— У тебя хорошо получается, — сказал он очередной раз, и в этот раз я его услышала. — Тут налево и прибавь скорости. Молодец, любовь моя.

— Ты как? — спросила, заикаясь.

— Есть шанс выжить. Макс их не отпустит, и копы уже туда едут.

До больницы мы доехали очень быстро. Не знаю, кто их предупредил, но к машине сразу подбежали, и Мишу уложили на носилки. А мои руки другой врач отцеплял от руля, отгибая по одному пальцу. Потом мне вкололи в плечо успокоительное, и я почти потеряла сознание, чтобы меня могли достать из машины.

— У девушки сильнейший шок, — услышала голос врача. — Нужно проверить на скрытые травмы.

Через какое-то время услышала:

— Ушиб спины и небольшие царапины на руках. В больнице нет необходимости. Что вызвало такой сильный шок?

— Вождение машины, — узнала голос отца. — Оно у неё вызывает дикий страх. Я так и не смог выехать с ней дальше полигона. Водит она хорошо, но сильно боится. Что с Михаилом?

— Операция ещё идёт.

Мы с отцом сидели в коридоре больницы. В его объятиях я начала приходить в себя. Через пару часов приехали мои парни, взволнованные.

— Их поймали? — спросил отец.

— Да, разобрались. Доктор ещё не выходил?

— Нет.

Ещё через час операция закончилась. Всё прошло хорошо, но пока к Мише нас не пустили. Сказали, что можем прийти завтра, а через неделю его выпишут.

— Ты суперски водишь, — первое, что сказал Миша, когда я приехала с парнями. — Тебе стоит перебороть страх и обзавестись своей машиной.

Пока я не за рулём, не понимаю, почему мне так страшно. Но вчера я с трудом могла вести машину. Спустя пару дней, пока Мишу ещё не выписали, мне приснился до боли реалистичный сон. Я видела себя в машине за рулём с мужьями. Только это были не те парни, что сейчас у меня. Но потом, глянув в зеркало заднего вида, поняла, что за рулём не я, а моя старшая сестра. Я видела всё её глазами, но ощущала так, словно сама это переживала. Та я была счастлива, влюблена и ехала с мужьями отдыхать в горы в их уютное гнёздышко.

— Милая, прибавь газу, — сказал нервно один из мужей. — На склонах что-то происходит, нам нужно успеть проскочить, иначе на нас скала обрушится.

Я вдавила педаль газа в пол, и мы на максимальной скорости неслись по горной дороге. Успели проскочить, а за нами прокатились несколько больших деревьев и упали в пропасть с другой стороны дороги. Но не успели мы расслабиться, как нас догнала машина и врезалась сзади. Я с трудом удерживала машину, сердце колотилось в горле. Даже муж, сидящий рядом, помогал удерживать руль, чтобы нас не скинуло в пропасть. Но машина сзади не отставала и продолжала нас таранить. На повороте нас ещё раз ударили, и нашу машину сбросило в пропасть. Тогда я испытала тот же страх, что чувствовала, садясь за руль.

— Мариша! — тормошил меня Глеб. — Любимая, очнись!

Не знаю, что подействовало — то ли его голос, то ли объятия, но, приходя в себя, я услышала свой крик. Сердце бешено колотилось в горле, и меня всю трясло крупной дрожью. Парни обнимали меня все вместе и что-то ласково говорили. Я с трудом начинала понимать, что жива, что сейчас не в той машине, летящей в пропасть, а дома со своими любимыми мужчинами.

Ощутила, как вздрогнул Глеб, но потом он ещё крепче обнял и расцеловал моё лицо.

— Это был просто сон, — сказал он хрипло.

— Боюсь, что не просто сон, — сказала я, заикаясь. — Можно меня выпустить из кровати?

Парни думали, что я иду в туалет, но я пошла в сторону кухни. Они последовали за мной. Включила чайник и достала чай и чашку.

— Будете чай? Я уже просто не усну.

Голос ещё дрожал, как и руки. Максим достал и для остальных чашки. Кто-то пил чай, кто-то кофе. Ребята сделали бутерброды с паштетом.

— Что тебе приснилось? — спросил Себастьян, посмотрев на время. Было пять утра.

