— Так это же липовый, — усмехнулся я собственной шутке. — Спасибо. Проходи.

Торк кивнул, огляделся, потянул носом, и лицо его прояснилось. Торк взобрался на лавку и уселся, нетерпеливо косясь в сторону кухни.

Третьими подъехали Сметанников с Матвеем. Молочник выглядел бодрее, синяки почти сошли, и в глазах появился прежний огонь. Он осторожно слез с телеги, держась за поясницу. Матвей спрыгнул следом, как верный пёс. Оба выглядели недовольными и даже озадаченными.

— Проходите, — сказал я, пожимая Сметанникову руку. — Рад, что вы смогли.

— Рано радоваться, — буркнул Матвей, но руку пожал. — Держи от нас подарок. Не с пустыми же руками приезжать.

Он протянул мне несколько небольших головок ароматного сыра. Я его сразу отдал Грумхильде, чтобы убрала подальше от Бекона. Знаю этого кота, он же не съест всё, но точно понадкусывает.

За ними приехал незнакомый мне мужик с рыжей бородой, которую он нервно теребил. Меня смутил его бегающий взгляд, и я уж решил, что это ещё один соглядатай князя. А потом понял, гость испугался Фёдора, который вышел из конюшни, чтобы накормить коней.

— Это Михарь Вятич, — представил Сметанников, который не успел зайти в трактир. — Птичник. Он тоже с князем не в ладах. Еле уговорил его приехать.

Михарь кивнул и, не поднимая глаз, и протянул мне здоровую корзину с плетёной крышкой.

— Тут вроде как-то так принято, — и всучил мне её.

В ней оказались живые утки. Нет, точно пора птичник строить! Птицы словно в ответ бодро крякнули из-под тряпки, и Бекон мигом навострил уши.

— Дружище, если сохранишь им жизнь, положу лишний пельмень, — сказал я коту. — А теперь иди в зал, пригляди за нашими гостями.

Кот мявкнул громче уток и быстро умчался занимать лучшее место.

Последней приехала Каролина, которую сначала даже не узнал. На ней был длинный плащ с капюшоном. Он скрывал рыжие волосы, а вот хвост всё равно торчал, я видел его кончик из-под серой ткани.

— Сегодня я инкогнито, — шепнула она, кивнув мне. — Чтобы твои гости не шарахались. А то, ишь, взяли моду считать всех кошачьих нечистью. Стоило лишь однажды на маскарад маску надеть и всё, век не отмоемся.

— Ты такая же нечисть, как я дракон, — усмехнулся я. — Проходи, садись в тени.

— Драконов нынче мало осталось, — поморщилась она. — Им лишь бы невинных девиц жрать, так что в наших краях их ждёт голодная смерть.

— Но есть же тифлинги, минотавры, орки, — задумчиво произнёс я. — И где-нибудь обязательно живут эльфы.

— Типун тебе на язык! — прошипела Каролина. — Не поминай этих жутких сыроедов! Хуже нашествия саранчи, потом ни единого зелёного куста в округе не останется.

Она едва не сплюнула себе через плечо, но там стоял Фёдор, и поэтому Каролина лишь проскользнула в трактир и уселась за стол у окна, чтобы на лицо падала тень.

Интересный разговор получился, значит, драконы существуют и эльфы тоже, да ещё и глупые поверья. Впрочем, сейчас об этом думать я не собирался, гости уже рассаживались за длинным столом.

Я подал знак Грумхильде, и она вынесла несколько мисок с пельменями. По обеденному залу поплыл мясной аромат, от которого у меня свело живот. Хотя не только у меня — остальные тоже сглотнули и сжали ложки и вилки. Орчиха сходила ещё раз на кухню, и на стол легли пиалы с соусами и зеленью. Котёл притащил Фёдор, чтобы каждый желающий мог долить себе бульона.

— Приятного аппетита, — сказал я, ставя последнюю тарелку.

К слову, Грумхильда, Фёдор и Бекон тоже устроились за соседним столиком, по моей просьбе. Я хотел показать, что они не обслуга, а полноправные члены команды.

Меж тем гости удивлённо переглянулись, не решаясь первыми начать есть, но едва Торк бросил в рот первый пельмень, напряжение лопнуло и все принялись за еду. Я сидел во главе стола, наслаждаясь нашей стряпнёй и наблюдая за каждым.

Кузьма ел неторопливо, обмакивая каждый пельмень в сметану и прикрывая глаза от удовольствия. Он изредка одобрительно мычал, а его роскошные усы не менее довольно дёргались в такт движения челюсти.

