— Я и решаю. Дисциплина в управленческом блоке — важный вопрос.

С этими словами он нажал кнопку на телефоне.

— Кирилл, пригласите Белова из безопасности и Полину Сергеевну из HR. Через десять минут.

Потом посмотрел на меня.

— Вы останетесь.

— Зачем?

— Раз начали, будете присутствовать при первичном разборе. Молчать, пока вас не спросят.

— Я умею.

— После торта звучит сомнительно.

Я хотела обидеться, но не получилось. В его голосе не было насмешки, только сухая

констатация. Да и спорить с очевидным трудно.

До прихода HR и безопасности оставалось несколько минут. Я сидела в кресле и вдруг

почувствовала, как сильно болит спина. Ночь без сна, дети, такси, офис, кабинет босса. Всё

навалилось сразу. Ратников заметил, налил воду в стакан и поставил передо мной.

— Пейте.

— Спасибо.

— С детьми кто?

Я удивилась вопросу.

— Мама. Она забрала их до вечера.

— Сколько им?

— Егору десять, Милане шесть.

Он кивнул, будто положил эту информацию на отдельную полку в голове.

— Им лучше не знать подробностей.

— Я и не рассказываю.

— Муж расскажет в удобной ему версии.

Вот тут я напряглась.

— Думаете?

— Уверен. Люди, которые боятся последствий, часто прячутся за детьми. Он скажет, что вы

выгнали его из-за ерунды, что разрушаете семью, что папу обидели.

Сердце неприятно ударило. Потому что Ратников был прав. Артём уже вчера пытался говорить

именно так. Из-за одной ошибки. Из-за эмоций. Из-за моей несдержанности.

— Я не дам ему трогать детей.

— Тогда не спорьте с ним через детей. Держите взрослую позицию. Спокойно, коротко, без

подробностей. Детям нужна опора, а не протокол измены.

Я посмотрела на него внимательнее. Странно было слышать такие слова от человека, который

выглядел так, будто дома вместо семейных ужинов проводит совещания с мебелью.

— У вас есть дети?

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете?

— У меня были родители, которые считали иначе.

Он сказал это ровно, и тема сразу закрылась. Я не стала лезть. У каждого взрослого человека

есть дверь, которую нельзя открывать без приглашения.

В кабинет вошли Полина Сергеевна из HR и Белов, начальник безопасности. Полина Сергеевна

выглядела так, как обычно выглядят HR-директора на сложных разговорах: мягкий голос, острый

взгляд, папка в руках. Белов был крупный, с короткой стрижкой и лицом человека, который не

верит ни одному слову, пока не увидит запись с камеры.

Ратников кратко изложил ситуацию. Без лишних подробностей, без сочувствия, без красивых

формулировок. Рабочее помещение. Возможное нарушение корпоративной этики. Вероятный конфликт

интересов между отделами. Необходимость проверки.

Я сидела тихо. Как и обещала.

Полина Сергеевна задавала вопросы спокойно.

— Варвара, вы готовы дать письменное объяснение?

— Да.

— Вы понимаете, что проверка коснётся не факта супружеской измены, а поведения сотрудников

на территории компании?

— Понимаю.

Белов открыл планшет.

— По камерам: Соколов и Орлова заходили в малую переговорную вчера в 16:18. Вышли в 16:43,

после появления Соколовой. До этого за последние полтора месяца совпадения по входу на этаж

после окончания рабочего дня — шесть раз. Пока без выводов, просто совпадения.

— Не просто, — сказала Полина Сергеевна. — Если у них отношения и при этом Соколов

согласовывал маркетинговые активности с участием Орловой, надо смотреть подчинённость и

влияние на рабочие решения.

Ратников посмотрел на Белова.

— Поднимите доступы, бронирования, поздние входы, заявки на командировки, корпоративную

почту только в рамках регламента. Без самодеятельности. Полина Сергеевна, сегодня же

поговорите с обоими. Отдельно.

— Сделаем.

— Соколова пока продолжает работать?

Ратников перевёл взгляд на меня.

— Продолжает. Но временно выводится из проектов, где есть пересечение с департаментом

продаж и маркетингом. Кирилл подберёт ей задачи в центральном офисе.

