— Иди, Юрец, бди! Ко мне это.

Афганец кивнул и двинул обратно к месту своей дислокации, а Децл достал сигаретку, прикурил от спички и вопросительно посмотрел на Кисляка.

— Я тебя помню. Ты к Хромому приходил. Чё хотел?

— Чё я хотел — Хромому и скажу. Где найти мне его? — хмуро уставился на Жору Кисляк. Несмотря на низкий рост мужчины, Витя всё равно смотрел на него снизу вверх — тот стоял на крыльце, и Кисляка это откровенно раздражало.

— Так нет его. Уехал в Ессентуки — пока не хватятся менты! — непонятно, но в рифму ответил Децл. — Тебе к Чёрному, если какие делишки есть. Завтра он в обед тута должен быть.

— Ладно, — поиграв желваками, согласился Кисляк и собрался уж было разворачиваться обратно, но остановился и снова хмуро глянул на затягивающегося сигареткой и довольного жизнью Децла. — Слушай, друг. А чего у вас везде автоматные рожи ходят?

— Стерегут ребятки, — подмигнул Децл визитёру. — Чтоб всякие не шлялись тут и мне настроение не портили.

На том и расстались. Кисляк развернулся и зашагал к машине, чувствуя спиной взгляд. Происходящее Вите сильно не нравилось, а уж картина где военный ведет с себя с уркой Децлом как не просто с равным, а со старшим, вообще выбило мужчину из колеи.

29 ноября 1988 года. г. Химки. Святослав Степанович Григорьев

Разговор с Майором оставил приятное впечатление. На ловца и зверь бежит, верно? Вот и у меня вполне может получиться зайти на тему с водкой как настоящий герой — в обход. Хотя бы на какое-то время это решит нашу проблему. На вечер решил оставить только Чижа на колёсах — двоих вполне достаточно, чтобы забрать в Химках два ящика. Да и с какими-либо документами париться не надо: если остановят, пара ящиков — никогда не криминал. Брату на свадьбу везу, и всего делов.

— У «Гастронома» тормозни! — попросил я Серёгу, ткнув пальцем в соответствующую вывеску впереди.

И так как ехали мы по старой Чижовской привычке — не быстро и аккуратно, то проскочить мимо советского гастрономического рая не успели.

— На двадцать минут, Серёг! — вышел я и крикнул в открытую дверь Чижу, после чего захлопнул машину и двинул внутрь помещения магазина. Раз уж в Химках, надо было зайти. Брат говорил, что с икрой для челноков проблемы. Значит будем решать.

Оглядев прилавки и побродив немного, заметил нужного мне человека.

— Самвел Вартанович, добрый день! — улыбнулся я армянину, стоящему за одним из прилавков, в белом халате, наброшенном на плечи. Тот как раз разговаривал с какой-то дородной женщиной — явно местной работницей.

— А-а-а! Слава, дорогой! Рад тебя видеть! — широко улыбнулся мне мужчина. — Ко мне ты или так зашёл? Ай, да какая разница! Идём-идём, ко мне, кофем угощу! Саша, меня нет пятнадцать минут, — сказал он всё той же стоящей рядом даме и, придерживая меня за плечи, поманил в коридор, к своему кабинету.

— Ну рассказывай, Слава-джан! Как дела? Как работа? — открыл дверь мужчина, и мы вошли. Самвел включил кипятильник, упал за широкий стол, а я сел на мягкий тканевый стул напротив.

— Да это вы, дядя Самвел, рассказывайте. Как там Карен? Я-то, слава богу, нормально! — развёл я руки в стороны, показывая, что жив-здоров.

— Хорошо всё с Кареном, — расплылся в улыбке директор гастронома. — В декабре уже гулять будет. Эти апуши дали аж восемь месяцев мальчику. Могли и больше, если бы папа Самвел не постарался! Так что отметит Каренчик Новый Год и будет работать не разгибаясь! Чтобы дурь в голову больше не заходила — а только мамины хинкали. Сейчас в Электростали он в колонии, — мужчина поднялся на ноги, выключил кипятильник налил в две кружке кипятка, а потом закинул туда па паре ложек растворимого кофе из банки.

— Ну и отлично! Спасибо, — обрадованно сказал я, принимая стакан. — Дядя Самвел, хотел вас попросить. Для пары ребят собрать по пакету хорошему — в подарок. За деньги, конечно, но главное — по высшему разряду. Можно?

