— Мариша, всё хорошо? — позвал меня Глеб.

Я моргнула несколько раз, возвращаясь в реальность. Сейчас я Мариша и никто иной.

— Да, — ответила немного хрипло.

Оглашение завещания прошло мимо меня. Сестра с мужьями завещали моим родителям определённую сумму денег, а дела, которые были у парней, остаются в их семьях, если у них с Тоней не родится ребёнок, иначе всё идёт ему. Грегори хмыкнул и сказал:

— Достоверность ещё предстоит подтвердить.

— Мы бы здесь сейчас не собрались, если бы все оставшиеся бумаги от Антонины и её мужей не прошли проверку подлинности. Завещание подлинное.

— И где же оно было двадцать лет?

— В хранилище, которое смогли открыть только когда у Мариши в полной мере раскрылась магия. А ещё благодаря бумагам, которые там были, против вас, Грегори, возбудили ряд уголовных дел, — Глеб улыбнулся так хищно, что мужчина поёжился. — Судья уже выдал ордер на ваш арест.

Мистер Найт вскочил на ноги, уронив стул, но в этот момент в кабинет нотариуса, оглашавшего завещание, зашли вооружённые сотрудники — коллеги Глеба.

— Я буду обжаловать.

— Конечно, — ядовито сказал Глеб. — Судья Глайд будет рад вас видеть.

— Глайд?!

— О да, именно он, тот, кого вы так оскорбили в начале его карьеры. За последние двадцать лет он сделал себе хорошую карьеру как неподкупный судья. Он обожает разбираться с такими, как вы.

У Грегори хватило ума промолчать и не сыпать угрозами. Когда его увели, Глеб тихо сказал всем остальным:

— Так, родня, теперь перемещаемся по городу крайне осторожно.

— Вы правда его посадите? — спросил один из мужчин, почти всё время смотревший на меня.

— Посадим, — спокойно ответил Глеб.

— Мариша — просто копия Антонины...

— Это да, — подтвердил старший отец, — но она родилась в день её смерти и сама чудом выжила. Слишком маленькой была и слишком рано родилась.

К счастью, на нас больше не нападали, но судебный процесс затянулся. У семьи Себастьяна и у Эмиля были отличные адвокаты. Даже у родителей мужей Антонины они были хорошие. Но Грегори Найт тоже нанял себе зубастых юристов, и в суде шли долгие баталии с вызовом множества свидетелей. И порой приходилось бывать в суде по несколько раз рассказывая одно и тоже по кругу. Но типа отвечая на другие вопросы, но об одном и том же.

— Ты опять была в суде? — догадался куратор по моему лицу. — А у вас сегодня практика по стрельбе. Но, глядя на тебя, не уверен, что можно давать даже ученическое оружие.

— Можно, но не факт, что попаду. Я уже обессилела и нахожусь в взвинченном состоянии, с желанием раскроить одному уроду голову.

Куратор приобнял меня за плечи и повёл в учебный тир. Мне дали лазерный пистолет — самый безопасный. Парни смотрели с шоком и отвисшими челюстями, когда я попала во все движущиеся мишени.

— Мариша, а ты где тренировалась? — спросил куратор с прищуром.

Я смущённо улыбнулась и даже ножкой шаркнула, потом призналась:

— Да, так, после свадьбы подарила мужьям одну игру-стрелялку. Там похожие лазеры, — показала на тот, что был у меня в руках, — шли в комплекте. Парни потом докупили пистолеты и радовались игрушке как дети. И меня заодно научили стрелять. У них, вроде как, работа в сыске, а чаще бумажки заполняют. У других тоже работа сидячая. А так теперь все дружно скачут перед проекцией с пистолетами. На Новый год думала дополнение с мечами купить, а то они уже почти наигрались.

— Никогда бы не подумал, что скажу такое, — хмыкнул куратор, — но полезная игрушка.

— Зато их отвлекает, пока я грызу гранит науки, и меня не отвлекают.

Тут уже все засмеялись. После тира была физическая подготовка, на которой преподаватель сразу подозвал меня и напомнил снять все колечки, серёжки и цепочки. Со вздохом я начала сдавать свои украшения.

— И заколки, — напомнил он. — Не хватало ещё из-за них травму получить.

— Браслеты я оставлю.

