Ним медленно повернула голову.

— Если это табурет, я заберу свои слова о его воспитании.

Элина накрыла куклу Алена тонкой тканью, закрыла книгу заказов и только потом пошла в холл.

На крыльце стояла Авелия.

Не одна.

С ней были две молодые дамы из замкового круга, обе в светлых платьях, и пожилая компаньонка с лицом, на котором осуждение давно стало главным украшением. За ними держался слуга с плоской лакированной коробкой в руках.

Авелия улыбнулась так мягко, будто пришла не в мастерскую изгнанной жены, а на утренний визит к дорогой подруге.

— Леди Элина, надеюсь, я не потревожила Вас в неподходящее время.

— Вы потревожили меня в восточном флигеле, леди Авелия. Здесь любое время считается неподходящим для светских визитов.

Одна из дам прикусила губу, скрывая улыбку. Вторая испуганно посмотрела на Авелию.

Авелия не смутилась.

— В таком случае я рада, что пришла не с визитом, а с заказом.

Элина молча смотрела на неё.

Слишком быстро.

Авелия не могла не знать, что Рейнар только что ушёл в архив. Не могла случайно выбрать момент, когда в мастерской нет герцога, зато уже есть слухи о заказах, живых куклах и хозяйке, которая стала заметной. Это был не каприз. Это был ход.

— С заказом? — переспросила Элина.

— Да. Говорят, мастерская снова действует. А я всегда уважала старые традиции дома Вальдов.

Ним появилась в дверном проёме за спиной Элины и тихо сказала:

— Особенно когда их можно использовать как шпильку.

Авелия улыбнулась кукле.

— Ах, какая прелесть. Она ещё и говорит.

— А Вы ещё и слушаете, — ответила Ним. — День полон открытий.

Компаньонка побледнела, но Авелия лишь чуть шире раскрыла глаза, изображая очарование.

— Я хочу заказать парадную куклу, — сказала она. — Для будущего бала.

Элина не пошевелилась.

— Какого бала?

— Разве герцог не сказал Вам? Через три дня в замке состоится вечер в честь возобновления осенних приёмов. Дом Вальдов слишком долго жил траурной тишиной. Пора вернуть ему свет.

Фраза была безупречна. И жестока.

Элина сразу поняла, почему Авелия произнесла её здесь, на пороге мастерской, после того как они с Рейнаром открыли детское крыло и чинили куклу Алена. “Траурная тишина” — это не просто светская формулировка. Это укол туда, где у Рейнара ещё кровоточило, и одновременно напоминание Элине: замок живёт дальше, приёмы возвращаются, а место новой светлой женщины почти готово.

— И Вам нужна кукла, — сказала Элина.

— Парадная. Такая, чтобы стояла в зале рядом с цветочной аркой. В старину, как мне рассказывали, куклы-хранительницы присутствовали на важных семейных праздниках и отражали достоинства той, кому посвящён вечер.

Ним медленно выпрямилась.

— Кто Вам это рассказывал?

— Старые книги, дорогая.

— Книги редко называют меня дорогой. За это я их уважаю.

Авелия сделала вид, что не услышала.

— Мне показалось прекрасной мыслью возродить обычай. Пусть бывшая хозяйка мастерской создаст куклу для будущего праздника дома. Это будет символ примирения.

Элина услышала скрытое: бывшая жена своими руками украсит зал, где новая женщина будет сиять рядом с драконом.

Дамы за спиной Авелии стояли с напряжёнными лицами. Им было неловко, но любопытно. Именно на это Авелия и рассчитывала. Если Элина откажется — слухи скажут, что изгнанная жена ревнует и боится чужого торжества. Если согласится — её попытаются унизить работой для соперницы. Если сорвётся — Авелия победит сразу.

Элина вдруг почувствовала усталость очень отчётливо. Хотелось закрыть дверь и не играть в чужие игры. Но мастерская за её спиной молчала не так, как прежде. Она ждала.

Заказ.

Смысл.

Плата.

— Парадная кукла, — сказала Элина медленно. — Для будущего бала. Отражающая достоинства заказчицы.

— Именно.

— Тогда это не простой заказ. Такая кукла делается не по внешности, а по правилам старого ремесла. Она отражает то, что хозяйка приносит в дом.

