На следующее утро я проснулась с беспокойством. Было всего шесть утра, но солнце уже пробивалось сквозь щель в занавесках, и я сразу поняла, что день обещает быть прекрасным. По крайней мере, с точки зрения погоды.

Я вскочила с постели (ну, не буквально) и заварила чай.

Дейзи обычно тоже просыпалась рано, но на каникулах она нередко оставалась в постели с книжкой. Мама снова ночевала в гостевой комнате и, наконец, избавилась от привычки вставать ни свет ни заря — результат долгих лет собственной работы и папиной службы. Так что пару часов дом, скорее всего, будет только в моем распоряжении. Ну, если не считать Жермен, которая ткнулась носом мне в ладонь.

Я открыла заднюю дверь и выпустила ее в сад. Она была прекрасно воспитана, но даже после вечернего променада вокруг квартала утром все равно ждала у двери, скрестив лапы, отчаянно нуждаясь в прогулке. Мне сорок лет. Я ее хорошо понимала.

Я вышла с чашкой чая из дома и присела на каменную ограду, отделявшую наш сад от полей и видневшихся далеко за ними прибрежных скал.

Хотя на этой улице было всего с десяток домов, половина из которых выходила окнами на то же поле, здесь всегда было тихо и спокойно — даже днем. Разве что иногда слышалось «бе-е» — это наши общие соседи, овцы.

Вид был чудесный, но я сидела, глядя в другую сторону — в свой сад, и воображала, что можно сделать с этим унылым клочком газона.

Я люблю цветы, но, как правило, забываю их поливать, а потом пытаюсь наверстать недели забвения, заливая их литрами воды. Сюрприз-сюрприз! Эта схема не работает. Мне нужны трудноубиваемые растения.

А трудно ли было убить Мел?

Не знаю, с чего это пришло мне в голову, но для солнечного утра мысль не самая приятная. Я сделала глоток чая.

На первый взгляд (ну, если мой беглый осмотр места преступления можно так назвать: скорее, я просто пыталась удерживать народ подальше, пока не приехала полиция) казалось, что Мел упала и ударилась затылком о скамейку. Этого вполне хватило бы, чтобы потерять сознание. Так что это мог быть несчастный случай.

Но рана на ее лбу свидетельствовала об обратном. Может, ее сначала ударили, и от этого она упала? Или же, когда она уже лежала, кто-то добил ее ударом по голове?

Несмотря на солнце, меня пробрала дрожь. В какой ярости надо быть, чтобы опуститься на колени рядом с женщиной без сознания — или хотя бы обессиленной — и ударить ее по голове чем-то… чем?

Орудия убийства на месте не было, но это явно был какой-то тяжелый, тупой предмет. Может, камень? Несколько декоративных камней лежало у пруда.

Убийца мог схватить один из них — первое, что подвернулось под руку, — это бы говорило о спонтанности и отсутствии плана. А потом, возможно, швырнул камень в воду?

Жермен тем временем вовсю веселилась, облаивая тощий желтый цветок, который осмелился вырасти в сыром, тенистом углу у забора. Хватило же наглости. Она вцепилась в него зубами и потянула из земли, но он выскользнул, слегка хлестнув ее по морде. Жермен решила оставить его в покое, ограничившись предупреждением. Теперь цветок знал, что за ним следят.

Я рассмеялась, стряхивая желтые лепестки с собачьего носа.

— Отстань от него, — сказала я. — Если ему вздумалось расти в этом саду, то ему скорее надо помочь, а не выдергивать.

Я вернулась в дом и наградила Жермен за охрану сада от подозрительных сорняков миской собачьего корма. Себе я поджарила тосты и послушала, как она хрустит завтраком, затем включила телевизор, но сосредоточиться не могла: мне буквально не сиделось на месте. Я доела и прыгнула в душ (ну, опять же, не буквально — безопасность превыше всего). Как только услышала движение в комнате Дейзи, сунула голову в дверь и сказала ей, что еду в отель. Я до сих пор не забрала еду, оставшуюся после Свадьбы-которой-не-случилось, и не хотела, чтобы тот угрюмый повар добрался до моих фермерских колбасок, так что надо было отправляться туда не мешкая.

Я оставила Дейзи в постели — она читала Жермен один из старых романов Агаты Кристи из маминых запасов (собака, похоже, слушала с интересом) — и отправилась в «Парквью Мэнор».

