— В итоге из одиннадцати бойцов нашей «зелёной» разведгруппы вернулось двое. Девять двухсотых. За пастушка.

Гена замер с лопатой в руках. Стоял, опустив черенок, и смотрел на брата. В глазах его горела ненависть — нет, он не ненавидел Романа. Просто такие истории не могли не разжечь в памяти пацана воспоминаний оттуда. Свои собственные. Которыми он ни с кем старался не делился.

Повисла тишина. Только гудел мотор.

— Работай, Гена. Поздно уже, — одернул брата Роман. Голос его снова стал ровным, пустым. — А Вова пусть не знает. И спит спокойно.

Он достал фляжку со спиртом, открутил крышку и сделал короткий глоток.

— А мне…— на моем кладбище… Одним больше, одним меньше. Всё равно.

Гена молча вонзил лопату в землю. Месиво из грязи, гари и мелких комьев полетело в яму, глухо ударяясь о тело. Рэмбо стоял рядом и смотрел в черное небо. И звезды смотрели на него в ответ. Возможно даже, девять из них он когда-то знал лично.

02 декабря 1988 года. г. Балашиха. Владимир Александрович Фетисов (Футболист)

Сперва Вова заскочил к себе на квартиру. В спальне за шкафом в промасленной тряпке хранился «Макаров» — тот самый, который Славка отнял у перепуганного барыги в ресторане «Русь». С тех пор ствол так и пылился у Футболиста. Свой собственный парень так и не завел, а этот, Студента, всё никак не было времени вернуть. Получается в цвет сложилось.

«Не хорошо… Надо бы рассчитаться», — мелькнула запоздалая мысль в голове у боксера. И тут же утонула в пучине сомнений, раздавленная куда более тяжёлыми и неотложными тревогами и переживаниями.

В последнее время Вова с Ржавым и правда прилично отдалились друг от друга. Пока Футболист занимался делами их группировки, территориально «пришитой» к балашихинскому району Поле Чудес, Леха уходил в отрыв. День за днем без передыху. Единоличный лидер балашихинских уже не столько помогал, сколько подкидывал Вовану проблем и забот. Водка, драки, вспышки неконтролируемой ярости — всё это привело к тому, что с Ржавым хотело контактировать всё меньше людей. Даже совсем близкие парни отворачивались от лидера, от которого в любую секунду не знали, чего ждать. Зато несколько откровенных шакалов с удовольствием упали на хвост новому авторитету в городе. А чего? Поддакивать, целовать жопу — всё, что от них требовалось. Не самая большая цена за то, чтобы всегда иметь накрытую поляну, девок и бабки

Вова злился, но молча, тему эту не поднимая. Просто все чаще игнорировал друга. И вот, похоже, доигнорировался до того, что одним разговором уже не обойтись.

Отпустив вторую машину, и в компании самых близких — вертлявого Толи Татарина и угрюмого здоровяка Саши Носа, заряженный стволом, Вова отправился на поиски Ржавого. Впрочем, не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, откуда надо было начинать искать. Футболист сразу направился в их общий ресторан при кинотеатре «Октябрь». Если Леха не там, то скорее всего местные подскажут — где он.

^{На фото Татарин и Нос}

По дороге боксёр успел остыть. Красная пелена, застилавшая глаза, спала, и теперь Вова активно сомневался. А что, собственно, он сделает, когда найдет Леху? Убьет друга детства? Того, с кем вырос?

Нет. Вова не относился к Ржавому как к брату. Не мог доверить самое сокровенное. При Лехе всегда надо было держать ухо востро и соответствовать уровню «настоящего пацана». Как никак Ржавый был на пяток лет старше. Со Славой, например, которого он знал куда меньше, общаться было гораздо проще. Но всё же два десятилетия бок о бок — это не клочок бумаги, не вдруг порвёшь и выкинешь в урну.

А потому Вова решил так: будь что будет.

В ресторане официант по имени Антон — мужик с вечно заспанным лицом и маслеными глазами — сказал, что Ржавый у них был с компанией, но не задержался. Взял пива и раков и погнал в баньку. Скорее всего в ту самую, на улице Братьев Коростелевых. Общественная, но у балашихинских был свой ключ. Иногда они зависали там после того, как заведение закрывалось для простых смертных.

