«Да, боги, да. Я в порядке. Я вернулась вскоре после этого... и нашла тебя там, и ты, т-ты...» — она замолчала, ее большие зеленые глаза снова блестели от слез.

«Тшш, не плачь, милая. Я сделал то, что должен был сделать, ради них. Ради тебя. Похоже, звезды еще не закончили нашу историю. Я знаю, что я тоже», — мягко сказал я, взяв ее лицо в свои руки и нежно поцеловав в розовые губы.

Глубокий голос заставил мой позвоночник напрячься. «Кто ты, черт возьми? Что ты такое?»

Не колеблясь, я оттолкнул Сейдж за себя и прорычал на мужчину, который причинил столько проблем в моей жизни. Хол Ларсон.

Он держал Фариса в захвате с ножом у горла.

«Какого хера ты здесь делаешь?» — прогремел я, быстро теряя рассудок. Слишком много всего происходило. «Я с огромным удовольствием разберу твой мозг изнутри, одну долю за другой», — пообещал я, медленно приближаясь к нему, как хищник, которым я, блядь, был. Никто больше не заберет мою девочку у меня. Особенно этот лживый, мерзкий, чертов... Всплеск тревоги захлестнул мои чувства, но он был не моим.

«Фишер, все в порядке. Перестань. Пожалуйста».

«Не в порядке. Все это дерьмо никогда бы не случилось, если бы он не забрал тебя у нас!» — рявкнул я, и Бетти вздрогнула от громкости.

«Ты меня слышишь?»

«Конечно, слышу», — процедил я, не сводя глаз с Хола и этого проклятого ножа. Фарис стоял неподвижно, как статуя, и в этот раз держал свой большой рот на замке.

«Хол не враг. Он мой отец. Мы в хороших отношениях, он вернул меня, когда я была в опасности. Брам — моя пара».

Еще одна пара? Где же был этот большой рыжий ублюдок?

«Он сейчас войдет в эту дверь. О, и Гуппи — мы разговариваем в твоей голове».

Мои шаги замедлились, и я оперся рукой о стену, чтобы удержать равновесие, внезапно чувствуя упадок сил. Я нашел глаза Сейдж. «Скажи что-нибудь».

«Что-нибудь», — сказала она вслух, ухмыляясь и подмигивая мне.

Святое дерьмо. Святое дерьмо.

«Дорогая, я дома...» — Брам влетел прямо в центр этого бардака, как будто жил здесь, и половина меня хотела разорвать его на части. Другая половина? Полностью доверяла ему. Его глаза сначала нашли его пару, затем меня, затем Бетти, которая улыбалась — что было совершенно неуместно, учитывая обстоятельства, — и остановились на Фарисе с Холом позади него.

«В какой «Странный день» я только что вляпался?» — пошутил он, подходя к Фарису и Холу. «Отвали, Папаша».

«Не называй меня так», — прорычал Хол, и Сейдж рассмеялась. Искренне. От души. Это было волшебно. Но Хол отпустил Фариса и отступил как раз вовремя, чтобы Брам схватил его за горло и прижал к стене. Он наклонился и принюхался к нему.

«Кто. Ты. Такой?» — потребовал Брам.

Фарис усмехнулся. Безумный ублюдок.

«Мои девственные глаза открыты всего полчаса, а вы уже лезете мне в задницу. Я даже не знаю, что, блядь, происходит. Но я здесь, в своем собственном теле, впервые. Я хочу перекусить, я хочу покурить травку, выпить, потрахаться. Кстати, о сексе» — голос Фариса упал как минимум на три октавы — «ты пахнешь как закуска, кайф, напиток и трах в одном флаконе». Затем мой чокнутый брат высунул язык и лизнул губу Брама, которая была удобно на расстоянии меньше дюйма от его лица.

Бетти поперхнулась и закашлялась, но я мог поклясться, что услышал, как она прошептала: «Как горячо». Сейдж вздохнула. Ради всего святого. Женщины возбуждены.

«Достаточно», — твердо сказал я, подходя к Фарису и оттаскивая его от Брама. «Фарис, ну, он был частью моей психики. Всегда был», — признался я, смущаясь.

«Или, может быть, мозгом всегда был я, а ты просто тело? Никогда не думал об этом?» — спросил Фарис, скрестив руки.

«Нет. Нет, не думал», — ответил я.

«Значит, у тебя было что-то вроде раздвоения личности или что-то подобное? И ты никому не рассказывал?» — спросил Хол, поднимая бровь.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я оглядел комнату и людей, которые ждали ответов. Ответов, которые я понятия не имел, как дать.

