Набор преступников для обмена идет откровенно туго, нужно еще сорок уголовников, а есть только пятеро. Может к моему возвращению еще кто-то попадется в руки закона по информации людей Аписа. Только теперь все лихие людишки притихли, многие для вида на настоящую работу пристроились, когда городские судьи быстро выносят суровые приговоры.

Никто не хочет под присмотр неумолимых степняков попадать из привольной жизни в Асторе. Чтобы очень много и совсем бесплатно работать, надрываясь до потери сознания на ледяных перевалах.

«Так что придется полонникам все же участвовать в прокладке дороги до самого конца, когда я уже смогу их всех вернуть домой. Еще пару месяцев и стройка века будет закончена. Тем более около Протвы начнется степное нашествие, все мои обязательства перед знакомыми Беями тут же закончатся в данный момент. Тогда можно будет уже силой забрать своих людей, в крайнем случае», — я уже присмотрелся и понимаю, что хорошо работающие на стройке полонники сейчас очень нужны именно здесь в горах.

«Пусть деньги зарабатывают, заплачу им из городской казны побольше. Все равно возвращаться и пахать землю им сейчас некуда. Ведь попрутся же все равно обратно хозяйство восстанавливать. Все, что осталось из построек на том берегу Протвы, будет разобрано степняками для переправы через реку. Или просто и незамысловато сожжено совсем дикими ордынцами», — есть у меня и такое понимание.

Хорошо, когда имеется стратегическая глубина планирования, своим знанием будущего я очень доволен.

Больше мне полонникам сказать нечего, а с новым Беем общаться не хочу. Он гонит стройку реально быстро, но мне не нравится совсем. Тем более он тоже знает о будущем нашествии, но старательно молчит, только себя слишком дерзко ведет.

«Как будто совсем бессмертный такой. Получит еще у меня по башке. Когда подходящее время придет!» — обещаю я себе, с безразличным видом проходя мимо его лагеря.

Хожу теперь мимо работников со степняками совсем один. Все же моим людям без магической составляющей трудно выдерживать мой высочайший темп во время переходов именно пешком. Если скакать по камням от Храма по каньону. Зато я сам прохожу дневной путь за половину дня, шагаю и шагаю без малейших признаков усталости, только своя мана понемногу расходуется. Поэтому они проводили меня до стоянки и вернулись в город, теперь ждут господина Капитана через определенное время с лошадьми все около того же бывшего трактира Сохатого.

— Придется его тоже разобрать на бревна и доски для обороны побережья. Или просто сжечь, чтобы орде не достался. Вместе со Сторожкой и всеми постройками вокруг нее, — давно уже принято у меня подобное решение.

— Сам Сохатый с Севера уже не вернется, ему там все нравится и тайлеры сыпятся с утра до вечера, — предупредил своих людей.

Теперь двести девяносто метров сплошной скалы насквозь пронзены двухметровым отверстием, через которое вполне спокойно проедет степная арба.

Хорошо, что аннигиляция постепенно накладывается раз за разом на стенки туннеля, таким образом расширяет прежде полутораметровую Дыру в Скале до двух-двух с половиной метров в диаметре. Так бы лошадь с арбой проходила совсем впритирку к стенам туннеля, очень боялась бы темного пространства, упираясь башкой в потолок. Но сейчас будет видеть впереди свет, поэтому пошагает легко и быстро.

«Только утром и днем его увидит, конечно, перед собой, вечером загнать лошадь в туннель будет не так просто. Правда, тут можно первыми пускать уже привыкших к подобному месту лошадей, чтобы остальные животины просто шли за ними. Почти на двести метров по сильно отвесным склонам карабкаться и спускаться не придется теперь», — радуюсь я своему правильному расчету, разглядывая почти ровный, без поворотов путь.

Потом вернулся обратно на другую сторону перевала, перед ним самим, где раньше стоял лагерь астрийских палаток, все пространство очень хорошо расчищено. Поэтому дошел до спуска с перевала и отправился дальше чистить дорогу, благо еще целых три с половиной Палантира имеются в наличии.

