Так вот, с точки зрения традиций и общественного мнения, которые тоже учитываются представителями власти во время вынесения решения, два графских рода вместе разнесли род баронский.

То есть, более сильный и влиятельный взял такого же союзника и побил средненького противника.

Примерно на это уповали Эпштейны после того, как мы захватили их земли в Раменском. И ОКЖ принял их заявление. И остановил войну.

Если бы Распутины сражались один на один с Эпштейнами, то на разницу титулов не смотрели бы — оба бояре. Но теперь будут смотреть и на неё.

И главное — на количество боярских родов на нашей стороне.

Из минусов — мы сто процентов не получим захваченное в полном объёме. Из плюсов — ход Эпштейнов я предвидел, и в некотором смысле сам вынудил их так поступить. Лучше закончить войну с ними при посредничестве ОКЖ, чем ждать, пока они возьмут себе в союзники другой боярский род, а затем вести войну «два на два».

Мне нужен спокойный тыл для дальнейших свершений.

А трофеи… то, что можно было унести, мы и так унесли до приезда жандармов. И получим ещё, когда следствие закончится. Единственный нюанс: в Угличе и Раменском сейчас дежурят дружинники Распутиных и Резановых. Но их там мало, так что на общую боеспособность отсутствие бойцов не особо влияет. Они там, считай, в отпуске — никто в здравом уме не нападёт на объекты, на которых, помимо ратников рода, сейчас находятся служители ОКЖ.

— Трусливые собаки, — выругался дед, снимая с мангала половину шампуров. — Сами напали на Распутиных, считая их слабаками. Сами посмели что-то требовать от Алисы, пока я отдыхал… А как по морде получили, сразу в норку.

— В тёплый город Екатеринодар, — усмехнулся я.

Где сейчас верхушка Эпштейнов, мы знали благодаря СБ и Коптеру. Правда, последнему я велел не лезть глубоко в систему защиты великого княжества Крымского. А лучше вообще пока что держаться от неё подальше.

Поисковое заклинание сообщило мне о приближении двух знакомых источников дыхания.

— Алиса уже у особняка, — сообщил я, глядя на то, как граф лично сервирует стол в беседке. Учитывая щепетильность дворецкого Григория в подобных вопросах и то, что он сейчас стоит в доме и смотрит за нами из окна, будто верный пёс на привязи, пожарить шашлыки и «накрыть поляну» было для моего деда способом личного отдыха.

— Одна? — проворчал старик, нарезая свежие и ароматные помидоры.

Я улыбнулся вместо ответа.

Дед вздохнул, пару секунд подумал, а затем кивнул и обречённо произнёс:

— Пусть тоже заходит тогда.

Напрягать Источник для связи с другом я не стал и просто написал ему сообщение через телефон.

Даже на расстоянии я почувствовал, как изменилось дыхание Артёма. Занервничал.

— Принял его? — спокойно спросил я у деда, перешедшего к огурцам.

— Ага! Щас! Как же! — возмутился он. — Вот так взял и принял! Разок с нами поесть за одним столом — вот для него потолок.

Я усмехнулся. Должно быть, Артём неплохо показал себя вчера на поле боя, раз дед решил с ним отужинать.

Хотя в Тельце я не сомневался. Даже учитывая то, что вчера ему пришлось впервые воевать против людей.

Мысли о вчерашнем походе вновь перепрыгнули на его последствия — а если точнее, на трофеи. Пусть и в Угличе, и под Раменским люди Эпштейнов успели вычистить свои лаборатории…

Всё вычистить не удалось. И прямо сейчас наши люди продолжают изучать захваченные владения. С пометкой на то, что рядом жандармы, разумеется… Но пока решение по мирному договору не принято, ОКЖ не имеет права мешать нам свободно передвигаться по захваченным землям. Тут главное, чтобы мы дорогое оборудование на глазах у жандармов не выносили. Типа в каком состоянии был объект на момент прихода жандармов, в таком он и должен остаться к моменту завершения расследования.

Но, опять же… я ведь предвидел, что Эпштейны побегут жаловаться, и у нас было примерно час-полтора, которыми мы воспользовались сполна.

Так что и мой будущий род, и графские рода Резановых да Распутиных оказались в плюсе после этой войны.

Уже в плюсе! И получим ещё чуть позже.