— О! Вон тачка Ржавого, — тихо буркнул Саня, дернув задранным кончиком сломанного носа.

«Восьмерка» Вовы как раз подъезжала к банному комплексу со двора — оттуда, откуда пацаны обычно и заходили. Припарковавшись за жопой Лехиной девятки, парни посидели какое-то время в тишине.

— Чо делать будем? — наконец выглянул с заднего сиденья Толя Татарин.

— Не знаю, пацаны. По ситуации, — Вова достал сигарету, прикурил от зажигалки. Пламя на секунду высветило его напряжённое лицо. — Стоите за мной, не отсвечиваете. Ждите команды. Короче так пока, — он глубоко затянулся, выпустил дым в натопленный салон и, хлопнув дверцей, вышел наружу. Следом, гулко щёлкнув замками, выбрались и остальные.

Парни, споро перебирая ногами по обледенелым ступеням, поднялись по лестнице чёрного входа. Вова дёрнул за ручку — дверь ожидаемо оказалась не заперта. Она со скрипом отворилась, и гости, стараясь не шуметь, один за другим юркнули внутрь.

Раздевалка встретила их тишиной и обдала влажным воздухом. Лишь вещи троих «ночных клиентов» сиротливо висели на старых вешалках. Прошли через неё в предбанник. Телевизор на тумбе беззвучно моргал картинкой — какой-то западный боевик, — освещая стены, оклеенные дешёвым кафелем с выщербленными уголками. В углу мелко дребезжал старый холодильник «Саратов», видавший виды. Гул голосов доносился из дальнего отсека — той самой комнаты отдыха, где стоял длинный деревянный стол, залитый пивом, и скрипучие лавки.

Вова толкнул дверь и вошёл в помещение пятнадцать на десять. Внутри было натоплено, пахло табаком, перегаром и варёными раками, которых лузгали из тазика трое раздетых до трусов посетителей.

— О, вот это гости! В натуре, пацаны! — раздался знакомый, чуть сипловатый голос Ржавого. Леха сидел во главе стола лицом ко входу, развалившись на деревянном стуле со спинкой, и пил пиво из большой стеклянной кружки. По бокам — ещё двое, потягивали пенный напиток прямо из небольших прозрачных банок. Обоих шакалов Футболист видел ни раз. С ними Ржавый любил зависать в последнее время. Вовке было плевать, с кем тот пьёт, но эти двое — были даже не с их района. Что само по себе вызывало глухое раздражение.

— Привет, Леха, — сказал Вова. Он вошёл внутрь с мрачным лицом, за спиной — Татарин и Нос, два молчаливых силуэта.

— Ага. Да ты не один залетел? — Ржавый приподнял бровь, усмехнулся. — А чо такой набыченный?

— Да он из-за сестры, наверное, переживает, — хохотнул худощавый парень справа. Погремуху свою — Хорёк — он получил из-за задранной вверх губы, из-под которой торчали два крупных желтоватых передних зуба. — Не ссы, Вован. Всё рОвно с ней бы было.

— Хлебало завали! — Футболист повернул лицо к подпевале Ржавого. Глаза его начали наливаться кровью, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— А то чо? — Хорёк не унимался, чувствуя за спиной старшего. — Ты не до хера ли на себя брать стал? А, Вован? Не забыл, кто тут старший? — он отсалютовал Ржавому банкой. Пиво плеснулось через край и залило и без того мокрый стол.

— Ша! — цыкнул Ржавый на товарища, от чего тот мгновенно примолк. Леха поморщился, отпил пива и смачно чмокнул губами. После чего прищурился, глядя на друга. — Вован. Ну ты в натуре, если из-за Алиски паришься, то забей. Просто выгулять девчонку хотел. Ща Осип приедет с закуской и телками. Давай с нами.

— Да, погуляли бы Алиску! — басовито и многообещающе хохотнул второй подпевала. Более грузный, с туповатым, крупным лицом и маленькими свинячьими глазками. Этого Вова даже по кличке не знал. Да и знать не хотел.

Второй сальный подкол по отношению к сестре — да ещё и не от своих — Футболист стерпеть не мог. Кулак его моментально отправился в полёт. Толстого будто сдуло с лавки — он с глухим стуком рухнул на пол, задев головой ножку стола.