Нас не должно заботить, если в других странах в ущерб их народам пока еще считают возможным достигнуть намеченной цели иными средствами... Пусть оставят в покое нас и сферу наших интересов в Европе, и тогда, после окончания этой войны, народы, которые до тех пор были нашими врагами, несомненно, по собственной инициативе решат устроить себе лучшую жизнь по примеру национал-социализма и родственного ему по характеру фашизма. Придет время... когда французский и английский народы в своей массе убедятся, что они — как бы странным это им сегодня ни казалось — в конце концов ничего не потеряли, будучи вынуждены при заключении мира отдать часть своих чрезмерно больших колониальных владений и источников сырья, дабы предоставить другим, бедным в этом отношении народам возможность мирного развития...
С чисто практической точки зрения перед нашей будущей колониальной политикой встала бы задача предоставить часть переходящих к Германии колониальных владений в Африке и в других районах в виде «мандата» каждому нашему подзащитному государству, а также остальным малым европейским государствам. Таким путем всем этим странам в большинстве случаев будет обеспечена возможность полностью покрывать за счет выделенных им подмандатных территорий в колониях потребность в сырье по крайней мере метрополии.
Вторая задача состояла бы в том, чтобы запасы некоторых металлов или других видов сырья, обнаруженные лишь на какой-либо ограниченной территории, передавать в собственность Германской империи. Это необходимо, дабы Германия могла обеспечить, чтобы и другие, особенно находящиеся под нашей защитой, европейские государства могли получать это сырье в соответствующем количестве и по свободным от влияния грабительских монополий умеренным ценам.
Наконец, третья будущая задача рейха состояла бы в том, чтобы и за пределами колоний, находящихся во владении Германской империи или ее подзащитных государств, получить решающее влияние на важные мировые источники сырья, которого либо вовсе нет на собственной территории, либо оно имеется в незначительных количествах. Это необходимо, чтобы и таким путем содействовать ликвидации во всем мире частных грабительских монополий плутократических государств финансовой олигархии. Я имею в виду при этом, например, арабские государства и принадлежащие им месторождения нефти в Ираке, на Бахрейнских островах и т. д., находящиеся в английском и французском владениях.
Уже при заключении мира необходимо позаботиться о том, чтобы часть репараций, которые будут причитаться с Англии и Франции, была получена в виде передачи ими своего бывшего участия в эксплуатации важнейших источников сырья во всех районах мира. В этой связи я напоминаю также об английской никелевой монополии в Канаде, о находящихся до сих пор преимущественно в английском владении рудниках по добыче ртути в Альмадене — Испания, о принадлежащих французам и чрезвычайно важных для нашего германского сельского хозяйства месторождениях фосфатов в Алжире и т. д.
Само собой разумеется, что в будущем и в наших колониях, подобно тому, как это имеет место в метрополии, должно быть в конце концов налажено определенное плановое хозяйство, прежде всего в области регулирования капиталовложений, с тем чтобы и здесь, одновременно с проведением мероприятий по снижению цен, навсегда покончить с бичом перепроизводства и его известными последствиями (которые при капитализме приводили к беспощадному уничтожению бесчисленного количества кофе, хлопка и т. д.).
Возможность маневрирования можно обеспечить, пожалуй, путем проведения политики, аналогичной нашей отечественной политике в области зерна, т. е. путем правительственных закупок и создания после уборки урожая больших запасов колониальных продуктов в метрополии, что, с другой стороны, гарантировало бы большую безопасность на случай будущей войны. Ведь мы должны всегда ясно представлять себе, что, как показывает опыт этой войны, ни один народ на земном шаре не может рассчитывать на то, что в случае войны он будет неограниченно господствовать на морях. Какими бы мощными ни были в будущем военно-морские и военно-воздушные силы, как бы ни была хороша система военно-морских и военно-воздушных баз на путях от колоний к метрополии, мы по-прежнему должны самым серьезным образом заботиться о том, чтобы сделать нашу отечественную экономику независимой, по крайней мере в смысле обеспечения всеми жизненно необходимыми товарами широкого потребления.
