— Я один раз был, — сказал отец Ани. — Посидел, и больше меня даже на порог не пустили. Но в следующий раз ей уже нормально поставили обезболивающее с первого раза, и она сама меня выгнала, сказав: "Иди и не беси меня, позвоню, как всё закончится". Мы слишком нервно реагируем, когда любимой больно.

Ещё через полчаса врачи вышли и позволили зайти отцам ребёнка. Нам сообщили радостную новость:

— Здоровый мальчик, шустро появился на свет. Длинный, но видно в кого, — сказал врач, глядя на моего отца. — Дедушки, поздравляю!

— Спасибо. Аню нужно в больницу везти?

— Нет. Сейчас здесь заполним документы, отцы подпишут. Завтра утром приедет врач. Если будут любые осложнения, сразу вызывайте скорую. Но пока всё хорошо, бабушек мы проинструктировали, за чем следить.

Племянника увидела только через неделю. Решили не настаивать и дать молодой маме отдохнуть. Братья носили её на руках и оберегали. Мне даже дали подержать малыша. Он интересно пах молоком.

— Тебе идёт, — хрипло сказал Себастьян.

Дома сказала мужьям:

— Символично, что в моей комнате началась новая жизнь. Там и для меня она началась по новой...

Они улыбнулись и напомнили, что скоро начинается очередная практика в управлении. Мирон был в предвкушении нагрузить своих любимых студентов. На четвёртом курсе практика начинается раньше и длится несколько месяцев, чтобы мы могли больше узнать на практике. Перед этой практикой мои мужья сказали, что у них есть для меня подарок, завязали мне глаза и на руках понесли куда-то. Я догадывалась, что это машина, и прятала улыбку на руках у Михаила. Когда увидела свой подарок, потеряла дар речи. Это был большой внедорожник "Шевроле Тахо", но розового цвета.

— Это что, мне?! — шёпотом спросила у Миши. Он с улыбкой кивнул, продолжая держать на руках. — А как мне в неё залезать? Вы уверены, что я смогу водить такой танк? А до педалей я достану?

Парни расхохотались. Михаил сел за руль, и мы поехали на полигон. На светофоре нам сигналили, но Михаил показывал всем неприличный жест и ехал дальше. Одному из сигналивших я "помогла" приложиться головой об руль.

— Ой, — наигранно сказала я. — Даже не случайно.

— Осторожно, чтобы до аварии не дошло.

— Мы на светофоре стоим, — сказала очевидное. — Одни такие подрезали нас, если помнишь. Я им потом отомстила, когда была с инструктором.

— Знаю, мне инструктор потом звонил и рассказал.

На полигоне пришлось подстраивать розовый внедорожник под себя. К нам заехали несколько зевак, которые хотели поулыбаться, но, заметив, как мои парни играют мышцами, так и не открыли рты.

— Кто со мной поедет?

— Я, — сказал Максим и запрыгнул на пассажирское сиденье.

На удивление, ехать было легко. Для ориентации и понимания габаритов машины мы использовали зевак и их машины — нечего было торчать здесь. Ни одна машина не пострадала, но зато парни быстро подружились и помогали коллективно мне привыкнуть к габаритам машины. Потом мы покатались по городу с мужьями. Когда меня видели за рулём, все удивлялись. А мои однокурсники едва не закапали машину слюной.

— Дай порулить! — заявили парни в один голос.

— Подумаю и спрошу у мужей.

Парням разрешили покататься на учебном полигоне, чтобы избежать неприятностей.

— Круто! — сказали ребята в один голос.

— Ты на учебу на ней будешь приезжать?

— Не знаю, — шаркнула ножкой и посмотрела на мужей. — Мне нравится, когда меня привозят.

— Можем ездить на твоей машине, — улыбнулся Миша, — но ты за рулём, привыкай водить. Я или кто-то из нас будет рядом, а потом поедет с побратимом на другой машине на работу.

Я надула губы для вида.

— Привыкай быть независимой от нас. Так ты сможешь в любой момент поехать, куда захочешь. Если что, цвет можно поменять, чтобы он не был таким вызывающим.

— Потом, может быть. Мне нравится то, что получилось.

К концу практики в управлении мы с парнями уже чувствовали себя как полноценные сотрудники. Нас хорошо нагрузили работой, и мы смогли всё испытать в полной мере. Нас даже на выезды брали, благо пока без опасных дел.

В первый месяц пятого курса я заметила странное: критические дни не начались. Они должны были начаться пару дней назад, а я поняла это только когда увидела новую упаковку прокладок в шкафу. Вышла к мужьям с задумчивым лицом, уже полностью одетая.

