Наличие верховного главнокомандования над главнокомандованием сухопутных войск не только мыслимо, но является столь же необходимым, как и наличие главнокомандования сухопутных войск над командованием фронтов и групп армий. Никому ведь не придет в голову возложить на командование группы армий, ведущей бои на главном направлении, еще и командование другими группами армий.
Однако если выдвигается возражение, что нельзя требовать от главнокомандующего сухопутными войсками победы по «чужой концепции», то позволительно будет в таком случае напомнить, что все мы, солдаты, обязаны добиваться победы согласно политической концепции главы государства.
Стратегические директивы, отданные ранее и которые будут отдаваться впредь, дают главнокомандующему сухопутными войсками достаточно широкие возможности для ведения операций по собственному усмотрению и под личную ответственность; однако эти директивы не дают права разрабатывать собственные политические и стратегические планы. Они должны составляться централизованно для вооруженных сил в целом по указаниям фюрера и рейхсканцлера. В этом их смысл и их назначение.
Б. Организация руководства вооруженными силами
С начала существования генерального штаба сухопутных войск он и возглавлявший его начальник генерального штаба руководили войной и подготавливали ее не только в оперативном, но и в стратегическом отношении. Такое положение оставалось нормальным до тех пор, пока военно-морской флот не имел еще существенного значения и не существовало авиации.
Но уже в ходе последней большой войны не удалось согласовать действия на море в стратегическом отношении с общими требованиями войны в целом. В морском генеральном штабе в силу организационной структуры командования того времени единственным авторитетом в вопросах общего руководства войной считался только кайзер, а не генеральный штаб сухопутных войск (главнокомандование сухопутных войск). Так как кайзер не руководил и не мог без штаба руководить военными действиями, создалось положение, когда велись две войны: одна — на суше и другая — на море. Единого стратегического руководства не было.
Так как при географическом положении Германии военные действия на суше и море, как правило, не находились в такой тесной зависимости, как война на суше и в воздухе, существовавшее положение казалось на худой конец терпимым, хотя оно приводило к весьма серьезным военным упущениям.
С созданием самостоятельных военно-воздушных сил организация единого руководства вооруженными силами стала совершенно необходимой.
Сухопутные войска, как самый важный и мощный вид вооруженных сил, требуют передачи этого руководства им.
Конечно, для Германии успехи и неудачи сухопутных войск, как правило, будут оказывать определяющее влияние на общий исход войны. Но было бы ошибочно не учитывать, что в случае войны со страной, не имеющей общих границ с Германией (например, Англия, Россия), главную тяжесть боевых действий могут нести военно-морские или военно-воздушные силы. В ходе войны значение вида вооруженных сил может претерпеть существенные изменения. Так, например, мощная оборона с обеих сторон может остановить операции на суше, выявить решающее значение боевых действий в воздухе или на море.
Однако необходимое перенесение основных усилий в ведении войны может осуществить лишь верховный главнокомандующий, которому подчинены все три вида вооруженных сил и который имеет собственный штаб. Немыслимо возложить общее руководство на один из видов вооруженных сил или позволить ему оказывать решающее влияние на руководство войной только потому, что в мирное время существует представление о решающей роли этого вида вооруженных сил в будущей войне. Невозможно также перекладывать руководство войной с одного вида вооруженных сил на другой или предоставить одному из них решающее влияние на руководство в зависимости от хода военных событий.
Согласно изложенной в разделе «А» точке зрения, тот, кто отдает по вооруженным силам директивы стратегического характера, должен одновременно и руководить нацией, ведущей войну.
Но не может же начальник имперского генерального штаба наряду с обязанностями, определяемыми потребностями сухопутных войск, проводить подготовку к войне в целом и осуществлять руководство ею, заниматься мобилизацией борющейся нации и одновременно выполнять возложенные на него задачи по организации боевой подготовки, вооружению, материально-техническому обеспечению и руководству вооруженными силами.
Представляется невозможным, чтобы в таких условиях начальник генерального штаба мог систематически лично консультировать главу государства, т. е. продолжительное время находиться непосредственно при нем и вместе с тем по должности поддерживать необходимый контакт с подчиненными ему войсками и командными инстанциями, личным присутствием на важнейших направлениях фронта оказывать необходимое влияние на действия командования и войск.
Точно так же нельзя представить, что главнокомандующий каким-либо видом вооруженных сил найдет у других видов вооруженных сил достаточное доверие к объективному с его стороны руководству вооруженными силами в целом, которое должно стоять выше интересов его собственного вида вооруженных сил. Между тем наличие этого доверия является одной из главных предпосылок повиновения.
Трудно ожидать от человека такой беспристрастности, чтобы при распределении им людских и материальных ресурсов его собственный инструмент войны оказался в равном положении с другими.
Это было бы еще терпимо, если бы мы имели всего в изобилии и были в состоянии удовлетворить потребности всех видов вооруженных сил в личном составе и материальной части, в средствах связи, финансах и сырье.
Если же надо из многих зол выбирать меньшее, если одеяло всюду коротко и невозможно полностью удовлетворить требования и запросы вооруженных сил ни по одной статье, то поручение одной из основных заинтересованных сторон роли арбитра или даже его советника вызвало бы несравненно больше разногласий, чем ранее.
Такое решение вопроса, несомненно, свело бы военно-морские и военно-воздушные силы на положение вспомогательного вида вооруженных сил, и если бы даже главнокомандующий вооруженными силами воспротивился этому, между ним и начальником генерального штаба постоянно возникали бы разногласия.
Подчинение в 1914 г. на правом крыле сухопутных войск одной немецкой армии другой привело к исключительно тяжелым последствиям, и этого нельзя забывать[101].
В докладной записке говорится, что общий ритм ведения войны определяется развитием по времени и пространству боевых действий сухопутных войск. Подразумевается, по-видимому, что руководство войной определяется в значительной степени, но не всегда и не всецело, ритмом сухопутной войны.
Общее руководство в войне — прерогатива фюрера и рейхсканцлера. «Война.— говорил Клаузевиц,— есть орудие политики; она неизбежно должна носить характер последней; ее следует мерить политической мерой. Поэтому ведение войны в своих главных очертаниях есть сама политика, сменившая перо на меч, но от этого не переставшая мыслить по своим собственным законам».
Этому основному положению как нельзя лучше отвечает решение от 4 февраля 1938 г., определяющее, что только верховное главнокомандование вооруженных сил, непосредственно подчиненное фюреру и рейхсканцлеру, уже в мирное время должно заниматься вопросами подготовки к войне[102]. Это решение вызвало самое горячее одобрение в народе и офицерском корпусе. Его должны были признать и главнокомандующие видами вооруженных сил.
Следует полностью согласиться с выраженной в докладной записке точкой зрения, что единое руководство вооруженной борьбой не означает вмешательства в прерогативы главнокомандующих отдельными видами вооруженных сил и не заключается в том, чтобы изо дня в день направлять вниз приказы. Это руководство предусматривает отдачу директивных указаний на длительный срок.
