— Я же говорила, что он тут живет, — сказала она, повернувшись ко мне. — Ты что-то узнала?

Какое-то мгновение я собиралась все отрицать, но она же моя мама, а у матерей врожденная способность распознавать ложь. Не представляю, как это работает, но я всегда точно знаю, если Дейзи привирает. Вот и мама меня видит насквозь.

Мы подъехали к небольшому карману перед развилкой, где дорога вела либо вниз, в город, либо вверх — к дому Лейти. Я свернула и заглушила мотор.

— Так и быть. Сегодня утром я кое-что разузнала о делах Роджера Лейти с городским советом. Думаю, это то самое, о чем говорила Мел. — Я барабанила пальцами по рулю, размышляя вслух. — Само по себе это не тянет на мотив для убийства, но могло быть причиной, по которой Шерил оставалась с Тони, так что не в интересах семьи было предание ее романа огласке.

— Ох, звучит многообещающе, — сказала мама, доставая из сумки пакет мармеладок и протягивая одну мне. — Давай дальше.

— Судя по всему, одного из членов совета попросили уйти в отставку. Поступали жалобы на его неподобающую близость с Роджером Лейти.

— О-о, ты хочешь сказать… — глаза мамы округлились. Я цокнула языком.

— Нет, они не… да что за мысли приходят тебе в голову? Я имею в виду: ловкач Роджер угощал его роскошными обедами, приглашал в театры и тому подобное. Не то чтобы прямо конверты с наличкой, хотя некоторые члены бросали и такие обвинения, но доказательств не было.

— Ох, — сказала мама, слегка разочарованная. Она порылась в пакетике и сунула в рот красную мармеладку. — Жаль. А ведь Роджер Лейти в молодости был такой красавчик.

Меня передернуло от мысли о той спортивной сумке, набитой пикантным нижним бельем, и я снова завела двигатель.

— В общем, не знаю, насколько это все важно, но если полиция не собирается его об этом спрашивать, то, думаю, это должна сделать я…

Мы ехали по узкой дороге к дому семьи Лейти. Я не была до конца уверена в том, что собираюсь ему сказать, но мне всегда хорошо давалась импровизация.

Как раз когда мы приближались к подъездной дорожке, с нее выехал тот самый «Рендж Ровер», который я видела вчера, и за рулем сидел Роджер Лейти. Я быстро проехала мимо — он направлялся в другую сторону, в Боскасл, — и продолжила путь, надеясь, что он меня не заметил.

— Это же он был? — спросила мама. Я кивнула. — И что теперь будем делать?

Я съехала на подъездную дорожку к другому огромному дому и развернулась.

— Пойду разведаю обстановку, — сказала я.

Я вернулась к повороту и замялась. Если я поеду туда и припаркуюсь, а он вернется, мою машину невозможно будет не заметить, и сбежать будет некуда. С другой стороны, если он застанет меня бродящей вокруг его дома посреди пустоты и без машины, я буду выглядеть как шпионка. Лучше всего — открытый подход и образ абсолютной невинности. Я свернула на дорожку, — мама охала и ахала при виде чудесного сада, — и припарковалась у гаража.

Я вышла из машины, мама последовала за мной.

— Что ищем? — спросила она, и я вынуждена была признать, что не имею ни малейшего понятия.

— Что-нибудь подозрительное.

— Например? Пластиковых фламинго? Странных садовых гномов?

— Просто оставайся у машины и дай знать, если услышишь, что он возвращается. — Я подошла к дому и постучала.

Я не ожидала, что дома кто-нибудь окажется: он сам вчера говорил, что жена уехала, а пасынок вернулся к себе. Но в таком огромном доме вполне могла оказаться домработница или хотя бы уборщица, и мне не хотелось, чтобы они выглянули в окно и увидели какую-то незнакомую женщину, шныряющую по кустам.

Никто не ответил. Отлично. Я отступила и подняла глаза на дом, сама не зная, чего жду, но… ничего не увидела. Я посмотрела под ноги: гравий захрустел, когда я шагнула назад на подъездную дорожку.

На гравии было темное пятно — прямо там, где вчера стоял «Рендж Ровер». Похоже на пятно масла или что-то вроде того, и выглядело оно довольно свежим. Хм. Где я недавно видела точно такое?..

