Ворота Черного Кряжа открыли без задержки.

Это не успокоило.

Слишком быстро открытые ворота иногда означают, что внутри уже все решено.

В большом зале было меньше людей, чем днем. Советники разошлись, но не уехали. Вирны я не увидела. Харвика тоже. По словам Рувика, его временно держали в западном крыле под охраной двух стражников и без цепи хранителя. Это должно было звучать надежно.

Не звучало.

Мы сразу пошли вниз.

К хранилищу.

Коридоры под крепостью были уже знакомы, но в темноте ламп казались ниже. Здесь не было украшений. Только камень, железные держатели для огня, следы старого дыма у потолка и сухой запах закрытых помещений. Я слушала шаги: Эррен, Рувик, Арса, Мейра, двое стражников за спиной. Все на месте.

У дверей хранилища Мейра остановилась.

— Что-то не так.

Эррен сразу поднял руку, останавливая остальных.

— Что?

Ключница посмотрела на нижний замочный круг.

— Его трогали.

— Когда?

— После нашего ухода. Свежая царапина. Видите?

Я подошла ближе, не касаясь. На черном металле у замка действительно была тонкая светлая линия. Ее мог оставить ключ. Или инструмент, которым пытались открыть без правильного угла.

Рувик повернулся к одному из стражников.

— Кто спускался?

— Никто, капитан.

— Кто стоял у верхней лестницы?

— Мой сменщик и Дарс.

— Где они сейчас?

Стражник побледнел.

— Должны быть наверху.

Рувик сказал второму:

— Проверить. Без шума. Если их нет — возвращаешься бегом.

Тот ушел.

Мейра держала ключи обеими руками.

— Открывать все равно надо. Если ячейку семь трогали, мы должны увидеть.

Эррен посмотрел на меня.

— Готова?

Я проверила коробку с кровью Тивена.

— Да.

Дверь открывали медленнее, чем днем.

Мейра вставила ключи, Эррен помог весом, не огнем. Черная створка пошла внутрь с тяжелым скрежетом. Изнутри пахнуло сухим жаром и старым металлом.

Я вошла второй после Мейры.

Не потому что была смелее остальных. Потому что если с ячейкой что-то случилось, первые признаки мог увидеть не воин, а целитель.

Правая галерея была на месте.

Ниши закрыты. Номера темнели на медных пластинах. Лампы горели ровно. Никаких следов борьбы, никакого явного взлома. Именно такие места опаснее всего: они выглядят нетронутыми, пока уже не поздно.

Мейра остановилась у ячейки семь.

Печать была цела.

Но темнее, чем днем.

— Ее пытались открыть, — сказала она.

— Открыли? — спросил Эррен.

— Нет. Но ослабили край.

Я достала медную пластину. Поднесла к печати. Пластина нагрелась и покрылась тонкой испариной.

— Огонь внутри живой, — сказала я. — Но тревожный.

— Тревожный? — переспросила Арса.

— Реагирует на повреждение печати и кровь рядом. Если сейчас ячейку резко открыть, может рвануть.

Харвик не солгал в одном: работать с живым огнем вне тела было опасно.

Мейра кивнула.

— Тогда сначала кровь главы. Потом кровь владельца. Потом открываю. Не наоборот.

Эррен снял нож.

Медный. Не боевой. Я настояла на этом еще в лавке.

Он протянул мне руку.

— Сколько?

— Три капли в проводящий желоб.

Я сделала надрез сама. На его ладони кровь вышла темной, густой, с янтарным отсветом ярче, чем у Тивена. Не сильнее по праву, а взрослее. Тяжелее. Она упала в маленький медный желоб перед ячейкой.

Печать дрогнула.

Не светом. Звуком: тихим сухим щелчком внутри замка.

Теперь кровь Тивена.

Я достала сосуд.

На этом месте у меня рука дрогнула.

Не сильно. Но Эррен заметил.

— Найра.

— Все в порядке.

— Нет.

Он не сказал это грубо.

Я посмотрела на маленький сосуд в своих пальцах. В нем было совсем немного крови. И слишком много доверия для такого количества.

— Он сказал готов, — произнесла я.

— Да.

— Значит, не имею права испортить.

— Мы не испортим.

Я почти усмехнулась.

