— Лекарство по рецепту.

— Позвони, посмотрим, что скажут. Может, у них его нет.

Лекарство было, но всё зарезервировано. По моему запросу привезут только утром, и нужно приехать лично забрать. Узнала про доступ для колясочников — его не было. Но мне вынесут на улицу.

— Может, поешь?

— Не хочу, — призналась отцу.

Отцы у меня добрые, заботливые. Второй отец принёс молча еду на подносе и оставил на втором стуле.

— Что думаешь делать?

— На днях учёба начинается. Посмотрю, может, что прислали, и может, что по учёбе нужно сделать. Если нет, то просто порисую, времени у меня теперь больше будет. Не буду по улице шататься.

— Гулять тебе всё равно нужно будет. Завтра установлю тебе турник, и начнёшь тренировать руки. Отдыхай, кнопка.

Оба отца поцеловали в щёки и ушли. Третий отец, старший муж мамы, зашёл уже в районе девяти вечера. Я готовилась ко сну. Закончила старый рисунок и навела порядок на столе, передвинула его к стене. Колёсики мне сразу прикрутили к столу, и он теперь легко передвигался.

— Как ты, Мари?

— Жива.

— Это я вижу, — он присел на корточки. — Бледная и почти ничего не ела, — показал на еду, в которой я только поколупалась.

— Болит спина и ноги. Я чувствую спицы, и там болит. Я даже не знаю, что сильнее болит — поясница или ноги.

Он помог мне перебраться на кровать. Сам переложил меня и укрыл. Поцеловал в лоб перед сном.

— Спи, родная. Всё наладится.

На удивление, я быстро уснула, видимо, сказалась усталость. Проснулась от боли в ногах и спине. Помогая руками, смогла сесть на кровати. Опустила ноги на пол и поискала взглядом коляску. Она была за кроватью. И до неё как-то нужно было добраться. Поползти по кровати у меня не получилось, и я свалилась на пол. Больно ударилась загипсованными ногами. Хотелось плакать от своей беспомощности. Но понимание, что никто не придёт мне на помощь в ближайшее время, это отрезвило меня. Потому пришлось ползти в сторону кресла.

— Мари! — услышала старшего отца.

Он подбежал ко мне, поднял и усадил на кровать.

— Что случилось, родная?

— Кресло стоит далеко, не смогла дотянуться и упала. Решила уже так доползти.

— Прости, это я виноват. Пойдёшь завтракать?

— Нет, я сразу в аптеку поеду. Переведёшь мне денег?

— Ты уверена, что хочешь сама поехать? Может, пусть мать с тобой сходит?

— Нет, — сказала резче, чем хотела, — я должна научиться сама. Потому что переломы заживут, а вот спина... Операция слишком дорогая и явно это всё не на один год.

— Переведу тебе с запасом.

— Спасибо, папа.

Он помог мне одеться и даже добраться до туалета и покараулил меня возле него. Потом, когда я была готова выезжать на улицу, он пересадил меня во вторую коляску с моторчиком, выкатил меня и дал брелок от гаражных дверей.

— Если нужна помощь — проси её. Поняла меня?

— Да, папа.

Дорогу до аптеки теперь оценила по-новому. Я и не думала раньше, что для колясочника столько преград. Дорогу мне помогали преодолеть прохожие, за что я им очень благодарна. А аптекарь вышел ко мне после звонка и, посмотрев рецепт, вынес лекарства и терминал для оплаты.

— Скажите, у вас есть специальная подушка, — замялась, — я в сети видела, сейчас покажу.

Он понял меня сразу.

— Есть, конечно. Сейчас вынесу, покажу. Как тебя угораздило так ноги переломать?

— Машина врезалась в нашу машину. Но ходить я смогу не скоро, спину сильно повредила, операция дорогая нужна, хотя ноги чувствую.

— Сочувствую.

Купила себе ещё и подушку. С помощью прохожих мне её подложили на кресло. И я, расплатившись, окончательно покатила домой. Правда, перед тем как заехать в гараж, долго чистила колёса коляски от песка и любой невидимой грязи. Мать мне вытащила шланг, и я им мыла колёса. Только после этого меня пустили в дом и разрешили позавтракать.