У отеля никого не было. Для постояльцев было еще слишком рано — если там вообще хоть кто-то остался после того, как нашли тело Мел. В их глянцевых рекламных буклетах такие опции, разумеется, не упоминались.

Я улыбнулась администратору — все той же, что и в мои предыдущие визиты, девушке, — и направилась на кухню.

Шеф-повар, Серж, бледный темноволосый мужчина лет шестидесяти с акцентом, происхождение которого определить было невозможно, но угадывалось в нем что-то восточноевропейское, как раз начинал готовить шведский стол.

Он встретил меня злобным взглядом и угрожающе замахал деревянной лопаткой, но ничего не сказал.

— Я только за колбасками, — успокоила я его. — И за десертами. Дайте мне десять минут — вы даже не заметите, что я тут была.

Серж фыркнул (не уверена, намекал ли он, что ему понадобится куда больше десяти минут, чтобы забыть меня, — и, возможно, помощь психотерапевта — или же я настолько ничтожна, что мне нет места в его мыслях, если он вообще удосужился меня в них допустить) и вернулся к своему бекону.

Я снова уложила все в пластиковые контейнеры, в которых привезла еду всего четыре дня назад, и потащила их к похаб-мобилю, явно понижавшему статус отеля своим нахождением прямо у парадного входа.

Чтобы все перетащить, мне понадобилось два захода, и я не была уверена, что забрала все десерты, по крайней мере по одному каждого вида явно не хватало. Подозреваю, что Серж решил оценить конкурентов и их продегустировал. Ну все, конец. Возвращаться в этот проклятый отель мне больше не нужно.

Так что, если захочется еще раз взглянуть на место преступления, лучше случая не представится. Опять этот внутренний голосок, который вечно втягивал меня в неприятности. Но надо признать: в этот раз он был прав. Я захлопнула дверцу фургона, огляделась и направилась к месту преступления. Тент уже убрали, но вокруг скамейки все еще висела полицейская лента. Больше ничего не напоминало о том, что здесь закончилась жизнь несчастной Мел. Я оглядела прудик: вокруг, как мне и запомнилось, действительно было несколько крупных, тяжелых камней. Они лежали по берегам, имитируя естественный беспорядок. Трудно было сказать, сдвигали ли их с места: расположены они были хаотично. Но, присмотревшись, я увидела в земле углубление. Совсем недавно здесь лежало что-то тяжелое. Я присела на корточки и заглянула в пруд. Подозреваю, что он был не слишком глубок, но из-за кувшинок и еще каких-то водорослей, которые лениво пощипывали карпы, вода казалось темной и дна не было видно. Я догадывалась, что все это уже приходило в голову Уитерсу. Как бы меня ни раздражала его уверенность в том, что Тони — единственный возможный подозреваемый (пока, как я надеялась, я не заронила зерно сомнений), приходилось согласиться: судя по всему, он был грамотным полицейским и знал, что делал. Но не настолько хорошим, чтобы я отстала и дала ему спокойно расследовать это преступление…

Я взглянула на едва заметную тропинку в траве, по которой Жермен повела меня тогда. Солнечные дни и утренние росы сделали свое: высокая трава и осока уже выпрямились и тропинка почти исчезла. Узнать ее можно было только по двум металлическим колышкам, вбитым в землю и опутанным полицейской лентой. Я обогнула колышки и пошла по высокой траве, местами настолько легкой и пушистой, что она щекотала опущенные вдоль тела руки.

Остальная территория вокруг отеля была ухожена безупречно: матушку-природу здесь причесывали, приглаживали и укладывали травинка к травинке, но в этом уголке парка был оставлен луг с дикими цветами. В траве среди пухлых метелок встречались ярко-синие васильки, желтые, как солнце, калужницы и крошечные бледно-розовые сердечки кипрея. Туда-сюда сновали жужжащие пчелы — в это время дня их еще было слышно, позднее же их заглушал нескончаемый гул автомобилей с трассы А-39. Настоящая идиллия — если не вспоминать, что это место как минимум одного убийства. Я решила, что след был оставлен телом, которое здесь волокли. А если его происхождение было иным? Может, это был чемодан на колесиках, который везли по неровной земле? Шерил оставила чемодан в машине, но, может, это была приманка, подставной чемодан, чтобы сбить всех со следа. Тони говорил, что она продавала вещи: может, она действительно копила деньги на побег и взяла с собой второй чемодан — «набор для побега»? Большой чемодан вполне мог оставить такой след. И все же…