— Я тоже рада видеть тебя, папа, — тихо проговорила Анна.

Император ничего не говорил, но дочь прекрасно знала, что у него на уме. «Я волновался. Я боялся, что больше тебя не увижу…» — все эти слова не были произнесены вслух.

Но они будто бы прозвучали в комнате.

Анна знала, что правитель сильнейшей Империи не должен показывать слабости. Крепкие объятия наедине с дочерью — максимум, что мог себе позволить её отец.

Долгие крепкие объятья — лишь спустя пару минут Михаил Романов отошёл назад и цепким взглядом оглядел дочку.

— Я в порядке, папа, — улыбнулась Анна.

— Раз ты вернулась живой и здоровой из Академии, то будем считать, что слово своё сдержала, Анна, — пробасил он.

— Мне помогли его сдержать, — предельно серьёзно проговорила цесаревна. — Зина… Мы должны сделать всё возможное, чтобы помочь ей.

— Это невозможно, дочь, — произнёс Император, цепко глядя в глаза своего единственного ребёнка.

— Мне кажется, слова Лики уже должны были дойти до тебя, — не отводя взгляда, твёрдо сказала Анна.

— И, по-твоему, мы должны поверить, что какой-то мальчишка может сотворить невозможное? — хмуро спросил Император.

— Он уже не раз это делал, — спокойно ответила Анна и перешла в атаку: — Одно то, что урождённый граф Резанов смог пережить похищение и в приюте, без методичек рода развить свои силы и Второй Дар до невероятного уровня, дорогого стоит. Кстати, почему ты запретил Беркуту говорить, что Александр внук графа Резанова? Более того, ты заставил его открыто мне врать.

Анна сделала шаг вперёд, не сводя взгляда с отца. Несколько секунд Император выдерживал напор дочери, а затем отвернулся и зашагал к креслу.

— Так было нужно, — буркнул он на ходу.

— Кому нужно? — последовала за ним дочь и нависла над усевшимся в кресло отцом.

Михаил Романов тяжело вздохнул и взглядом указал на второе кресло.

— Присядь и продолжим, — сухо произнёс он.

А когда дочь отвернулась, он обречённо покачал головой.

Анна всегда была умной девочкой, и нет ничего удивительно в том, что она догадалась, почему именно бойцы ЛОЦ скрыли от неё информацию о происхождении Александра Егорова. Разумеется, император внимательно следил за «командировкой» дочери и за её окружением. Разумеется, его сразу же заинтересовал этот аномальный простолюдин.

А когда, читая выкладки своих аналитиков, император понял, кто именно Александр Егоров…

Нет, он не испугался. Император не может ничего бояться.

Однако же сомнений насчёт будущей безопасности дочери стало заметно больше. Как и сомнений в будущем рода Резановых.

Александр оказался сыном давних друзей Императора. Друзей, которым, тогда ещё цесаревич, Михаил не смог ничем помочь, и смерть которых вместе с женой-цесаревной долго оплакивал. Тайно от всех, разумеется — представитель императорской семьи не может встать на чью-либо сторону в конфликте равных родов.

Император понимал, что связь наследника едва живого рода с его дочерью может окончательно поставить крест на роде Резановых. И, с другой стороны, уже на него самого и Анну ещё сильнее повысится давление со стороны могущественных аристократов Империи, а также венценосных коллег из-за границы.

Цесаревна Анна Михайловна Романова — выгодная партия для брака, как ни крути.

А то, что между Анной и Александром «Резановым» может возникнуть эта самая крепкая связь, император не сомневался. Он до сих пор помнил, как давным-давно спорил с женой, каким будет первое слово их дочери. «Папа»? Или «Мама»?

Проспорил.

Но был уверен, что вторым-то словом уж точно будет слово «Папа».

Однако и тут будущего Императора ждала неудача. Казус случился в тот день, когда молодая чета Резановых привезла в Кремль своего первенца. Цесаревна с малюткой Анной на руках подошла к графине Резановой, которая точно так же держала Александра…

Анна потянула к нему ручку и произнесла второе своё слово в жизни:

«Мой».