Я едва не переспросила. Центральный офис означал близко к Ратникову. Не в смысле романтики,

конечно. В смысле контроля, нервов и шанса умереть от количества срочных поручений.

Полина Сергеевна кивнула. Белов тоже.

Когда они вышли, я не выдержала:

— Вы переводите меня к себе?

— Временно.

— Чтобы защитить?

— Чтобы вы не устроили вторую часть спектакля где-нибудь в переговорной.

— Понятно. Забота по-ратниковски.

— Соколова, не путайте. Забота — это когда жалеют. Я вас не жалею.

— Прекрасно. А то я уже испугалась, что между нами слишком много нежности.

Он посмотрел на меня строго.

— В одиннадцать у вас встреча с Кириллом. Он даст задачи. Нужно разобрать внутренний отчёт

по вчерашнему мероприятию, убрать из корпоративной рассылки все фотографии с вашим участием

и подготовить нормальный текст благодарности сотрудникам. Без тортов.

— Жаль. У меня как раз пошла тема.

— Тема закрыта.

Я встала, забрала папку и вышла в приёмную. Кирилл даже головы не поднял, только протянул

мне временный пропуск в исполнительный блок.

— Рабочее место на сегодня в малой комнате слева. Ноутбук подключите через гостевую

станцию. К одиннадцати подойдёте ко мне.

— Спасибо.

— Не благодарите. Я против.

— Моего присутствия?

— Хаоса.

— Тогда нам придётся как-то ужиться. Я сама от него устала.

Он поднял глаза. Кажется, на секунду даже растерялся.

Я спустилась на свой этаж, чтобы забрать вещи из кабинета. И, конечно, возле кофейной зоны

меня ждала Соня. Видимо, судьба решила, что одного разговора с ней мне мало для полноценного

утра.

Она была в светлом костюме, безупречная, тонкая, с лицом пострадавшей принцессы. Рядом

стояли две девочки из маркетинга, но при моём появлении сделали вид, что срочно изучают

кофемашину.

— Довольна? — спросила Соня тихо. — Добежала до Ратникова?

— Не добежала. Доехала на лифте. Очень удобно, советую.

— Ты думаешь, он тебе поможет? Варя, очнись. Мужчины вроде Демьяна Андреевича даже не

смотрят на таких женщин всерьёз.

Я медленно поставила кружку на стол. Кофе я брать не собиралась, просто рукам нужно было

чем-то заняться.

— На каких таких?

Соня скользнула взглядом по моей фигуре. Быстро, но достаточно понятно.

— Ты сама всё понимаешь. Артём устал. Ему захотелось лёгкости, красоты, нормальной женщины

рядом. Это неприятно, но честно.

Я почувствовала удар. Прямо в то место, которое много лет прикрывала самоиронией. Полная.

Не такая. Тяжёлая. Неудобная. Та, от которой устают.

Но в этот раз я не опустила глаза.

— Соня, лёгкость — это когда человек не врёт, не прячется по переговорным и не строит

счастье на чужих детях. Всё остальное — размер одежды и плохое воспитание.

Она побледнела.

— Ты пожалеешь.

— У вас с Артёмом одна методичка? Он уже писал.

Я забрала со стола свою кружку и пошла в кабинет. За спиной кто-то тихо фыркнул. Кажется,

одна из маркетинговых девочек не выдержала.

В кабинете меня ждал Артём.

Он сидел в моём кресле, как дома. Раньше я бы сказала ему не пачкать стол папками. Сегодня

мне хотелось попросить охрану вынести его вместе с мебелью.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

— Ты удивительно часто выбираешь для разговоров чужие рабочие места.

Он встал и закрыл дверь.

— Ты что творишь, Варя? Ты пошла к Ратникову? Ты понимаешь, чем это может закончиться?

— Для тебя начинаю догадываться.

— Я отец твоих детей.

— Я помню. Поэтому вчера не вынесла твои вещи в мусорный бак, а аккуратно сложила в сумки.

Он шагнул ближе.

— Хватит язвить. Соня не имеет значения. Это было увлечение. Мужики иногда ошибаются. Семью