— Нет, — покачал я головой. — Сегодня после церемонии я планирую отправиться к себе в московскую квартиру и принять Зинаиду Константиновну могу там.

Всё-таки квартал Резановых сейчас под постоянным наблюдением любопытствующих глаз. А после того, как графский род, который многие считали практически мёртвым, за короткое время выбил из Москвы и её окрестностей богатых Эпштейнов, интерес со стороны СБ разных родов к Резановым вырос многократно.

В мою квартиру будет проще незаметно привезти верную охранницу цесаревны.

Но это во-вторых.

А во-первых, после церемонии мне необходимо отправиться в свой собственный дом. Чтобы показать тем, кто за мной наблюдает, мою самостоятельность от Резановых.

И сделать это, судя по удивлённому сейчас лицу Анны, уж точно необходимо.

Несколько секунд я с замершей на устах улыбкой смотрел на изображение девушки. Всем своим видом я давал понять цесаревне, что готов к вопросам. Она поняла меня правильно и спросила прямо:

— Вы не станете возвращаться в свой род?

— Род Резановых никогда не станет мне чужим, — пожал я плечами. — И, полагаю, дальше мы будем с ним идти рука об руку. Но не как одно целое, а как союзники.

О том, что в этом союзе я планирую быть старшим, говорить я сейчас не стал.

Анна несколько секунд молчала, переваривая услышанное, а затем неуверенно спросила:

— Значит… вы в самом деле придёте на церемонию?

— Конечно, — легко ответил я. — Я ведь уже говорил, что благодарен вам за все хлопоты. Только и жду её начала. Уже даже костюм выбрал. Жаль, что вы его не увидите вживую, — проговорил я и внимательно посмотрел на девушку, пытаясь понять, не ошибся ли я в выводах.

Она грустно улыбнулась и кивнула:

— Увы, больше я не могу быть Анной Михайловной Есиповой. Теперь это место вернётся её законной хозяйке.

— В самом деле есть такая дворянка? — удивился я.

— Боюсь, это государственная тайна, — едва заметно улыбнулась Анна.

В её взгляде блеснули озорные искорки — разговор со мной помог цесаревне расслабиться, и от этого мне самому было чертовски приятно.

— Ну, допустим, имя и отчество совпало, — принялся я размышлять вслух. — Я даже не удивлюсь, если узнаю, что отца госпожи Есиповой зовут Михаил Алексеевич, как и царя-батюшку… Но неужели и дата рождения совпадает?

Я знал, что для местных аристократов имя, отчество и дата рождения имеют ключевое значение. Вера в их важность уходят корнями в прошлое, и потому у меня их не меняли. Полагаю, и у Анны тоже, ведь кто, как не император, должен больше других разбираться в подобных верованиях и чтить их.

— Я ни разу не называла чужую дату рождения, — максимально серьёзно произнесла Анна. — Более того… Свои документы на поступление в МАУД дистанционно подавала лично Анна Есипова.

— Хитро… — задумчиво произнёс я. — Получается, вы прикрылись чужим именем, но не взяли его.

— Верно, — всё также серьёзно произнесла цесаревна. — Наши с вами ситуации кардинально отличаются.

И всё же любопытно, что у цесаревны есть с рождения сверстница-дворянка для прикрытия… Не скажу, что само по себе это как-то необычно — в моём прошлом мире двойники правителей порой встречались. Но в нашем случае примечательно другое — то, что слабый император Михаил Алексеевич смог сохранить в тайне свою связь с максимально лояльным ему баронским родом Завьяловых и их вассалами. Судя по тому, что я видел в поведении Зины, речь даже не просто о верности, а о том, что Завьяловых с рождения готовили служить конкретным представителям рода Романовых и быть готовыми умереть за них.

Тут ведь какой нюанс… В стране три ветви рода Романовых, представители которых порой меняют друг друга на Российском троне, и это значит, что в России не может долгие годы существовать тайная организация, подконтрольная лишь императору. Ведь когда ветвь рода сменится, об этой тайной организации узнают представители другого великого княжества.

А значит, у каждого великого князя должны быть свои заготовки, которые могут стать СБ императора, когда придёт время вновь менять правящую ветвь.