— Само собой, брачные браслеты оставь, остальные снимай, красавица. Чего ты только нацепила на себя столько?

— В суде была, возможно, опять придётся ехать сегодня. Эта тягомотина никак не закончится. По десятому разу рассказываю одно и то же.

— С тебя один круг пробежать и два пройти. Приятно видеть тебя на ногах.

Я улыбнулась по-доброму, мне тоже было безумно приятно. В конце пары мне позвонил Себастьян — нужно было снова ехать в суд. Но, по его словам, был шанс, что сегодня всё закончится. Тренер отпустил меня пораньше в раздевалку, а потом помог надеть все украшения обратно.

— Держись. Пусть этих гадов наконец посадят.

— Да, пусть хоть спустя двадцать лет справедливость восторжествует, — тихо сказала я. — Это всё-таки так противно, когда этот гад пытается уйти от наказания.

Меня забирал отец — его тоже повторно вызвали в суд. Я дождалась его в здании и вышла только когда убедилась, что это он. Отец быстро обнял меня, и мы сели в машину. В суде услышала то, что заставило меня улыбаться и едва не визжать от радости. Слушание закончилось, и судья был готов вынести вердикт. Судя по кислым лицам адвокатов Грегори Найта, всё было не в их пользу. Услышать приговор "виновен" — это было лучшее, что я слышала за последние месяцы. Дальнейшее уже почти не слышала — голова кружилась от радости. Глеб поддержал меня, смотря обеспокоенно. А у меня перед глазами стояли мужья Антонины, и они улыбались. Я могу поклясться, что слышала их: "Скоро увидимся!"

После окончания суда все собрались у моих родителей и праздновали. Аня была уже на последних сроках и могла только сидеть, но была очень рада решению суда. Мама почти всё время плакала от радости.

— Ой, — услышали мы Аню и звук падающей из рук чашки Ромки, старшего брата. — Кажется, рожаю.

Под стулом у неё уже образовалась большая лужа.

— Ну, "рожаю" — это ты погорячилась, — улыбнулась мама. — Схватки есть?

— А это что?!

— Тогда расслабься, ты действительно рожаешь, но пока можем побыть дома. Поешь, силы тебе ещё понадобятся.

— Мама, — встревожились братья и их побратимы.

— Что мама? Это ваш первый ребёнок, и Анечка в ближайший час точно не родит. Дай бог, только через восемь часов. Хотя Тоня родилась через два часа после первых лёгких схваток.

— Пойду подготовлю машину, — сказал старший отец.

— Алиса, а ты первого как быстро родила? — спросила моя мама у матери Ани. Женщина присела рядом с дочерью и держала её за руку. Братья уже прибрали на полу.

— Почти сутки ада. Врачи были косорукие и не могли нормально сделать обезболивание.

— Алиса, — вздохнул её муж, — нужно было помягче, мы их только напугали.

— Хм, ты забыл сказать, что твоя седина появилась как раз на этих родах. С тех пор ни одного нового седого волоса, но тогда у тебя макушка поседела.

— Ай, — вздрогнула Аня. — Мама, это сразу должно быть так больно?

Все занервничали.

— Представь, что десять баллов — это когда все кости разом ломают, — хитро сказала Алиса. — На сколько оценишь сейчас?

— На тройку, и я читала, что схватки раз в десяток минут в начале, а у меня они одна за другой сейчас. Где, чёрт возьми, перерыв между ними?!

— Скорую вызывайте! — рявкнула моя мама.

Скорая приехала через десять минут и, осмотрев Аню, нас обрадовали:

— До больницы не доедем, уже полное раскрытие.

— ЧТО?! — закричала Аня.

Рожать Аню унесли в мою бывшую комнату на первом этаже и осматривали тоже там, чтобы многочисленные гости не толпились рядом. Через час мы услышали писк новорожденного. Меня мои мужья бережно обняли. Братьев к Ане не пускали, с ней были её и моя мама, а отцы поддерживали братьев с побратимами.

— Пап, а вы были на родах? — спросил Рома. — Или это только нас не пустили?

— Один раз были, — признался старший отец. — Нас выгнали через пять минут после начала потуг. Мы там едва в обморок не грохнулись, и нас едва не пинками выгнали.

— Нас тоже выгнали, — признались отцы побратимов братьев.