Торк же, напротив, орудовал вилкой так быстро, что кольца на его седой бороде то и дело звякали о край стола. Он прихлёбывал из кружки чай и тихо ворчал себе под нос что-то про соль. Кажется, ему было мало. Торк даже потянулся к мешочку на поясе, но потом остановился. И самое смешное, что гном первый потянулся за добавкой. Надо будет побольше скидку выбить в следующий раз, раз ему так нравится моя еда.

А вот Сметанникову пока ещё было тяжело есть, сказывались старые травмы. Я видел, как он осторожно жуёт, дуя на свою ложку.

— Попробуйте уксус, — сказал я ему. — Думаю, вам понравится.

Он удивлённо на меня посмотрел, но плошку пододвинул ближе и макнул в неё пельмень, а когда проглотил, благодарно прикрыл глаза.

Матвей, в отличие от остальных, сидел с каменным лицом и ел методично. Я всё смотрел на него и думал, что он напоминает мне комбайн, который бездушно перерабатывает пищу. Каменный он, что ли, внутри? Хотя один раз, он всё же прокололся, когда попробовал пельмени с творогом. Тогда на его лице на одно мгновение появилась улыбка. В остальное время он оглядывал присутствующих, запоминая каждого.

Забавнее всего было наблюдать за птичником. Мало того что он постоянно косился на дверь, словно за ней стоял отряд наёмников, но и ел торопливо. Так и хотелось ему сказать, чтобы замедлился, мол, отнимать у него тарелку никто не собирается. Он умудрился попробовать все варианты пельменей, заливая творожные уксусом и добавляя мёд в свиные. Не знаю, есть ли в этом мире азиаты, то в Михаре точно была их кровь.

Бекон тем временем доел свою порцию и подошёл к Каролине. Та уже умяла свою порцию, и при этом ни одна крошка не упала на её плащ. Добавки не просила, лишь протянула руку и погладила кота по голове, тихо сказав, что ни кусочка для него у неё нет. Кот не особо расстроился, потёрся о её ноги и пошёл искать счастья у остальных. Под его атаку попала Грумхильда, которая уже тоже закончила есть и убирала пустую посуду. Едва она собралась в сторону кухни, Бекон моментально увязался за ней.

— Ну что, — вдруг звонко сказала Каролина. — Рассказывай, Винтер. Зачем собрал?

Я подождал, пока все оторвутся от еды, вытащил на стол лист бумаги и обвёл всех взглядом.

— Князь хочет отнять наши земли, — мой голос прозвучал глухо в полупустом зале. — И уже неплохо в этом преуспел, отрезав вам возможность торговать, избив и испортив имущество. Он хочет, чтобы все земли вокруг Бешаля принадлежали ему.

— А ты почём знаешь, что это князь? — вдруг подал голос Михарь, и в его тоне прозвучал страх, который он пытался прикрыть грубостью.

Он резко отодвинул тарелку, и я заметил, что его пальцы немного подрагивают.

— Может, ты сам на себя эту беду накликал? — не унимался птичник. — Или твой дед кому-то задолжал? А мы с ним работали! Теперь и за нас взялись! Да и если это и вправду князь, то тягаться с ним мне не с руки, я человек маленький. Зря только приехал.

Он замолчал и сжал кулаки так, что побелели костяшки. Бекон, который уже вернулся с кухни, внимательно посмотрел на Михаря в упор. Птичник на него покосился, но пальцы не разжал.

— Михарь прав, — неожиданно поддержал его Матвей.

Голос у него был спокойный, но в глазах застыла настороженность. Он сидел перед пустой тарелкой, но ложку из руки не вынимал.

— Ты, Винтер, — продолжил он, — молодой да горячий. А мы своё хозяйство годами поднимали. А из-за тебя мы подставляемся. Зачем оно нам?

— Затем, — ответил я, не повышая тона, — что поодиночке вы уже проиграли.

Сметанников дёрнулся, будто я его ударил. Его бледное лицо посерело. Он хотел что-то сказать, но только выдохнул и отвёл глаза. Кузьма поморщился, отложил вилку и нервно забарабанил по столешнице.

— Ты кого проигравшим называешь, сопляк? — рявкнул гном, и его маленькие глазки налились кровью, борода нервно дёргалась. — Я свою артель из-под земли поднял, когда другие на коленях ползали! Мы, гномы, не сдаёмся! Если надо — выйдем с топорами на княжеский двор, пусть посмотрят, кто тут проиграл!