Его губы коснулись ее губ. Не грубо, не нахраписто. Легко. Почти невесомо. Дразняще. Он пробовал ее на вкус, как редкое лакомство, не углубляя поцелуй, лишь скользя по контуру губ. Ария застыла каменным изваянием. Пальцы впились в мрамор, ногти скребли по камню. Она не отвечала. Но и не отстранялась.

Он целовал ее вечность. Губы, уголки рта, скулы. Спустился ниже — к уху, к бешено бьющейся жилке на шее. Когда его горячий язык коснулся этой точки, Ария дернулась, как от удара током.

— Ты пахнешь страхом, — прошептал он ей в кожу, и влажная дорожка мгновенно остыла, заставляя дрожать. — И еще кое-чем. Сладким. Знаешь, чем?

Она молчала, стиснув челюсти до скрипа.

— Желанием, — ответил он за нее. — Твое тело — предатель, Ария. Соски затвердели от одного моего голоса. Дыхание сбилось. Ты влажная. Я чую этот запах. Он сводит меня с ума.

— Прекрати, — это прозвучало жалко. Мольба раненого зверька. Она ненавидела себя за эту слабость.

— Прекратить? — он отстранился, и в темноте сверкнули его зубы в усмешке. — Мы только начали.

Его руки легли на плечи — тяжелые, горячие, с длинными, сильными пальцами. Он повел их вниз, сминая тонкий шелк сорочки. Ария перестала дышать. Ткань не была преградой — она чувствовала каждый изгиб его ладоней, жар, проникающий до самых костей. Пальцы остановились на груди, не касаясь, зависнув в миллиметре от напряженных вершин.

— Ты дрожишь, — констатировал он. — От страха или от голода?

— От омерзения! — выкрикнула она.

— Ложь.

Он провел большими пальцами по соскам. Легко, через ткань. Но Арию выгнуло дугой, как от разряда молнии. Из горла вырвался сдавленный, хриплый звук — стон, похожий на рыдание.

— Видишь? — его голос сел, став ниже и опаснее. — Твое тело знает хозяина. Оно не лжет.

Он сорвал с нее рубашку. Рывком. Одно движение — и треск разрываемого шелка полоснул по нервам. Лоскуты упали к ее коленям, и она осталась голой. На холодном полу. Перед королем.

— Красиво, — в его голосе не было насмешки. Только констатация факта, от которой кровь прилила к щекам. — Ты красива, Ария. Даже когда сжимаешь кулаки. Даже когда готова убить меня.

Его пальцы скользнули по животу — медленно, вдоль линии позвоночника, обводя пупок, спускаясь к бедрам. Каждое прикосновение оставляло огненный след, выжигая клеймо на коже.

— Лечь, — приказал он, и его руки подхватили ее, опрокидывая на спину.

Мрамор обжег лопатки и ягодицы ледяным поцелуем. Он навис сверху, опираясь на руки, и в его алых глазах клубилась тьма.

— Я не буду нежным, — предупредил он без тени извинения. — Не жди ласки. Не жди, что я остановлюсь, если ты попросишь. Ты здесь для одной цели — принять меня.

— Я знаю, — в ее голосе звенела сталь. — Делай, что должен, король. Но я не буду благодарить.

Он усмехнулся — и укусил. В шею. Сильно, до боли, до вскрика. Зубы впились в нежную кожу над ключицей, и Ария закричала, выгибаясь под ним. Боль прошила тело и… разлилась внизу живота предательским, горячим спазмом.

— Тише, — его язык прошелся по укусу, зализывая, успокаивая саднящую плоть. — Не хочу, чтобы стражники слушали твои крики.

— Пошел ты, — выдохнула она ему в губы, и он засмеялся — низко, гортанно, и этот смех вибрацией прошел по ее обнаженному телу.

Его руки стали грубыми. Собственническими. Он мял ее груди, сжимал до боли, до будущих синяков, и Ария кусала губы в кровь, чтобы не застонать. Его ладони скользнули ниже — живот, тазовые косточки, внутренняя сторона бедер.

Когда его пальцы коснулись средоточия ее жара, она дернулась, пытаясь сжать ноги.

— Нет, — выдохнула она, срывая голос.

— Да, — отрезал он и вошел в нее пальцем.

Резко. Без подготовки. Только ее естественная влага, которую она проклинала, потому что она кричала громче слов: «Да, я хочу тебя». Ария вскрикнула. Боль? Да. Но поверх боли — волна такого острого, запретного удовольствия, что потемнело в глазах. Он замер. Палец пульсировал внутри, горячий, чужой, заполняющий пустоту. Ария не дышала, привыкая к вторжению.

