на город и вернули поставки водки. И не «так будет» — так уже есть. — Я продолжил, чеканя каждое слово: — С темы с долларами теперь не съедем не только мы, но и сам грузин. Плюс! — я поднял вверх указательный палец. — Теперь Шарик тоже наш с Митяем. Спросит кто-то из ваших: с какого хера мы там сидим? Всегда сошлёмся на Гию. И не соврём, потому что контролируем его поставки. А там много чего вкусного. Ну? — я положил ладонь на плечо Паше. — Сообразил?

Черный молчал. Где-то впереди, в свете фар, проплыла одинокая фигура запоздалого прохожего, съёжившаяся от холода. В салоне стало особенно тихо, даже казалось музыка затихла.

— Гладко стелешь, — буркнул наконец Паша, растеряв весь свой боевой запал. Он пожевал губами, подумал с полминуты, глядя в тёмное окно, и затем признал очевидное: — Но вообще-то да. Логично получается.

— А я о чём? — хмыкнул я довольно. — Так что радуйся, Паша. Ты теперь у нас в Долгопе главный и единственный авторитет. Тебе будут водку возить. Ты будешь в общак завозить. А долг? Ну, так половину выручки с водки туда и пустим. Считай, Гия сам себе долг и отдаст.

— Пиздец ты хитрый, Слава. Как… — Черный задумался, подбирая сравнение, но так ничего и не придумал. Махнул рукой. — Даже не знаю, как кто.

Мы помолчали. У Макара негромко играла какая-то мелодия — то ли блюз, то ли старая советская эстрада — и он нас не слышал. Паша снова заговорил, на этот раз почти шёпотом, доверительно наклонившись ко мне:

— Слушай. Раз такое дело. Я ж встречался со сторожем твоим на днях. По поводу склада.

Я посмотрел на него вопросительно, давая понять, что слушаю.

— Нормальная тема. Сделать вполне по силам. — Черный помялся, потом добавил, глядя куда-то в сторону: — Только есть один нюанс. На счет хвостов. Как у тебя отношения с этим Андреем?

— В каком смысле? — не сразу понял я.

— Ну… — Паша выдержал паузу, аккуратно подбирая слова. — Он тебе нужен?

— Жулик этот мелкий? — я посмотрел на урку и, поняв, куда он клонит, покачал головой:

— Не имею ни малейшего интереса. Если дело с «Берёзкой» выгорит, я долг с него считай получу. Так что действуй на своё усмотрение.

Сказал я это ровным, почти равнодушным тоном, оба мы прекрасно поняли о чем говорили, и для этого нам не нужны были конкретные слова.

— Ну тогда, может, мы быстро долг перед Гией закроем, — он положил ладони на брюки и довольно погладил их, будто уже ощущал в руках тугие пачки купюр.

— А вот это ты зря. Спешить нам точно некуда! — Я подмигнул ему, но тут же резко посерьёзнел, внимательно вглядываясь в глаза собеседника. Настал подходящий момент задать вопрос, который мучил меня не первый день — на счет того, зачем в Долгопу так резко сорвался Тяпа. — Раз уж, Паша, мы все непонятки закрыли и ты наконец убедился, что кидать тебя никто не собирается, и мы в одной лодке… Не хочешь мне ничего рассказать?

— Рассказать? — Паша озадаченно посмотрел на меня. В глубине его здорового глаза что-то мелькнуло — растерянность? Страх? Он быстро отвёл взгляд, покосился на лобовое стекло, потом сделал вид, что только что что-то вспомнил. — Точно! С этой сходкой я и забыл совсем. Приходил ко мне Витя Кисляк.

— Кто приходил? — совершенно растерялся я, не понимая, о ком пошла речь.

— Витя Кисляк. Недавно откинулся. Домушник, короче. — Паша понизил голос ещё сильнее, почти до шёпота. — На днях зашёл ко мне, занёс жирную долю в общак. Просил дать ему наводку на барыгу — сбыть видеодвойку и ещё кое-что из техники. — Он сделал паузу, давая мне осознать услышанное, и добавил, глядя в сторону: — Короче, походу, это он твоего брата выставил.

— Ты хочешь сказать… — начал было я, но Черный перебил, зачастив:

— Вообще-то такое рассказывать не особо правильно. Но раз уж расклад у нас такой теперь… Как-то в падлу молчать.

— Это да, — кивнул я серьёзно. — Молодец, что рассказал.