Хотя сделанные мною выше наброски преследуют в первую очередь цель показать, что Германия должна потребовать на предстоящих мирных переговорах от своих бывших противников, дабы решить задачи, которые возникнут перед ней в будущем в вопросе колоний, следовало бы также кратко остановиться на проблеме чисто европейских территориальных изменений, которых наряду с этим следует добиваться.
Уже из экономических соображений необходимо, чтобы хозяйственно самостоятельные национальные территории, которым к тому же необходимо обеспечить вооруженную защиту, были максимально большими. Чем меньше государство, тем меньше у него шансов когда-либо обеспечить себя за счет своей экономики. Это будут все больше сознавать малые народы Европы. Но развитие событий приведет к тому, что малые народы Америки и Азии также будут добровольно стремиться примкнуть к тем великим державам, которые в состоянии обеспечить организацию стабильной собственной экономики как на период войны, так и для мирного времени. Подобно тому как Солнце господствует в системе планет, на которые оно воздействует силой своего притяжения, так с течением времени во всех частях земного шара создадутся определенные могущественные военные и экономические центры, вокруг которых образуются орбиты государств, подчиненных этим центрам и находящихся под их защитой.
Как уже указывалось, в силу одной только необходимости обезопасить себя в военном отношении хотя бы со стороны Англии, нам следовало бы потребовать от Франции, чтобы последняя уступила находящемуся под нашей защитой фламандскому государству (бывшая Бельгия) Французскую Фландрию с Дюнкерком и Кале. Точно так же уже указывалось на необходимость потребовать от Англии предоставления полной независимости Ирландии, равно как и передачи некоторых бывших английских островов в Ла-Манше, а возможно, и Оркнейских островов, для создания там в будущем германских военно-морских и военно-воздушных баз. Представители военно-морских сил сами укажут, что следует потребовать[119]; они смогут подсказать, где лучше создать военно-морскую базу для обеспечения безопасности выхода из Северного моря — на Оркнейских или на Фарерских островах, принадлежащих Дании — государству, находящемуся под защитой Германии.
Если большое государство, каким является Германия, должно иметь возможность обеспечить эффективную защиту стремящимся примкнуть к нему малым государствам, то эта центральная держава должна сама располагать как в колониях, так и на собственной территории тем важным сырьем, которое наряду с ее культурными и расовыми особенностями, так сказать, предназначает ее к ее господствующему положению «первой среди равных». Поэтому мне кажется, что, не говоря уже о соображениях военной безопасности, одно из важнейших требований, которое мы должны предъявить Франции, заключается в следующем: уступить принадлежащий ей до сих пор горнорудный район Лонгви и Брие, а также горный пояс безопасности, выходящий за пределы собственно Эльзас-Лотарингии, т. е. примерно до Люксембурга, включая Бельфор. Это скорее побудило бы Францию к стремлению добровольно примкнуть к экономически всесильной Германии, нежели вновь вынашивать бесплодную идею реванша.
В заключение моих предложений, касающихся огромных задач будущей германской колониальной политики, я хотел бы указать на один, представляющийся мне особенно важным момент, а именно — на трудность подбора подходящих чиновников для обширнейшей колониальной империи, которая будет принадлежать Германии и находящимся под ее защитой государствам. В самой Германии едва ли удастся подыскать достаточное число действительно усердных чиновников административного аппарата, способных работать в специфических тропических условиях. Насколько я могу судить по собственному опыту жизни в тропических условиях, юристы меньше всего подходят для этого. Лучшими чиновниками, которых мы там имели, являлись скорее бывшие солдаты и офицеры. Юрист слишком быстро погрязает в бюрократических постановлениях, которые в особых условиях колоний просто неосуществимы. Напротив, начальник полицейского участка из старых унтер-офицеров или же глава окружной администрации из бывших фронтовых офицеров всегда находили выход из самых затруднительных положений. По моему мнению, заранее можно гарантировать, что любой унтер-офицер или офицер, особенно из числа отличившихся на войне, лучше всего способен «строго, но справедливо» обращаться также и с цветными. Поэтому я рекомендовал бы при замещении этих административных должностей в колониях (не считая высших должностей, где, пожалуй, нельзя обойтись без опытных чиновников) в первую очередь иметь в виду офицеров и унтер-офицеров, особенно проявивших себя на фронте.