Но…

Меня очень интересуют регулирующие пилюли, которые производили Эпштейны. Удастся ли что-нибудь найти в обоих владениях? Хоть какие-то следы? Я объяснил нашим, что нужно искать. В Раменском сейчас, скрывая лицо от бывших коллег, работает Бородин. В Угличе и вовсе трудятся Распутины, которые в алхимии и «алхимической фармакологии» понимают лучше других в империи.

Может, что и найдём.

И…

— Пойдём уже, — услышал я недовольный голос Алисы.

Прибытие сестры с её спутником прервали мои размышления. Я был рад видеть обоих. Самую малость эту радость омрачало то, что из-под рубашки Артёма через открытый ворот виднелись белые бинты.

— Как ты? — после приветствий спросил я.

— Нормально, Сань. Завтра Леонид Игоревич посмотрит, и вообще как огурчик буду.

— А ты как, Саш? — взволнованно спросила Алиса, косясь на мою руку.

— Ему тоже Вавилов нужен. И Велеслав, — вперёд меня проворчал дед. — Садитесь есть, пока не остыло!

Мы расселились, и дед самолично разлил нам по бокалам вино. Всё это время Алиса напряжённо смотрела на мою руку.

— Даже дядя нужен? — не сдержалась она. — Всё так серьёзно?

Понимает, что троицей «я-Леонид-Распутин» мы лечим только сложные случаи.

— Всё будет хорошо, — успокоил их я. — Давайте поедим.

Я хорошо провёл время в тёплом семейном кругу. Правда, сперва чувствовал напряжение Артёма, а дед начинал на него бочку катить… Но пару раз столкнувшись с красноречивым взглядом Алисы, граф Резанов замолчал. Забавно было смотреть, как Артём не может понять, что делать в этой ситуации. В кругу Зодиаков или, полагаю, наедине он может сказать графу всё, что о нём думает. Но при Алисе пока не решается откровенно спорить с её дедом.

Но и сестра тоже не спешит давать ему в этом вопросе карт-бланш. Она тоже понимает, что если будет сильно наглеть, то дед может и упереться своим рогом и вообще запретить ей общаться с Тёмой.

Она, конечно, с запретом не согласится…

Вот и приходится всем троим лавировать. А лавирование — оно ведь не сильная сторона Тельца и Овна.

Я же в тот момент отдыхал, ел мясо и пил вино. Вскоре почувствовал, что начинаю клевать носом. Остальные тоже порядком устали, так что мы быстро разошлись.

Я уснул, кажется, ещё до того, как голова коснулась подушки.

А проснулся уже утром, от надрывно звонящего телефона. Дотянувшись до него, я притянул к себе трубку и уставился на экран.

«Староста» — гласила надпись. Едва я прочёл её, сон как рукой сняло.

День назад. Кремль. Покои цесаревны Анны Михайловны Романовой.

Боли не было. Но были усталость и ломота в теле. Даже сквозь сон цесаревна чувствовала эту тяжесть. Однако же…

Постепенно она проходила. В какой-то момент девушке даже показалось, что внутри неё горит мощное ровное пламя энергии. Не её личной…

Но какой-то близкой и явно дружественной. Именно это пламя и выжигало планомерно всю грязь и усталость из тела цесаревны.

Анна Михайловна открыла глаза. Сперва она увидела кружевной белоснежный балдахин над своей кроватью, который не видела уже почти два месяца.

Девушка поняла, что она оказалась дома.

Затем осознала, что чувствует себя просто превосходно, бодро откинула покрывало в сторону, легко вскочила на ноги, и…

В ужасе замерла.

Подоспели воспоминания о том, что случилось минувшим вечером.

Да… воскресенье вечер… она принимала ванну и, как обычно, думала о многом. Об исчезновении студентов МАУД, о молодых Змеевидцах, учащихся в Академии. Об их старших товарищах… Эти мысли порождали гнев внутри цесаревны, но девушка прекрасно понимала, что ей стоит немного расслабиться, чтобы не выгореть от перенапряжения. Потому она заставила думать себя о чём-то другом.

В её голове тут же вспыхнул образ самоуверенного юноши с чёрными волосами и острым взглядом глаз необычного металлического оттенка. Анна Михайловна задумалась о предстоящей церемонии. Примет ли Александр личное дворянство?