А про себя подумал: «Какой же хитрожопый этот наш Паша». «Забыл» он, блин. «Замотался». Да я готов ставить «Сникерс» против «Мерседеса» — ничего он не забыл, а намеренно промолчал, таким образом косвенно желая отомстить моему брату за недавнюю выходку в кабинете.

— И где, и когда его ловить? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ща! — Паша достал из внутреннего кармана пальто потрёпанный блокнот, похожий на те, какими торгуют в «Союзпечати», и короткий огрызок карандаша. Быстро накарябав адрес, вырвал лист и протянул мне. — Завтра в четыре будет здесь. Только, Слава… — он поднял на меня серьёзный взгляд. — Барыгу не запали мне. Лады?

— Годится! — кивнул я, засовывая листок в карман, пробурчав тихонько себе под нос, — Ну что ж. Вот, по ходу, и попались жулики-домушники. Брат обрадуется.

Сам же я в голове прокручивал другие мысли. Те, которые не должен был подслушать никто — даже сам Господь Бог. Ведь я один знал, что на самом деле доллары были у меня. И на деле итоги сходняка получались ещё куда более сладкими.

Выходило так, будто я занял у Гии сто восемьдесят тысяч долларов. Из которых двадцать можно было и не возвращать. Интересно, почему сумма не сошлась? То ли Журик там что-то мутил, то ли ещё кто? Но то не моя забота. Деньги эти я с удовольствием прокручу — на тех же компьютерах, например.

Ну а за то, что я — такой красивый, занял у Вора Гии до хера денег. Он подарил мне не только двадцатку зелени. Но ещё и простил Митяя, утвердил — хоть и косвенно — его на аэровокзале, за компанию со мной. Благословил Черного на город. И вернул поставки водки.

Чтоб мне всегда так в долг давали!

— Чо лыбишься? — вывел меня из размышлений настороженный голос Паши.

Я и правда поймал себя на том, что довольно улыбаюсь. Машина уже въезжала на знакомые улицы Долгопрудного, фонари, те что работали, пролетали за окном, отбрасывая жёлтые блики на кожаный салон.

— Да свидание у меня сегодня, — ответил я, поворачиваясь к нему. — С девушкой красивой. — И, положив ладонь уголовнику на плечо, добавил: — И знаешь что, Паша? Ща как доедем — одолжишь мне Макара? Пусть за красавицей моей заедет. Чтоб красиво всё вышло. С шиком-лоском!

— Дело молодое, — усмехнулся Черный, кивнув. Но тут же его лицо снова стало хмурым. Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья, глядя в потолок. — А я, пожалуй, приеду как — нажрусь. С того момента, как в ресторан зашли, хотел нажраться.

В его голосе звучала такая усталость, что я даже не стал шутить в ответ. Только кивнул и отвернулся к окну, глядя, как редкие снежинки разбиваются о холодное стекло. Первый день зимы выдался нервным. Но, кажется, всё складывалось как нельзя лучше.

1 декабря 1988 года, г. Москва, ресторан «Кавказ». Никита Игоревич Журов

Журик вышел из ВИП-комнаты. Его лицо, и без того изукрашенное после неудачной поездки в Лобню, сейчас напоминало грозовую тучу. Он повернул голову и посмотрел назад — буквально прожигая взглядом задернутую портьеру, за которой остался Гия, невозмутимо попивающий вино и, судя по всему, крайне довольный раскладами прошедшего сходняка.

— Баклажан! — рявкнул Журик, проходя через постепенно заполняющийся зал ресторана, чем напугал парочку, сидящую сбоку от него.

Темнокожий татарин, его неизменный водитель и телохранитель, подорвался с места, едва не опрокинув стул, и быстро засеменил следом за шефом.

— Погнали. Бульбаш так и не вернулся?

— Неа! — Баклажан мотнул головой. — Куда едем, Никит?

— В Лобню, — бросил Журик, не оборачиваясь. — К Тяпе.

Баклажан кивнул и, не задавая больше вопросов, двинулся к машине. Они сели в «шестерку» — серую, неприметную, каких тысячи на московских дорогах. Именно такие автомобили Журик предпочитал для поездок по делам. Никакого пафоса, никаких лишних взглядов, минимальный интерес ментов. Баклажан привычно занял место водителя, а Журик расположился сзади, откинувшись на сиденье и уставившись в темное окно. В другой ситуации он бы сел спереди, но сейчас ему хотелось пространства и минимум косых взглядов своего подчиненного.