— Ничего, — сказала я. — Спасибо. Я тебе очень благодарна.

— У меня вопрос, — сказала Дебби. Я удивленно на нее посмотрела. — Почему тебя зовут Старина Дэйви, если ты не такой уж старый?

Он рассмеялся:

— Дело в том, что меня почти всю жизнь звали Старина Дэйви — из-за деда. Он тоже был Дэйви. Мой отец был младшим из шестерых, а я — младшим из его детей. Так что, когда я появился, дедушка Дэйви был уже глубоким стариком. Его шутки ради звали Молодой Дэйви — знаешь, как здоровенных парней иногда зовут Крошка или вроде того. Ну и меня пришлось звать Старина Дэйви, чтобы было понятно, о ком речь.

— Ну конечно, — сказала Дебби. — Теперь все ясно…

— Ясно, если ты корнуоллец, — заметила я.

Мы вышли из отеля. Я старалась не смотреть в сторону машины Мел на стоянке — она уже была огорожена полицейской лентой. Теперь и автомобиль Шерил тоже огородили.

Мы сели в машину Дебби.

— Ну, и что мы выяснили? — спросила я.

— Ни черта? — предположила Дебби.

Я покачала головой:

— Нет. Мы выяснили примерное время смерти Мел.

Дебби удивленно уставилась на меня:

— Правда?

— Да. Тони видел ее в 9:30 вечера. Похоже, они успели поболтать, даже обняться. Потом она вернула собаку в машину — пусть на это ушло полчаса, как минимум. Значит, время смерти — после десяти вечера и до шести утра, когда собака начала лаять. — Я задумалась. — В то же самое время я говорила с Шерил, стало быть, она была в своем номере. Похоже, я была последней, кто ее видел. Все думали, что она легла пораньше накануне свадьбы. Тони отправил ей сообщение около полуночи, но ответа не получил. Значит, она вполне могла это сделать между десятью и двенадцатью — если предположить, что она убила Мел, а потом сбежала. Иначе почему она не отвечала на звонки?

Дебби уставилась на меня во все глаза:

— Ты думаешь, Шерил убила Мел? Но зачем?

— А почему нет? Если Мел знала о ее романе, у Шерил был мотив заткнуть ей рот не меньше, чем у Тони. Даже больше. У Тони мотив появляется, только если Шерил мертва и он убил и ее тоже.

— Но мы же не уверены, что Шерил мертва.

— Вот именно! Уитерс ведет себя так, словно она точно мертва, хотя тела нет. Только в этом случае версия, что убийца — Тони, имеет хоть какой-то смысл.

Дебби задумалась:

— Хорошо… Но, как мы уже говорили, зачем тогда Шерил бросать паспорт и все вещи? Разве что она хотела, чтобы выглядело так, будто и ее убили… А мы точно знаем, что Мел знала об этом романе? Она же тебе не говорила, да?

— Нет, она… Ох, черт!

На стоянку как раз въехала черная машина: Уитерс. Я посмотрела на Дебби и съехала вниз по сиденью. Она сделала то же самое.

— От кого мы прячемся? — прошептала она.

— От инспектора Уитерса, — ответила я. Она ухмыльнулась, но это я проигнорировала. — Он уже дважды отчитывал меня сегодня, и я не хочу, чтобы он снова меня здесь увидел.

— Ладно… Но сколько раз это было в кино! Как раз в тот момент, когда кажется, что пронесло…

В этот момент мы вздрогнули — в окно с моей стороны постучали. Я вздохнула. Можно было не смотреть, я и так знала, кто это.

— Ага, — ответила я. — Я такое в кино тоже видела.

Я выпрямилась и опустила стекло. Уитерс наклонился, и его красивая, но ужасно раздражающая физиономия оказалась вровень с моей.

— Ах, инспек…

— Выйди из машины, Джоди.

— Вообще-то мы уже уезжаем. Я всего лишь возвращалась за… колбасками… — Я почувствовала, как у меня загорелись щеки. Черт, почему я лепечу про колбаски именно этому мужчине?!

— Мисс Паркер, прошу вас. — Он посмотрел на меня взглядом «только-не-унижай-себя-этими-жалкими-отговорками». Я оглянулась на Дебби и открыла дверь.

Дебби тоже потянулась к дверце.

— Нет, не вы, миссис… мисс… — Уитерс бросил на меня быстрый взгляд, будто именно мое присутствие напомнило ему, что нельзя так фамильярно обращаться к посторонним (чему нас учили в Скотленд-Ярде, но, похоже, досюда это еще не дошло).