— Все чудесатее и чудесатее, — пробормотала я себе под нос.

Я подошла к гаражу и заглянула через матовое стекло в двери. Потерла ладонью грязное стекло, но все, что удалось различить, — смутный силуэт машины.

Я огляделась, потом посмотрела на ручку двери. Это была старая деревянная дверь в конюшню. Под свежим слоем белой краски я видела старое потрескавшееся дерево. Точно как семья, что здесь жила: снаружи все чинно и благопристойно, а внутри — гниль. Гляньте-ка на меня: тянет на поэзию или философию или на все сразу. Видимо, это старость.

Я взялась за ручку, ожидая, что дверь будет заперта, но она легко поддалась. Я обернулась к маме, которая все еще с удовольствием жевала мармеладки, словно смотрела захватывающее кино, показала ей дурацкий жест «все окей» и вошла внутрь.

В гараже было темно, но чисто и аккуратно. Вдоль одной стены стоял верстак с подозрительно чистыми и блестящими инструментами, разложенными по размеру: секатор, садовые ножницы, сучкорез, бензопила…

Либо эти инструменты никогда не использовались, либо садовник страдает обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР), либо Роджер Лейти — серийный убийца, который отлично умеет замывать следы, расчленив тела жертв. Я вздрогнула — и на этот раз вовсе не от мысли о нем в трусах.

Шерил словно сквозь землю провалилась. И что, черт возьми, было вчера в его спортивной сумке?

Я тряхнула головой, отгоняя нелепые фантазии. Старина Роджер любил выставлять себя безжалостным и успешным бизнесменом, но это Боскасл, а не «Американский психопат».

Я переключилась на машину под брезентом. Как и все остальное, брезент был чист — ни пыли, ни пауков и прочего мусора, который обычно видишь в гараже. Значит, либо машина стояла тут недолго, либо снова поработал садовник с ОКР.

Я приподняла брезент, ожидая увидеть автомобиль, который тип вроде Роджера укрывал бы с такой заботой: мерседес или красный спортивный кабриолет — символ кризиса среднего возраста, автомобиль-мечту. Но там был старый хлам — потрепанный «Пежо-205», которому, наверное, лет двадцать.

Я не могла представить Роджера Лейти за рулем такой машины и подумать, что он позволил бы ездить на ней жене, тоже не могла. Это не вязалось с образом.

Я сдвинула брезент еще немного. В ногах пассажирского сиденья лежал мобильный телефон.

— Все чудесатее и чудесатее, — снова пробормотала я. Я дернула дверцу — заперто. Но на верстаке лежала связка ключей с брелоком «Пежо».

Я открыла машину и подняла телефон (осторожно, краем футболки, чтобы не оставить отпечатков). Экран загорелся — заряд еще держался, значит, он пролежал здесь недолго.

Полиция так и не нашла телефон Шерил…

Я задрожала. От нервов? Возбуждения? Сама не знала. Достала свой телефон. У меня был номер Шерил: она много раз звонила накануне свадьбы, внося изменения в меню, пока Тони не положил этому конец. Я набрала ее номер и с надеждой уставилась на телефон в другой руке.

Он не зазвонил. Это был не ее телефон. Черт.

— Карр-карр! — издала мама снаружи нелепый птичий крик. Звучало тревожно. Либо на нее напали чайки (корнуолльские имеют славу настоящих бандитов), либо Роджер Лейти возвращался…

Я швырнула ключи обратно на верстак, натянула брезент на машину, пулей вылетела из гаража, захлопнув за собой дверь, и успела подойти к маме с невинной улыбкой как раз в тот момент, когда у парадного входа остановился «Рендж Ровер». «Чересчур рискованно», — подумала я, — хотя должна признать: мне нравился этот азарт — улизнуть в последнюю секунду.

Роджер Лейти вышел из машины и при виде нас заметно смутился. Быстрый взгляд в сторону гаражной двери за нашими спинами выдал его тревогу, но, убедившись, что она закрыта, он немного расслабился. На лице появилась дежурная улыбка.

— Добрый день, дамы, — сказал он. — Не ожидал увидеть вас вновь так скоро.

Мама удивленно обернулась ко мне, но промолчала.