Родители детишек долго веселились после этого, а цесаревна мягко утешала мужа, что уж дальше-то дочка точно скажет «папа».

Да в те времена в жизни нынешнего императора было гораздо больше поводов для смеха и веселья. Тогда он мог позволить себе хотя бы в кругу близких показывать гораздо больше эмоций.

— О чём задумался, папа? — спросила Анна, сидя в соседнем кресле.

Император вдруг понял, что дочь уже некоторое время пристально смотрит на него, ожидая ответа.

— Я ещё размышляю над предложением Александра Ярославовича, — наконец-то изрёк он. — Им же самим обозначенное время у нас ещё вполне имеется. Думаю, к завершению завтрашней церемонии я приму решение относительно целесообразности сотрудничества с ним в вопросе помощи Зинаиде Константиновне.

— Спасибо, — кивнула Анна. Отец не стал отказывать, и это уже было небольшой победой.

Правда, уже через секунду цесаревна грустно улыбнулась и произнесла:

— Но я сомневаюсь, что Александр Ярославович придёт на церемонию.

— Почему? — предельно серьёзно спросил император.

— Зачем личное дворянство наследнику рода Резановых? — пожала плечами Анна и раздражённо цокнула языком. — Наша благодарность ему не имела смысла.

Правда, в тот момент внутри самой девушки раздражения не было. Наоборот, её радовало то, что она зря переживала насчёт Алисы Резановой и Александра. Она ведь всего лишь его сестра!

«Стоп, почему я вообще думаю об этом?» — поймала себя на мысли Анна.

— А мне кажется, он вполне воспользуется этим шансом и на церемонии появится, — задумчиво проговорил Император.

— Что? — удивилась Анна. — Почему?

— Потому что его, похоже, очень интересуют бывшие земли рода Пожарских… — задумчиво произнёс Император и, опережая вопрос дочери, произнёс: — Я не знаю, зачем ему это — пока аналитики не смогли ничего найти. Но кровь Пожарских в нём тоже течёт. Да и рода нынче такого нет, так что эту фамилию он взять может…

Анна удивлённо смотрела на своего отца, пытаясь осмыслить услышанное.

А между тем сам император вдруг резко поднялся с места и произнёс:

— Ну да хватит об этом, Аня. Буду ждать тебя в столовой.

Он направился к выходу.

А Анна пошла приводить себя в порядок.

Вскоре императорская семья в полном составе из двух человек уже была за столом. Далеко не всегда Анне и её отцу удавалось трапезничать вместе. Поэтому, чтобы наслаждаться такими моментами, отец с дочерью приняли правило: за столом не говорить о делах.

А вот после обеда…

Практически до вечера Анна обстоятельно рассказывала о своей «командировке». Император и верный Бах слушали её и иногда задавали наводящие вопросы. Затем Бах отправился по делам, Анна с отцом остались вдвоём, наступило время позднего ужина.

Перед сном девушка, лёжа в кровати, долго держала в руках телефон, размышляя о будущем.

Она хотела заглянуть в групповой чат, но сейчас не была готова легко общаться с одногруппниками, как раньше. Студенческая жизнь цесаревны была недолгой, но наполненной яркими красками.

Анна старалась не думать, сможет ли её жизнь вновь стать такой же лёгкой и красочной в будущем. Ибо доводы разума поселяли боль и тревогу в сердце.

Сейчас главной целью в своём будущем Анна видела лишь одно: уничтожение Круга Змеевидца. Вчера во время глобальной битвы погибло много хороших людей… Но даже несмотря на это, у Империи не было сил выжечь калёным железом эту опухоль и отомстить.

Ибо она занимала огромное место на теле Империи.

— Спасибо вам всем… — тихо проговорила девушка, в очередной раз подумав о тех, кто сражался ради неё этой ночью.

И снова посмотрела на телефон.

Кое-кому она обязательно хотела выразить благодарность лично.

Или хотя бы по телефону.

Но…

Усталость накатила на цесаревну внезапно, и она сама не заметила, как уснула.

Проснулась лишь утром. За ночь, как это порой бывает, цесаревна приняла для себя твёрдое решение. Так что, открыв глаза, первым делом набрала нужный номер.