— Для максимального обучения насчет полетать тоже необходимо пару тысяч долларов потратить. Самые лучшие, крепкие и легкие парапланы здесь по три тысячи долларов стоят, нам экономить самим на себе нет никакого смысла. С подобными покупками денег на паспортные книжки вообще не остается, придется в следующий раз сразу сильную суету начинать. И опять же по деньгам начинать беспокоиться, потому что останутся какие-то сотни рублей.

Клея кивает мне головой, смысл денег в современной России она уже правильно понимает. Когда ты обеспеченный человек, живешь в приличном отеле и питаешься в недешевых местах, хорошо одет и воспитан, то с той же полицией тебе сталкиваться просто негде. Вокруг тебя очень спокойная атмосфера, не нужно никому ничего доказывать и ставить себя.

Совсем другое дело получается, если ты монеты не имеешь в приличном количестве, проживаешь в дешевых ночлегах и общаешься с разными подозрительными людьми. Сам образ жизни окружающих тебя людей заставляет все время быть готовым к какому-то подвоху и прочим проблемам.

— Придется показывать свою силу и характер, все подобные стычки попадут в полицейские записи, — объясняю я Клее. — Так что хороший запас денег на будущее нам все равно необходим.

Другой возможности решить свои финансовые проблемы, кроме продажи вообще не нужной мне в своем мире драгоценности, больше на горизонте нет. Или придется ограбить какой-нибудь магазин в невидимости? Если снова не начинать заниматься лечением больных, только организовать и наладить довольно непростой процесс на настолько коротком отрезке времени весьма хлопотное дело.

«Тот же дядя Тенгиз со своей мафией вряд ли появится так просто и быстро около меня. Уже не советские, относительно простые люди вокруг. Здешнее общество уже сильно разделенное по уровням, без правильной рекомендации так просто ни к кому не подойдешь», — уже успел убедиться я сам.

Обедая и ужиная в дорогих местах, сам постоянно вижу, как подводят людей друг к другу знакомые и серьезно представляют. Видно, что процесс хорошо отлажен, так просто подходить и общаться вообще не принято. Мы с Клеей сами сидим и разговариваем только друг с другом, и к нам вообще никто не лезет.

— Так что придется все же продавать браслетик, Клара! — говорю я Клее и ухожу из номера, собираясь посетить по очереди два ювелирных отдела в торговых центрах и два отдельных магазина.

В отделах хозяев пока на месте не оказалось, договорился только с продавцами о времени встречи. Зато в обоих магазинах один хозяин оказался на месте, второй тоже потом быстро подъехал по звонку продавца.

Услышав о браслете цены немалой, подобным украшением заинтересовались оба, но один предложил сорок тысяч рублей, второй немногим больше, всего сорок пять.

Чего-то подобного я поначалу и ожидаю, что цена будет совсем неприемлемая.

Явно ведь понимают, что драгоценность из тех, которые за полторы сотни, если не две сотни тысяч стоят, ведь тут золота граммов сто одного и солидный чистый рубин имеется. Работа весьма тонкая, только на современную российскую совсем не похожа. Когда на браслет пристально смотришь, что-то из времен древних финикийцев и египтян приходит на память. Подобному украшению место в здешнем археологическом музее, конечно, по самому большому счету. Поэтому продать его не так просто, но оно всяко за сто пятьдесят тысяч стоит даже на перекуп.

«Вещь аналогов здесь не имеет просто! Значит, должна стоить очень дорого! Но для особого покупателя!»

Поэтому я озвучил цену в сто сорок пять тысяч и сказал, что зайду через пару дней за ответом. Пока никаких преступных намерений не обнаружил, поэтому с хозяевами пары отделов тоже встретился, но с похожим результатом. Все же странное для Земли украшение, и камень чистый, и золото красивое, и работа очень тонкая, но выглядит совсем непривычно для здешних ювелиров. Они так сами не работают и никогда подобной красоты не видели.

Но я особо не тороплюсь, понимаю, что красоту украшения из моего нового мира ювелиры должны понять немного попозже после того, как смогут разглядеть браслет.