— Расслабься, — в голосе прорезалось что-то новое. Не приказ — принуждение. Магия. Она почувствовала, как тепло разливается по венам. Как страх отступает, сменяясь тягучей, сладкой истомой. Мышцы, сжатые в спазме, расслабились против ее воли. Магия проникала через его пальцы, губы, дыхание, сметая барьеры, как карточные домики.

— Не на… — попыталась протестовать Ария, но слова превратились в стон.

— Надо, — он добавил второй палец.

Она закричала. Громко, отчаянно. Не от боли — от переизбытка. Его пальцы двигались внутри нее, умело находя те точки, о существовании которых она не подозревала. Каждое движение — искры под веками. Каждый толчок — волна, заставляющая выгибаться навстречу.

— Вот так, маленькая бунтарка, — шептал он, и в голосе звучало торжество. — Не сопротивляйся. Чувствуй. Отдайся мне.

Он ускорил темп, и Ария потеряла контроль над голосом. Стоны рвались из горла сами — громкие, хриплые, постыдные.

Он остановился. Резко. На самом пике. Выдернул пальцы, оставив ее пустой, сжимающейся вокруг воздуха. Ария замерла на грани, за секунду до разрядки, и из глаз брызнули слезы.

— Зачем⁈ — выкрикнула она в отчаянии.

— Потому что я так решил, — его голос был спокоен, как гладь черного озера. — Ты получишь разрядку, только когда я позволю. Ты должна научиться терпению, Ария.

Он вошел снова. Тремя пальцами. Глубоко, до основания. Безжалостно. Ария закричала, сжимаясь вокруг него, принимая, умоляя без слов. Он двигался жестко, вбивая ее в холодный мрамор пола. Каждый толчок отдавался в позвоночнике, в затылке. Она царапала гладкий камень, не находя опоры.

— Смотри на меня, — рыкнул он.

Она подняла глаза. В кромешной тьме горели только его зрачки — два алых солнца. Она видела в них свое отражение: раскрасневшуюся, с раздвинутыми бедрами, с лицом, мокрым от слез и пота.

— Ты хочешь этого, — это был приговор.

— Нет, — прошептала она, но ее бедра сами подались навстречу его руке.

Он добавил четвертый палец, и Ария перестала существовать как личность. Осталось только тело — сгусток нервов и огня. Он доводил ее до грани снова и снова, каждый раз останавливаясь в последний миг. Ее трясло. Она плакала без слез, кусая воздух.

— Пожалуйста… — вырвалось хриплое, чужое. Она сломалась.

— Что «пожалуйста»? — его пальцы замерли.

— Пожалуйста… не останавливайся, — выдохнула она, признавая поражение.

— Правильный ответ, — в темноте сверкнула его хищная улыбка.

Он вошел в нее по-настоящему. Не пальцами. Плотью. Одним мощным, глубоким толчком, заполнив ее до предела. Ария вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Ощущение чужеродной, твердой и горячей плоти внутри было ошеломляющим. Больно? Да. Но удовольствие от заполненности, от того, что он наконец внутри, затопило разум. Он замер, давая ей секунду привыкнуть. Их лбы соприкоснулись. Его дыхание обжигало ее искусанные губы.

— Терпи, — выдохнул он. — Первый раз… больно.

Он начал двигаться. Медленно, размеренно, выходя почти полностью и снова погружаясь до упора. Каждое движение отзывалось волной, накатывающей от низа живота к макушке. Ария обхватила его ногами, скрестив лодыжки на пояснице. Это вышло инстинктивно — животное желание прижать его еще ближе, еще глубже.

Ритм сломался. Стал жестче, яростнее. Он вколачивался в нее, как в последний раз, и Ария кричала, уже не думая о стражниках за дверью. Магия пульсировала между ними, сплетая их в один клубок нервов. Она чувствовала его возбуждение как свое. Его пульс — как свой. Они дышали одним воздухом, и это было страшно. И правильно.

— Кончай, — приказал он, и это слово упало, как лезвие гильотины.

Арию разорвало на части. Она закричала. Громко, на одной высокой ноте, срывая голос. Тело выгнулось дугой, прижимаясь к нему. Мир взорвался искрами под веками. Тысячи огней. Миллионы мурашек. Спазмы удовольствия, пульсирующие вокруг его плоти, выжали из нее всю силу.