— Я видела и ощущала себя Антониной. Всё настолько ярко…

— Мариша видела тот момент, когда сестра погибла с мужьями. И, блин, это действительно настолько ярко, словно она сама это пережила! Я уже начал разбираться с тем делом и кое-что знаю, некоторые подробности. Но я Марише не говорил и при ней даже не думал! А сегодня увидел в её воспоминаниях всё от первого лица. И многое подтверждается расследованием.

— Сестру с семьёй убили, — сказала я тихо. — Их машину сбросили в пропасть. Она была тогда за рулём. Семён ей помогал удержать руль, но на повороте был сильный удар в бок, и их просто выкинуло с дороги.

Горечь подступила к горлу, и меня начало тошнить. Максим обнял меня, помогая успокоиться.

— Мариш, а откуда ты знаешь, как его звали? — спросил в шоке Глеб.

— Хороший вопрос, без понятия. Но я теперь знаю, как и остальных троих звали — Игнат, Максим, Никита. Они ехали в домик в горах, который купил Никита.

Промолчала о том, что я ещё помню жизнь Антонины, словно сама её прожила. Такое возможно?! Посмотрела на Глеба.

— Не знаю, родная, я не силён в вопросах перерождения души, но всё может быть. Проблема в том, что ты родилась, когда она умерла.

Вздохнула тяжело. Да, это загвоздка. А потом подумала, что стоит поговорить об одном аспекте из моего прошлого. Интересно, сочтут ли меня сумасшедшей? Глеб сгреб меня в объятья и унес на диван. Собравшись с духом, я рассказала про аварию и то, что Глеб не видел. Слушали молча. Только потом Себастьян спросил:

— Как ты умерла в том мире?

— Меня сбила машина.

— Не везёт тебе с машинами, будем это исправлять, — проворчал Глеб, кутая меня в своих объятиях. — Но всё сходится.

— Вы мне поверили?

— Почему мы не должны верить в переселение души?! — удивился Эмиль. — И полюбили мы именно тебя, твою душу. И, что символично, твоя душа вернулась в ту же семью. Только Кириллу теперь хочется голову открутить.

— Глеб, а ты ещё не выяснил, кто их убил? И почему?

— Тогда у мужей Антонины были конфликты с одним влиятельным бизнесменом. Он хотел выкупить бизнес одного из её мужей. Ему, естественно, отказали, а вскоре они погибли. А он захватил бизнес. Но реальных улик пока нет.

Время хоть и было ранним, но идти спать уже не имело смысла. Мы привели себя в порядок и все вместе позавтракали. На парах я смогла хорошо отвлечься, но периодически возвращалась мыслями к тому, что видела во сне. Я поняла, что своим родителям об этом говорить не буду. Они пережили и как-то приняли смерть старшей дочери. Если я заикнусь, что я её реинкарнация, и расскажу всю историю с переселением души и жизнью в другом мире, а потом как оказалась в теле их младшей дочери, хорошо, если не сочтут меня сумасшедшей. Но им будет больно осознавать, что их Мариша умерла... Но почему тогда моя предшественнице, сестренка, почему она испытывала тот же страх что и я в тот злополучный момент. Это остается не понятным.

Утром перед тем, как разъехались, попросила парней об одном одолжении:

— Если хотите меня из академии встретить, лучше звоните! А то просто проигнорирую в следующий раз сообщение.

На меня смотрели весьма виновато.

— Расписание пар и звонков могу прислать.

— Мы будем писать, если нужно что-то срочно сообщить, когда ты на парах. И, если получится, перезванивать. Но и ты, видя сообщение, если что, перезванивай, — попросил Глеб.

На одной из последних пар получила сообщение от Макса:

«Сегодня Мишку выписывают, раньше запланированного. Пойдёшь встречать или уже дома?»

«Пойду, мне на такси приехать?»

«Нет, я заеду за тобой. Заодно попрактикуешься в вождении.»

Переписывались на паре у куратора. Он подошёл, забрал телефон, прочитал переписку и с прищуром спросил:

— Водишь машину?

— Если не обращать внимания на панику, вожу. И кое-кто хочет, чтобы я перестала бояться и водила машину.

— Правильно, — улыбнулся куратор. — У вас всех к концу обучения должны быть водительские права. Кстати, парни, кто ещё на права не сдал?

Подняли руки трое ребят и я.

— И в чём проблема? — вопрос адресовали парням.