— Ладно, давайте не будем об этом… — вдруг выпалила Анна.

Похоже, я слишком задумался, и девушка заволновалась, решив, что мне неприятно вспоминать прошлое.

— Давайте не будем, — улыбнулся я. — Когда мы с вами сможем увидеться вживую?

— Эм… — растерялась она от резкой смены темы разговора.

От ответа её спас стук в дверь, и через динамик телефона я услышал сильный голос:

— Аня, на завтрак идёшь? Я проголодался!

Цесаревна напряглась и смущённо уставилась в экран. Голос императора я не раз слышал, когда смотрел записи разных его выступлений, и сейчас даже не думал скрывать улыбку.

— Царь-батюшка кушать желать изволит. Думаю, не стоит заставлять его ждать.

Анна покосилась на дверь, в её взгляде виднелось лёгкое недовольство.

Я усмехнулся и продолжил:

— Знаете, я бы на его месте забрал бы у вас телефон, чтобы вы не звонили всяким подозрительным простолюдинам с самого утра. Особенно когда царь-император голодает.

Анна напряглась и посмотрела на дверь уже другим взглядом. С опаской.

— Пожалуй, вы правы, — тихо проговорила она. — Рада была с вами пообщаться. Ещё увидимся. До свидания! Хорошей церемонии, и…

Несколько секунд она смотрела в камеру, будто решаясь что-то сказать. Её щёчки покраснели и…

— Лика, что происходит? — донёсся из динамика недовольный бас. — С Её Высочеством всё хорошо?

— И спасибо за всё! — быстро выпалила Анна и отключила вызов.

Несколько секунд я с улыбкой смотрел на погасший экран телефона. Цесаревна направилась завтракать с семьёй.

Пожалуй, мне стоит сделать то же самое.

А затем готовиться к церемонии. После неё на меня навалится уйма дел!

Хотя… будто бы раньше было иначе?

Стиснув зубы, я тихо рычал от боли — демонская мана, которую я не мог выжечь сам, начала разъедать плоть с невероятной силой, едва Леонид Вавилов начал лечить мою раненную Безмолвной кисть. Мерзкая энергия словно пыталась захватить как можно большую площадь, чтобы развиться. Нет, она и до этого так делала. Но вела себя более сдержанно.

Сейчас же демонская энергия сжигала сама себя, чтобы ускорить процесс захвата новой территории. Размазывала себя тонким слоем по моей плоти, но слой этот был предельно концентрированный. Не факт, что настолько сильно расходуя свой ресурс, демонская энергия в итоге смогла бы закрепиться в моём теле.

Однако же, даже если бы и не смогла — существовал огромный риск, что она просто уничтожит мне мышцы, кровеносные каналы, каналы маны, а может, ещё и кости в придачу.

Проблема была в том, что я не мог помочь Леониду лечить себя. Ведь как только он принялся за дело, я тут же начал блокировать распространение маны, но из-за огромной боли давалось это с трудом, и на большее меня уже не хватало. Велеслав Распутин стоял рядом, не сводя с меня изумлённого взгляда и не понимая, в какой момент ему стоит дать мне зелье восстановления четвёртой ступени и такое же зелье маны.

Где-то вдали зазвенел мой телефон, но я не обратил на него внимание.

Вызов прекратился.

Я хрипел и терпел. Но понимал, что моё исцеление если и движется вперёд, то крайне медленно. Высока вероятность, что мы с Вавиловым сдуемся раньше, чем закончим работу. Да, можно в течение всего процесса пить зелья маны…

Но это не гарантирует успех.

И что же делать? Рисковать и переть дальше? А потом я на церемонии буду похож на выжатый лимон, если вообще успею на неё.

Или же пора сменить тактику?

— Стоп! — рыкнул я.

Леонид распахнул глаза, но процесс лечения сразу не прекратил — попытался стабилизировать локальный микроуспех.

— Вот так… — кивнул я, глядя на него. — Не… разгоняйся.

Повернув голову, я поймал взгляд графа Распутина. Он тут же подался вперёд, готовый сделать всё что угодно. Даже зелье протянул.