— Все равно по цене чистого лома продаю, а не как редкое и красивое украшение крутой работы. Здесь подобной вещи ни у кого нет и не может оказаться, — так и сказал каждому интересанту.

За два следующих дня Клея вполне освоила русский язык, теперь изучает нижнее белье по набранным мной проспектам, еще вовсю дегустирует нашу и кавказскую кухню.

Я пока каждый день посещаю аэроклуб, летаю с инструктором по горным маршрутам и теперь понимаю — начинать спуск именно с края площадки перед Храмом — именно самое то, что доктор прописал.

— Особенно с раннего утра, когда Источники уже зарядились в Храме и пришла пора возвращаться в Астор! — прямо восторженно рассказываю подруге. — Представляешь, за половину часа в свободном спуске преодолеть половину дня непростого пути, потом пролететь над Протвой и приземлиться где-то еще дальше. Нужно только подобрать место подходящее, чтобы лишних зрителей там не имелось и моим людям оказалось нормально меня ждать.

На память сразу же приходит хутор Клиса Верного, сейчас он, наверно, заброшен совсем или уже другие люди там живут. Но хутор находится прямо сразу около реки, а я бы хотел улететь гораздо подальше, если получится. Хотя бы до основной дороги добраться за десять минут полета, чтобы не тащиться еще лишний час-полтора верхом на лошади.

— Тогда можно будет из Храма за пять-шесть часов прямо до Астора добираться! Представляешь, Клея! — возбужденно говорю я. — Мне уже скоро будет все равно, что подумают и расскажут другим черноземельцам крестьяне, которые разглядят мой параплан. Маг я или нет все-таки? Поэтому могу летать без проблем. Где-нибудь на дороге меня будут мои охранники ждать с лошадью! Они уже давно привыкли, что я сам использую сильно непонятные вещи, которые принес откуда-то в Черноземье. Тот же мой бинокль или громыхающее оружие из этого мира многие гвардейцы и Охотники видели. И даже могли разглядеть результаты его работы! Все же двоих Магов именно из него я на Севере пристрелил!

Клея тоже ездит со мной летать, но все же заметно побаивается самого ощущения полета. Сама очень нервничает и мне кажется — она точно не справится со стропами и воздушными потоками в одиночку.

— Тебе подобное умение не слишком уж так необходимо. Чтобы Источники заряжать, ты все равно одна кататься в Храм не будешь. Это сейчас только мое дело. От армии своей тоже пропадать не должна надолго, больше, чем на половину дня. Так что тайное снабжение тебя хорошо заряженным шаром Источника — мое главное дело, — объясняю я ей. — А с твоими полетами можно прекратить тогда! Как сама думаешь?

Подруга с большим облегчением попросила ее больше не заставлять мучиться, что я ей сразу разрешил.

— Олег, я весь полет трясусь от страха, ни руки, ни ноги не двигаются! Прости за бестолковость — но не мое дело, чтобы летать под облаками! — тут же призналась она. — Если очень надо, то, наверно, смогу себя заставить! Но не уверена все же в том, что смогу хоть когда-то лететь сама, без учителя!

Поэтому теперь в аэроклуб езжу я один, Клея гуляет по городу или сидит в номере, изучая пока наш общий ноутбук. Через два дня навестил ювелиров со своими магазинами, услышал от одного крайнюю цену в пятьдесят пять тысяч рублей, но вот второй заинтересовался всерьез, предложил уже серьезные деньги, девяносто пять тысяч рублей.

«Наверно, есть на примете женщина из богатых, кому подобная вещь будет интересна, — догадался я. — Чтобы только у нее одной такой браслет был во всем Владикавказе? Или даже целой России?»

Когда сам молодой ювелир, весьма смазливый местный осетин, взвесил браслет в своей комнатке, проверил камень всеми способами, тогда и предложил свою типа последнюю цену.

Я сделал вид, что задумался и сказал — сто двадцать пять тысяч, тоже понемногу скидывая стоимость. Но верный клиент или клиентка у ювелира точно имеется, так что еще через половину часа мы сошлись на сто пятнадцати тысячах.