Здесь будущая дорога вообще заметно почищена крестьянами под руководством дворян, вволю они поработали. Видно, что немало времени тут находились перед вторжением и обустроили все тоже очень хорошо.

— Тут местами вообще только цемент нужно будет залить и все! — вижу я довольно часто такие места, плотно засыпанные дробленой галькой и булыжниками.

Вскоре я понимаю, что дальше, к третьему перевалу, наша дорога продвинется еще быстрее. Благо сама местность заметно лучше почищена, и сам он не на такой высоте находится. Десяток километров, который нужно пройти до него, наши строители точно за один месяц пройдут.

— Лишь бы цемент постоянно подвозили! И у меня его большим оптом покупали по розничной цене!

Только сам задержался на той стороне перевала надолго, тщательно расходуя Палантиры. Однако к вечеру в одном еще осталось шестьдесят процентов маны. Возвращаться обратно к палатке получается уже поздно, если только с арестантами и степняками ночевать в их продуваемых и вонючих сараях, чего мне очень не хочется.

Благо местность с этой стороны главного перевала уже гораздо более обжитая. Видно, что немало народа здесь работали и сами ночевали, заботливо подготавливая вторжение астрийских отрядов. По пути нашел все же пару оставшихся небольших шалашей в укромных местах, собранных раньше астрийцами. Один разобрал на дрова, второй использовал для сна. Ноги ночью сильно мерзли, приходилось сапоги почти в костерок запихивать, но теплый плащ из шкур северных волков мне здорово помог выспаться.

Очень хорошо, что на перевалах стоит настоящее лето, днем Ариал хорошо пригревает, а ночью температура не опускается ниже нуля.

Так что утром полностью использовал последний Палантир, прочистил и спрямил еще пятьсот метров будущей дороги. Развернулся и зашагал обратно. По уже сделанной дороге и туннелю под перевалом быстро дошел до своей палатки. Там перекусил в обед и отправился в Храм, где пришлось два с лишним дня заряжать Палантиры.

Потом спустился к трактиру, где меня уже встречают охранники.

С Клеей прямо из Храма общался по скошу, объяснил ей, как пока все складывается с дорогой:

— Еще месяц и пройдем третий перевал. Потом только спуск вниз, к той деревне беглецов. Там тоже поработать придется, но все будет гораздо легче и быстрее. Если сатумцы не начнут воевать сами заранее, степняки спустятся сверху точно в конце этого лета.

— Так что, Ольг, мне быть готовой? — понимает Клея.

— Да, скоро уйдем надолго, наверно, на целый месяц, — отвечаю я ей.

События развиваются очень быстро, через месяц дорога пройдет третий перевал, потом еще месяц и она спустится к деревне беглецов. Там уже или сатумцы успеют поставить заслон и начать атаковать строителей с охраной. Или не успеют подготовиться, поэтому в конце лета на них навалятся первые сотни голодных и сильно разозленных степных воинов.

— Разозленных справедливо полученными ударами на Протве! — уверен я. — Которые придется оставить без ответа. Зато и нам с Клеей жалеть степняков не придется уже потом в Сатуме, когда они снова напали на Черноземье. Напали и обломались, оставив сотни своих удобрять берега реки!

Так я заранее предвкушаю отличную трепку степным ордам на Протве. Которую мы им сможет реально задать с Гвардией, Гильдией и ополченцами.

— Они, конечно, в Сатуме знают, что мы строим дорогу, но вот что предпримут по данному поводу — даже не догадываюсь! — я сейчас не могу ничего сказать наперед.

— Сначала степняки все равно сунутся к нам. Так что рассчитывай — к концу лета тебе придется выйти из тени и показать свою магическую силу. Тебе на самом деле нужно серьезно проверить себя в бою перед походом в Сатум. Вдруг ты не сможешь воевать и убивать?

На подобные вопросы Клея пока отмалчивается, но я искренне надеюсь, что призвание по жизни, надежда освободить от откровенно дурной власти свой будущий народ и кровопролитная оборона Протвы заставят ее стать жесткой и просто жестокой, когда такое окажется нужно.