Сталинградская катастрофа немецко-фашистской армии относится к разряду тех событий войны, в которых, как в фокусе, в наиболее контрастной форме проявились несостоятельность стратегических принципов фашистской Германии, порочность механизма гитлеровского стратегического руководства, аморальность и безответственность командной верхушки вермахта, ее бесчеловечное отношение даже к собственным солдатам. Битва на Волге, справедливо писал бывший офицер 6-й армии И. Видер, «была своего рода генеральной репетицией полного политического, идеологического и морального крушения нацизма»[418].

Каковы же истинные причины и последствия сталинградской катастрофы — этой «Голгофы германской армии на берегах Волги», которая «затмила все военные трагедии прошлого»?[419] Какова доля вины в этом Гитлера и его ближайшего окружения, генерального штаба сухопутных войск, командования групп армий и 6-й армии?

Эти вопросы невольно возникают перед каждым, кто знакомится с ходом событий под Сталинградом.

При изучении документальных данных, относящихся к деятельности германского командования в этот период, прежде всего бросается в глаза общая для всех руководящих звеньев вермахта тенденция к недооценке сил Советской Армии и высокомерное, пренебрежительное отношение к ее командному составу. Так, в дополнении к приказу от 23 октября 1942 г. начальник генерального штаба сухопутных войск делал такой вывод: «В настоящее время русские вряд ли в состоянии вести крупное наступление с широкими целями»[420]. Это заключение полностью соответствовало оценке, данной в приказе Гитлера от 14 октября 1942 г. (док. № 55). К тому же немецкая разведка совершила еще один крупный просчет, просмотрев сосредоточение мощной группировки советских войск под Сталинградом и придя к заключению, что зимой 1942/43 г. наиболее вероятны наступательные действия Советской Армии против группы армии «Центр» (док № 59, 60).

К ноябрю 1942 г. у гитлеровского руководства сложилось неправильное представление не только о мощи Советской Армии и о намерениях советского командования, но и вообще о стратегической обстановке на советско-германском фронте. Это явилось одной из важных причин последующего разгрома 6-й армии под Сталинградом.

Советское командование искусно использовало просчеты врага и правильно оценило результаты летне-осенней кампании 1942 г., в ходе которой войска группы армий «Б» были серьезно измотаны и обескровлены. Поэтому в предстоящей зимней кампании оно решило нанести главный удар на юго-западном направлении по самой крупной и наиболее активной группировке противника, вклинившейся глубоко в пределы нашей территории и имевшей сильно растянутый и уязвимый левый стратегический фланг. Основная цель, поставленная перед войсками Юго-Западного, Донского и Сталинградскою фронтов, заключалась в том, чтобы нанести решительное поражение в междуречье Дона и Волги группе армий «Б», имевшей в своем составе 6-ю и 4-ю танковую армии, 8-ю итальянскую и 3-ю румынскую армии (всего 29 дивизий, из них пять танковых и четыре моторизованных) и поддерживавшейся с воздуха 4-м воздушным флотом и 8-м авиационным корпусом. Разгром этой крупной группировки мог привести к крушению всего южного крыла фронта противника, освобождению важных в экономическом отношении районов нашей страны и в конечном счете к стратегическому перелому в войне в пользу Советской Армии.

С середины сентября началась работа по подготовке контрнаступления советских войск. В итоге большой творческой деятельности многих звеньев советского командования возник стратегический план разгрома врага под Сталинградом (Уран). Он предусматривал осуществить окружение немецко-фашистских войск в междуречье Дона и Волги мощными сходящимися ударами войск Юго-Западного и Сталинградского фронтов, которые должны были соединиться в районе Советского. Войска Донского фронта наносили два удара — один из района Клетской на юго-восток, а другой из района Качалинской вдоль левого берега Дона на юг.

В ходе подготовки контрнаступления, которая развернулась с начала октября, советское командование, несмотря на неблагоприятные дорожные условия, сосредоточило для удара по врагу мощную группировку войск. К началу советского контрнаступления соотношение сил на сталинградском направлении сложилось уже в пользу Советской Армии, о чем свидетельствует следующая таблица[421].

На направлениях же главных ударов советское командование, умело проводя перегруппировку войск, смогло создать двойное и даже тройное превосходство над противником.

Но гитлеровское руководство не замечало надвигавшейся угрозы для войск его сталинградской группировки. Оно не желало принимать во внимание, что дивизии группы армий «Б» обескровлены и измотаны (достаточно сказать, что 6-я армия потеряла с 21 августа по 16 октября 38 943 солдата и 1068 офицеров[422]), отвергло предложение командования этой группы армий, внесенное в начале октября, временно отказаться от взятия Сталинграда и отвести войска на кратчайшую линию между излучиной Волги у Бекетовки и течением Дона в районе Качалинской[423]. В дневнике адъютанта Гитлера генерала Энгеля имеется следующая запись от 2 октября: «Цейтцлер, а также Йодль поднимают вопрос о том, не отложить ли взятие Сталинграда на вторую очередь, чтобы высвободить силы; ссылаются на уличные бои, требующие больших жертв. Фюрер резко возражает и подчеркивает, что взятие Сталинграда крайне необходимо не только по оперативным, но и по психологическим соображениям, для воздействия на мировую общественность и настроение союзников»[424]. Йодль и Цейтцлер не стали возражать.

17 ноября, за два дня до начала контрнаступления советских войск (!), Гитлер отдает приказ любой ценой пробиться к Волге в черте Сталинграда (док. № 61).

Далее события приняли стремительный оборот. 19 ноября последовал сокрушительный удар войск Юго-Западного и Донского фронтов по 3-й румынской армии. Оборона противника северо-восточнее Сталинграда оказалась взломанной. 20 ноября в контрнаступление перешли войска Сталинградского фронта. Через три дня в междуречье Волги и Дона сомкнулось кольцо окружения вокруг группировки врага, насчитывавшей 22 дивизии и около 160 отдельных частей.

Проследим же, как в этой ситуации действовали различные звенья стратегического и оперативного руководства вермахта. О решениях ставки и отдельных ее представителей можно судить не только по документам, но и по другим источникам, в частности, по очень ценным ежедневным записям генерала Энгеля, приведенным впервые, к сожалению лишь частично, отрывками в дневнике ОКВ.

Решающее значение для определения германским командованием судеб окруженной группировки имели два критических периода. Первый — с 19 по 25 ноября, когда 6-я армия могла бы еще попытаться самостоятельно, без помощи извне, пробиться на запад, но при условии сдачи позиций в Сталинграде. В это время в центре внимания гитлеровской ставки стояла дилемма: либо отвести 6-ю армию из Сталинграда, либо приказать ей оставаться в окружении, прочно удерживая круговую оборону до подхода помощи извне.