«Да. Фарис всегда был частью меня, сколько я себя помню. Когда я стал старше, он стал громче, более заметным. Я думал, что схожу с ума, хорошо? Разве вы стали бы кому-то рассказывать, что разговариваете с кем-то в своей голове?» Рука Сейдж скользнула в мою и сжала в безмолвной поддержке, о которой я не осознавал, как сильно нуждался. Это дало мне силы продолжить. «Что вы постоянно боролись со своим подсознанием, чтобы держать зверя под контролем?» — проворчал я, вымотанный всем этим разговором.

Фарис рассмеялся, и я показал ему средний палец.

«Он ведет себя так, как будто не было много раз, когда он позволял мне взять управление на себя, потому что был слишком чувствительным и эмоциональным, чтобы смотреть правде в глаза. Тогда я был достаточно хорош, чтобы делать все по-своему», — прорычал Фарис, хмурясь на меня. «Я, блядь, голоден. Или, я бы сказал... кровожаден?»

Эти острые, смертоносные клыки выскочили, и все, кроме меня, ахнули.

«Кровяной маг? Серьезно? Уже несколько лет не появлялось новых. Мы думали, что они вымирают...» — прокомментировал Хол, внимательно изучая Фариса.

«Ну, очевидно, тридцать лет назад появился один новый, и он был заперт в разуме безумца! Я никогда в жизни не ел, и я говорю вам прямо сейчас, кто-то лучше принесет мне закуски, или у нас будут проблемы», — прорычал Фарис, и Брам ответил тем же.

«Что ты хочешь?» — спросила Сейдж, подходя к нему. Я последовал за ней и прижался к ее спине, на случай, если этот ублюдок что-нибудь попытается.

Мой брат с презрением посмотрел на меня. «Мне понадобится судебный запрет? Мне нужно, чтобы ты держался от меня на расстоянии шести футов. Или иначе».

Я фыркнул. «Или что?»

Ублюдок даже не дал мне секунды, чтобы заблокировать удар, прежде чем ткнуть меня в оба глаза. Боль вспыхнула, но, к счастью, он не слишком сильно задел меня, так как Сейдж практически запрыгнула на его руку.

«Фишер. Идем со мной на кухню перекусить. Вы оба, должно быть, голодны, раз не ели так долго. Позволь Сейдж разобраться с этим», — твердо сказал Хол, взмахивая рукой, поощряя меня двигаться. Я не двигался. Черт.

«Да, это не сработает. Вы двое лгали мне годами о том, что на самом деле происходит в «Радикал». Ты» — я указал на Брама — «притворялся совершенно другим человеком. Так что, блядь, извините меня, если я не хочу выходить из этой комнаты». Все, что ли, сошли с ума, пока меня не было? Ради всего святого.

«Гуппи, эй, посмотри», — сказала Сейдж, беря мое лицо в свои ладони. «Я не боюсь. Я беспокоюсь. О тебе. Пожалуйста, поешь. Ты будешь внизу по коридору, если я буду тебе нужна, хорошо?» Я сделал глубокий вдох и замер, когда чувства спокойствия и облегчения захлестнули мои чувства. Ощущение было не похоже ни на одно из тех, что я испытывал раньше, когда улавливал эмоции. Оно было сильнее, мощнее. Мой взгляд впился в нее, и маленькая улыбка тронула ее губы.

«Я чувствую твои эмоции», — ахнул я, и она слегка наклонила голову, ее маленькая улыбка расширилась. Мое дыхание перехватило, когда следующая волна ударила меня, она была всеобъемлющей, сбивающей с ног, разрывающей душу на части, любовью.

«Я так сильно тебя люблю, Фишер», — прошептала она, притягивая мое лицо ближе.

«Боги, я самый удачливый ублюдок в этой комнате», — ответил я, целуя ее в обжигающем поцелуе, который запечатлел мою любовь к ней на этих идеальных надутых губах. Момент был нарушен, когда кто-то начал медленно хлопать. Сузив глаза на виновника, я показал ему средний палец за спиной Сейдж.

«Ты причинишь ей боль — я убью тебя», — предупредил я его, разворачиваясь и направляясь по коридору к кухне. Фарис закатил глаза, а Бетти обмахнулась веером, когда встретилась со мной взглядом.

«Что?» — рявкнула она. «Здесь так много энергии больших членов в этом крошечном коридоре, что я задыхаюсь!»

Фарис захихикал, а Брам громко рассмеялся.

«Бабушка, иди на кухню с ними. Мы скоро будем», — приказала Сейдж, прежде чем повернуться к этому развратному любителю крови.