Авелия улыбнулась ещё нежнее.

— Тем лучше. Мне нечего скрывать.

Ним тихо хмыкнула.

— Опасная фраза. Обычно после неё шкафы начинают нервничать.

Элина не обернулась. Внимание Авелии оставалось на ней, и она не собиралась отдавать ей ни одного дрожания.

— Плата будет высокой, — сказала Элина.

— Разумеется. Я не пришла торговаться с женщиной, которой так нужны средства для обустройства.

Вот он, удар. При дамах, при слуге, при открытой двери. Мягкий, изящный, почти заботливый.

Элина улыбнулась.

— Тогда Вам будет приятно узнать, что мастерская принимает плату не только монетами. Для парадной куклы мне понадобятся три вещи: ткань, которую Вы выберете сами; предмет, который Вы считаете символом своей чести; и письменное согласие на то, что кукла будет создана по правилам мастерской, а не по Вашему желанию выглядеть красиво.

Улыбка Авелии впервые стала тоньше.

— Письменное согласие?

— Да. С подписью. И указанием, что результат Вы принимаете как отражение старого ремесленного закона.

— Вы боитесь, что я останусь недовольна?

— Я боюсь только плохих формулировок в заказах. Они потом дорого обходятся.

Ним прикрыла рот ладонью.

Слуга с коробкой явно не понимал, можно ли дышать. Одна из молодых дам смотрела на Элину уже не с неловкостью, а с восхищённым ужасом.

Авелия медленно сняла с запястья жемчужную цепочку.

— Предмет чести, говорите?

— Если Вы считаете его таковым.

— Эта цепочка принадлежала моей матери.

Элина не стала спрашивать, правда ли. Важнее было другое: предмет, выбранный самой Авелией, свяжет куклу с её внутренним образом. Если она солгала — кукла покажет ложь. Если сказала правду — покажет, как именно эта память живёт в ней.

— Ткань?

Авелия кивнула слуге. Тот открыл коробку. Внутри лежал отрез белого шёлка с холодным серебряным отливом. Дорогой, безупречный, почти слишком гладкий, чтобы быть живым.

Элина провела пальцами над тканью, не касаясь.

Шёлк не ответил теплом. Он был красив, но пуст. Как улыбка, которую много раз отрабатывали перед зеркалом.

— Подойдёт, — сказала она.

— Я рада.

— Осталось письменное согласие.

Авелия посмотрела на неё чуть дольше.

— Вы очень предусмотрительны, леди Элина.

— Меня вчера учили, что решения должны быть записаны.

Укол попал. Не в Авелию — в саму ситуацию. Молодые дамы переглянулись. Компаньонка поджала губы.

Элина внесла заказ в книгу.

Страницы раскрылись сами. Авелия заметила это, но не отступила. На чистом месте проступили буквы:

“Парадная кукла для леди Авелии. Назначение: бал в доме Вальдов. Отразить то, что заказчица приносит в дом.”

Чернила на мгновение потемнели.

Потом ниже появилась строка:

“Плата: белый шёлк, жемчужная цепочка, письменное согласие, один честный ответ.”

Элина прочитала последнюю часть и застыла.

Авелия тоже увидела.

— Один честный ответ? — мягко переспросила она. — Как занимательно. На какой вопрос?

Ним спрыгнула на стол рядом с книгой. Её золотые глаза сузились.

— Мастерская спросит, когда придёт время.

Элина почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее. Вот теперь заказ перестал быть только унижением. Мастерская приняла его не потому, что хотела украсить бал, а потому что увидела возможность спросить.

Авелия стояла неподвижно. Улыбалась. Но пальцы на коробке с шёлком стали белее.

— Я согласна, — сказала она.

— Письменно, — напомнила Элина.

Ним пододвинула перо. Стол сделал это слишком резко, и перо едва не ткнулось Авелии в руку. Та на секунду опустила взгляд на столешницу, и в её глазах мелькнуло что-то острое, неприятное. Не страх. Злость.

Она написала согласие ровным красивым почерком.

Элина забрала лист, просушила чернила песком и вложила в книгу заказов. Страница приняла его так, будто бумага провалилась между слоями света.