Последующие дни были наполнены учёбой. Я сделала всё, чтобы быть одной из лучших на курсе. Учителя мне присылали конспекты и изредка занимались со мной в видеоформате. Один раз даже попросили показать, где я теперь живу. Их лица можно было запечатлеть на память, когда они увидели, что меня поселили в гараже. Слышала, как отцы обсуждают, чтобы пристроить ещё одну комнату на первом этаже. Мать не в восторге, мол, только зря деньги тратить. Если раньше она радовалась, что у неё есть дочь, то теперь называет меня обузой. Вообще, она какая-то странная. Как только я оказалась прикована к коляске, она стала просить, чтобы я не появлялась дома на совместных приёмах пищи. А если братья кого-то приглашали домой, то она мне запрещала показываться на глаза гостям.

Я, кроме учёбы, посвятила себя ещё и своему хобби — рисованию. Но теперь сделала всё, чтобы мне за рисунки платили. И спустя несколько месяцев мне стали поступать заказы. А потом я ещё окончила курсы бухгалтерии и стала искать заказы ещё и по ней. По специальности я буду финансовым аналитиком, это куда более сложное дело, чем простая бухгалтерия. И к концу первого курса я смогла найти себе постоянную работу на удалёнке — младшего бухгалтера. Зарплата не самая минимальная, скорее чуть ниже среднего. Но и работы, по большому счёту, немного. Плюс я ещё рисовала очень хорошо, и у меня часто заказывали графические рисунки — либо иллюстрации, либо обложки. Потому смогла начать копить деньги, почти полностью откладывая выплаты за рисунки на операцию.

Потому из-за компьютера я теперь редко выхожу. Только для физических упражнений, редких приёмов пищи и естественных потребностей организма. В доме стараюсь появляться как можно реже. Мать дома всё время не сидит, и я стараюсь есть, когда её нет дома или когда все поели. Братья с отцами не рады тому, что я ем без них. Но мать вывернула так, мол, ей неудобно с коляской, слишком много места занимает и не хочет никого напрягать. А на самом деле я — напоминание ей об ущербности и о том, что теперь никто меня, такую убогую калеку, замуж не возьмёт. А братьям я могу испортить жизнь своим видом.

За неполный год научилась подтягиваться и неплохо отжиматься. Во всём обслуживать себя сама. Моими друзьями стали сайты по фрилансу и отчёты с циферками. Редкие прогулки позволяли разгрузить голову, но радости не добавляли. Кирилл сам разорвал со мной все связи и даже не появлялся в больнице. А то бы я ему высказала. Подруги один раз приходили и высказали ту версию случившегося, что они обсудили с Кириллом. Якобы я сама попросилась за руль, якобы я видела ехавшую машину и не захотела или не смогла затормозить. И, конечно же, я этого не помню, потому что сильно головой ударилась. Хотелось сказать, какие они суки и что покрепче, но промолчала. Никто мне не верит. Отцы молчат и не осуждают.

— Твои братья сегодня пригласили девушку на ужин, не появляйся в доме, — зашла мать. — Вообще будет хорошо, если ты пойдёшь погулять с шести до девяти вечера. И позвони, когда будешь ехать обратно. Не зря же отец тебе коляску с моторчиком купил. Собирайся, чего расселась!

— Я занята, — сказала спокойно. — Время до прихода девушки у меня есть. И если не будешь отвлекать, поеду вовремя.

— Да что ты там делаешь, бестолочь. Опять в игры играешь или фильмы смотришь?

А я сидела бухгалтерией занималась. Но мать, высказавшись, ушла. Собрав силу воли в кулак, доделала отчёт и отправила. Посмотрела, есть ли заказы по рисованию. Ответила на парочку запросов, будем обговаривать техническое задание. И если договоримся, будет ещё работа. Так удастся скопить на льготную операцию. Тоже немало — триста тысяч. Почти все деньги приходится откладывать. Позволяю себе тратить только на обезболивающее и оплату обучения в университете. Ах да, стоило заикнуться матери, что я работаю, мне выставили счёт за проживание. Как бы ни было смешно, плачу и коммуналку, хотя живу в гараже. Но всё остальное откладываю на лечение. У семьи на меня столько денег нет.

Сегодня поехала в парк. До него добралась без приключений. А вот горка в парк достаточно крутая, и мотор стал пыхтеть и буксовать.