— За дружбу! — Жук отпустил нож, вытащил руку из кармана и, подхватив рюмку, чокнулся с Митяем.

Выпили.

— Вот ведь сука злобная, и все из-за косметики, — покачал головой Жук, со спины которого будто только что упала скала. На душе стало легко, а мысли об убийстве лучшего друга показались какими-то далёкими и чужими. — Ты прости меня, брат! Что на друга подумал!

— Да забей! Закусывай лучше, а то видок у тебя будто ты не спал и не жрал неделю. Ха!

Аппетит у Жука и правда появился. Он подхватил бутерброд со шпротами и с аппетитом отправил в рот.

— И на счёт Воров этих тоже прости! Я ж знать не знал, чо это за гости у Тяпы. Ну сидят какие-то мужики. В проброс за разное спрашивают. Ну, мальца приукрасил подвиги под водку. Не подумав, — жуя и запивая минералкой, говорил Жук, которого что тот фонтан прорвало, и он никак не мог заткнуться. — Кто ж знал, что это вы у них фуру угнали? Я думал, у барыг каких. Я тогда Тяпе так и сказал — мол, пацаны наказали барыг и фуру увели у лОхов. А чо, правильно! Пусть платят!

— Когда «тогда» сказал? — непонимающе посмотрел на Жука Олег.

В его глазах что-то промелькнуло, но морально вымотанный Женек этого не уловил и продолжил свою исповедь, частя словами.

— Да прямо в ту ночь, когда и увели! Мне Филя рассказал. Вы ж меня-то с собой не взяли, — с обидой покачал головой парень, подхватывая второй промасленный бутерброд рукой. Сок с которого немедленно потек по пальцам.

— Так это выходит, ты Тяпе слил, что мы фуру отработали? — холодным тоном спросил Митяй. Глаза его начали наливаться кровью. — То-то я подумал, откуда Хромой так быстро узнал, что это именно мы фуру увели?

— Да ты чо, Олег! Я ж не знал, чья это фура! — Жук с испугом посмотрел в стремительно наливающееся кровью лицо друга.

— Да ты никогда ни хера не знаешь, Жентос! Дружишь с урками! Сливаешь информацию! Подставляешь близких под Воров! Ты вообще в курсе что я несколько дней из дома нормально выйти не мог, трепло ты ебаное! — Митяй упёрся ладонями о стол и поднялся на ноги, глядя на друга сверху-вниз взглядом, полным ярости и презрения. — Знаешь что, Жук? А не пошёл бы ты на хер к своим уркаганам пастись! Чтоб я тебя, суку, больше на районе не видел! Поэтому и баба от тебя сбежала, что пропадаешь у урок все время.

Жук застыл на стуле, парализованный ужасом происходящего. На лбу его выступил холодный пот. Митяй поднялся на ноги, повернулся лицом к окну и, взяв с подоконника пачку сигарет, достал одну, вставляя в рот:

— В смысле? — просипел Женя.

— В прямо блядь смысле! Пока ты уркам своим жопу лизал, я твою Ритку трахнул. Тебе то блядь некогда было.

От услышанного Жук подскочил на ноги, как ошпаренный. Бледная кожа на лице начала краснеть, а рука обняла рукоятку ножа. Митяй стоял к нему спиной, нагнулся и пьяно щёлкал зажигалкой, пытаясь прикурить сигарету.

Нож выскочил из кармана наружу. Жук двинулся к другу, выщёлкивая лезвие и хрипя под нос:

— Правильно Тяпа сказал. Таких, как ты, надо гасить!

С этими словами, которые Жук тихо прошептал себе под нос, его рука полетела вперёд в сторону спины Митяя. В последний момент Олег начал оборачиваться — то ли услышав бубнёж бывшего лучшего друга, то ли почувствовав движение. Но было поздно.

Острие пробило вязь свитера и вошло в плоть по самую рукоять куда-то под левую лопатку.

Конец пятой книги. Продолжение следует .