— Эм, тут такое дело... — не знала, как им сказать.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Глеб.

— У меня задержка.

Раздался звук разбившейся тарелки.

— Сколько уже? — ласково спросил Миша, усадив меня к себе на колени и уткнувшись носом в мои волосы. — Вот почему запах изменился. Я думал, мы предохранялись.

— Два дня как должен был начаться новый цикл.

Посмотрела на Себастьяна, у него щеки ярко запылали. Он вспомнил, как и я, о небольшом конфузе ночью. Глеб закашлялся — явно увидел, что случилось.

— Это явно знак свыше, — сказал он, приходя в себя.

— Кто-то объяснит, как, предохраняясь, мы сделали ребёнка? — спросил Мик.

— Пару недель назад у меня был конфуз ночью, — признался Себастьян. — Я тогда спал, обнимая Маришу. В общем, я кончил во сне и всю ночь держал её в одном положении спиной к себе. Так что то место было как раз возле моего члена. И два слоя ткани не стали преградой, видимо.

— Вот почему тогда утром пахло спермой, и ты драпал с женой на руках, — хохотнул Максим. — Ну, это нам точно намёк, что пора.

— Да, но нам же врач говорил подождать несколько лет. Мы должны были заниматься этим делом только на её пятом курсе.

— Позвоним Арише, может, что посоветует.

— У меня сегодня занятия, — напомнила парням.

— Отвезу, — сказал Миша. — В смысле, поеду с тобой, а Макс поедет следом. Мы потом на объект в ту сторону едем.

— Миша, я так и не могу понять, чем вы занимаетесь? Каждый раз, когда я спрашиваю, ты уходишь от ответа.

— Охрана в широком смысле этого слова. От установки сигнализаций до физической охраны. Не делай такие глаза, я сам иногда только езжу, когда нужно кому-то в лицо дать. А большую часть времени разруливаю вопросы по телефону и ругаюсь на тупых.

Ариша выслушала нас по телефону и с улыбкой сказала:

— Ну раз так случилось, посоветую вам одного хорошего женского врача. Сразу позвоните и запишитесь. Не говорите, что я вам запрещала, иначе он вынесет мозг своим бубнением. Всё равно он вас прогонит по куче анализов и без этого. Раз случилось, думаю, готовы. Витамины он вам тоже выпишет.

Записали меня на вторник после пар. В академии пришлось подойти к куратору. Он, заметив моё задумчивое лицо, напрягся.

— Что случилось?!

— Я беременна.

— Фуф! Поздравляю! А почему у тебя такое лицо, словно кто-то покалечился?

— Очень неожиданно.

— Так-с, предупрежу по физре, чтобы тебя по минимуму нагружали. К врачу когда?

— Завтра.

— Какой срок?!

— Без понятия, наверное, минимальный.

Он мне по-доброму улыбнулся.

На следующий день врач меня осмотрел, покачал головой и заметил, что я очень худая. Я показала ему фото братьев и отцов.

— Понял, наследственность, — улыбнулся он.

Но потом, увидев в анамнезе мои операции и аварии, перевёл взгляд на меня, а потом снова на документы.

— Да, я жива и сама хожу.

— Это радует. Сейчас отведу тебя сдавать анализы и выпишу витамины. Ты сама приехала?

— Нет, — улыбнулась я. Себастьян примчался к больнице в последний момент, его чуть-чуть опередил Максим.

Врач увидел их и посмотрел на меня.

— Знать бы, кто отец.

— Он, — показала я на Себастьяна.

— Уверена?

— Да, конфуз был только со мной, — смущённо признался Себастьян.

Врач по-доброму улыбнулся.

— Знаю я эти конфузы. Заигрались.

— Я вообще спал, — проворчал муж.

— О, как, — врач улыбнулся, не комментируя.

Пятый курс после такого известия проходил интересно: однокурсники меня оберегали, мужья порой носили на руках и всегда сопровождали в больницу. На практике на меня боялись дышать. А будущие дедушки и бабушки в управлении тоже проявляли заботу, подкармливая вечно голодную родственницу. Самым любопытным было то, что у нас ожидалась двойня — два мальчика. Врачи не знали, как уговорить меня лечь в больницу пораньше. Мужья боялись даже заикнуться об этом, потому что я устраивала истерику. Я категорически не хотела ложиться в больницу раньше времени. Живот был в меру большим, и все показатели у детей и у меня были в норме.