— Очень уверенно для человека, который еще вчера не знал, как спросить разрешение у ребенка.

Он принял.

— Тогда скажу иначе. Ты не одна.

Вот это было хуже уверенности.

Потому что почти помогло.

Я открыла сосуд и капнула кровь Тивена в желоб рядом с кровью Эррена.

Разница стала видна сразу.

Кровь ребенка вспыхнула не ярко, а глубоко. Узкая янтарная нить пошла по меди к печати ячейки. Печать сначала почернела, потом дала трещину по старому краю. Не разрушилась. Разомкнулась.

Мейра вставила ключ.

— Открываю.

Дверца ячейки семь подалась.

Внутри снова была каменная чаша с темным янтарным сгустком.

Сегодня он реагировал сильнее.

Как только воздух коснулся чаши, огонь дрогнул и вытянулся к желобу тонкой нитью. Я подняла медную пластину, удерживая расстояние.

— Не ближе, — сказала я Эррену.

Он остановился.

Мейра положила на край ячейки маленькую медную рамку с тремя насечками.

— Это закрепит право владельца. После этого очистка без крови Тивена станет невозможной. Но ячейку все равно можно будет открыть силой.

— Любую дверь можно открыть силой, — сказал Рувик.

— Не любую стоит.

Мейра начала читать не заклинание, а формулу хранилища: номер ячейки, имя владельца, имя главы рода, основание для закрепления, свидетели. Ее голос был сухим, деловым. Так и должно было быть. Хранилище не нуждалось в красивых словах. Оно нуждалось в точных.

— Ячейка семь. Огонь Тивена Драугара. Живой владелец. Подтверждение кровью. Глава рода Эррен Драугар. Свидетели: Рувик Терн, Арса Денрит, Найра Тарн...

На моем имени печать дернулась.

Харвик все еще был в старых слоях этого места. Мое изгнание, наверное, осталось где-то в записях хранилища как запрет доступа.

Мейра остановилась.

— Ее имя не проходит.

Эррен резко поднял голову.

— Почему?

— Старая отметка. Изгнанная из службы при Черном Кряже. Хранилище принимает ее как постороннюю, но не как свидетеля по делу рода.

— Сними отметку.

— Это может сделать только глава рода в архиве допуска. Или старший хранитель.

— Архив допуска здесь?

— В левом крыле.

Харвик знал.

Конечно, знал.

Он мог не помешать открыть ячейку. Достаточно было сделать так, чтобы мое свидетельство не легло в закрепление. Тогда позже он скажет: процедура нарушена, целительница не имела права фиксировать состояние огня, все недействительно.

— Сколько времени? — спросил Эррен.

Мейра посмотрела на открытую ячейку.

— Если закрыть сейчас, придется начинать заново. Огонь уже отозвался. Лучше не тянуть больше четверти часа.

Арса сказала:

— Идите в левое крыло. Я и Рувик остаемся здесь.

— Я тоже остаюсь, — сказала я.

Эррен посмотрел на меня.

— Твое имя нужно в допуске.

— А огонь Тивена нужен живым. Я остаюсь у ячейки.

Мейра кивнула.

— Она права. Если отклик сорвется, целитель нужен здесь.

Эррен сжал окровавленную ладонь.

— Я быстро.

Он ушел с Мейрой.

Рувик стоял у входа в правую галерею. Арса рядом с открытой ячейкой. Я держала медную пластину над чашей и следила за огнем. Янтарная нить дрожала, но не рвалась. Кровь Тивена в желобе темнела, впитываясь в насечки.

Прошло пять минут.

Семь.

Девять.

Слева послышался резкий металлический звук.

Рувик сразу обернулся.

— Милорд?

Ответа не было.

Потом еще один звук.

Не бой.

Механизм.

Где-то за стеной начали закрываться задвижки.

Арса побледнела.

— Что это?

Ячейка семь дернулась.

Огонь в чаше стал темнее.

Я резко опустила пластину ниже.

— Не двигайтесь.

Рувик бросился к левому крылу, но не успел.

Входная дверь хранилища снаружи начала закрываться.

Медленно.

Тяжело.

Со скрежетом, который шел по полу, как удар по костям.

— Дверь! — крикнул он.

Я услышала шаги в левом крыле. Эррен бежал обратно. Мейра за ним.