— Конечно, дорогой! Секунду! — Мужчина поднялся и выглянул из кабинета. — Рита, дорогая! Два пакета высшей пробы собери мне. Будто маме на юбилей подарок делаешь, да? — кивнул куда-то в коридор и сел обратно за стол. — Сейчас всё будет. Сервелат финский, сыр голландский, чёрная икорочка свежая, «Птичье молоко», балычок осетровый, кофе, чай индийский. Вах! — причмокнул губами мужчина, добавляя описанию сочности.

— Сколько с меня будет? И давайте договоримся, дядя Самвел. Я продукты покупаю, так что дарить в этот раз ничего не надо. Щедрость — хорошо, но пользоваться вашей хлебосольностью постоянно некрасиво.

— Ох! Слова не мальчика, но мужа! — хохотнул мужчина. — Карену бы твои мозги, дорогой! По двести двадцать стоит. Отдам за пакет, только для тебя — по двести, и даже не спорь. Обидишь дядю Самвела.

— Хорошо, — хмыкнул я, по-доброму улыбнувшись. Нравился мне этот мужик.

Я достал деньги и отсчитал из пачки четыре сотни, положил на стол и придвинул к мужчине. После чего наконец отпил горячей горьковатой жидкости и добавил:

— Спасибо, дядя Самвел. Если помощь какая нужна будет — обращайтесь.

— О чём ты говоришь, дорогой? Бог даст, и без помощи проживём, — Мужчина смахнул деньги и сунул во внутренний карман халата.

— Кстати, про икорку, дядя Самвел. Помните, мы говорили насчёт пары десятков банок?

— Конечно. Сейчас столько нет, разобрали на юбилей хорошему человеку, но на следующей неделе сделаем. Тебе по полкило? — уточнил он.

— А вот тут вы лучше посоветуйте. Если за рубеж везти — как лучше? — Тут я, честно говоря, не особо ориентировался, как в этом году обстояли дела с вывозом продуктов, так как в той жизни в 88-м году сидел. Кстати, как раз на химии.

— А-ну, тут тебе в жестяной банке не подойдёт, дорогой. Тут либо в стекле, либо на экспорт! — Самвел Вартанович задумчиво побарабанил пальцами по столу и улыбнулся. — Знаешь, как поступим? Есть у меня знакомцы на консервном заводе. Сделают тебе в стекле на 350 грамм, с экспортной наклейкой. Но придётся подмазать, так что стоить будет почти как за полкилограммовую в жестяной банке — по 60 рублей. Но тут сам понимаешь.

— Годится! — кивнул я, и услышал звук открываемой двери.

— Добрый день! — Я повернулся ко входу и поднялся на ноги при виде работницы гастронома, которая втащила два тяжёлых объёмных пакета и, не замечая меня, водрузила их на стол, недовольно проворчав:

— И вот почему я должна эти тяжести таскать? Вовчик запил опять, а я тащи… — буркнула она и, развернувшись, вышла наружу, громко хлопнув дверью.

— Вот так и работаем, дорогой! — развёл руки в стороны мужчина и довольно хохотнул. — Ладно! Тогда во вторник-среду приезжай — будет всё в лучшем виде. Тогда и рассчитаемся. Помочь? — Мужчина пожал мне руку и кивнул на пакеты.

— Своя ноша не тянет, — хмыкнул я и взялся за ручки.

И что только делать с этими гостинцами теперь? Брал-то я их, чтобы подмаслить будущий разговор об икре. Но, судя по тому, как сложилась беседа, мог и без метания бисера обойтись.

А с другой стороны?

А с другой стороны, я полный лопух, который настолько замотался, что забыл о самом важном — о нашем субботнем вечернем рандеву с Алисой. Так что отправился из Химок я не домой, а прямиком в «Афродиту». Круто было бы, приехала бы девушка, а мне её и угостить нечем. Боюсь, такого «первого раза» бы она не оценила.

Да и вообще — приедет ли она? Не передумала ли? Надо было срочно сестре Вована позвонить. Сегодня же.

— О! Зырь, Слав, тормозит нас вояка! — вывел меня из размышлений Чиж, когда мы через двадцать минут подъезжали к въезду в «Афродиту». Котовский залив радовал взгляд своей ребристой серебряной гладью по левому борту нашей «копейки».

— Вы к кому? — спросил нас молодой паренёк в смешной восточной шапочке. Он подошёл к окошку водителя и заглянул внутрь, когда Серёга остановил тачку и это самое окошко открутил вниз ручкой на двери.

— Новенький? — наклонился я через салон и присмотрелся. Парня этого я точно в рядах Вовкиных бойцов раньше не видел.