— Дебби Робертс, — сказала Дебби, ослепительно улыбнувшись.

«Стоп-стоп-стоп, — подумала я, — ты же замужем за мужчиной моей юности. Даже не думай кокетничать с этим!»

Уитерс улыбнулся в ответ, продемонстрировав белоснежные зубы и мужественную челюсть. Господи, ну прямо сама обходительность.

— Дебби. Мне необходимо побеседовать с мисс Паркер, а вы можете ехать.

— Но она должна меня подбро… — вяло начала я.

— Уже нет, — сказал он.

Дебби посмотрела на меня с извиняющимся видом и вернулась в машину. Уитерс дождался, пока она уедет, весело, но решительно помахав на прощание, стоило ей замешкаться у выезда, потом повернулся ко мне и тяжело вздохнул.

— Что тебе непонятно в словах «не суй свой нос»? — спросил он.

— Не знаю… наверное, то же, что тебе непонятно в «невиновен, пока не доказано обратное», — ответила я.

Он приподнял бровь:

— И в чем же именно проявляется мое непонимание?

Я пожала плечами:

— Не знаю. Может, сведений не хватает?

В данных обстоятельствах я сочла свой ответ весьма остроумным. Уитерс явно был другого мнения. Он схватил меня за руку и потащил подальше от отеля, в дальнюю часть парка.

Там стояла старая беседка — или что-то вроде пагоды, — выкрашенная белым, увитая сиреневой глицинией и розовыми плетистыми розами. Красота, романтика — я бы не возражала уединиться в ней с мужчиной, но не с этим и не при таких обстоятельствах.

Он поднялся по ступенькам, усадил меня на скамью и встал напротив.

— Почему у меня с тобой столько неприятностей? В чем, собственно, ты меня обвиняешь, мисс Паркер? — сказал он. Похоже было, что он слегка раздражен.

«Ну и отлично», — подумала я.

— А какое тебе дело до того, что я считаю? — спросила я. Он продолжал глядеть на меня в упор, молча. — Дай угадаю: ты тут недавно и чувствуешь себя неуверенно в новой роли. Полагаю, Пенстоун совсем не похож на места, где ты раньше работал?

Он тонко усмехнулся — ну просто мастер мирового уровня по части тонких усмешек, — но было ясно: мне удалось задеть его за живое.

— Можно и так сказать.

— Это твое первое крупное дело здесь — точно первое убийство. В наших краях редкость. Ты хочешь произвести впечатление и поскорее раскрыть дело. Но это Корнуолл. Здесь не принято все делать быстро. И мы не ждем от тебя скорости. Мы хотим, чтобы ты сделал все правильно.

— Я и делаю все правильно.

— Вот и нет, — сказала я. — Ты уже решил, что убийца — Тони Пенхалигон. — Он открыл рот, но я подняла руку, останавливая его: — Да, я в курсе: у него самый очевидный мотив. И чаще всего самое простое объяснение оказывается верным. Но…

— Но ты же знаешь Тони, — перебил он саркастически.

— Да, знаю. И у тебя есть теория, и ты пытаешься подогнать под нее доказательства, вместо того чтобы посмотреть на факты и уже на их основе строить версию.

— Я так не делаю, — произнес он, но уже не так уверенно.

— Понимаю, — сказала я. — Твоя теория вполне правдоподобна, даже звучит убедительно. Но только если Шерил мертва, а это неизвестно. Тела нет. Если Мел знала, что у нее был роман, и если Шерил решила уйти, потому что Мел пригрозила ее разоблачить, и если Тони все равно все выяснил и сорвался на Шерил, и если он понял, что Мел знала… Слишком много «если».

Уитерс сел рядом. К моему удивлению, он даже выглядел так, словно я заставила его задуматься.

— У Мелиссы Пенхалигон не было врагов, — сказал он. — Я расспрашивал: все ее любили, даже после того, как она бросила Тони. Все считают, что она получила по заслугам, когда любовник ее бросил. Единственный, у кого был хоть какой-то мотив, — это Тони.

— И Шерил, если Мел пригрозила раскрыть их роман Тони.

— Ну да… — Уитерс никак не мог этого отрицать. — Но если она пошла на убийство Мел, чтобы спасти свои отношения с Тони, то почему не осталась и не довела дело до свадьбы? Зачем убивать, чтобы защитить то, что потом все равно бросаешь?